Глава 18

Даша

Только в уединении своей машины мне удается перевести дыхание. Весь день я неосознанно задерживала его, как бывает, когда сильно нервничаешь, и только сейчас почувствовала, что тугой узел в животе, наконец, немного расслабился.

А толку? Я ведь так ничего и не добилась…

Будем честны, я не питала иллюзий насчет Андрея Миллера. Я давно не та наивная дурочка, какой была четыре года назад, и не рассчитывала на теплый дружеский прием с его стороны, но называть меня в лицо товаром – это низко даже для него. Пусть когда-то он именно так ко мне и отнесся. Как к ценному приобретению, которое в нужный момент можно будет с выгодой продать. То, что буду чувствовать при этом я, его совершенно не волновало.

Как он сказал? «Ты давно мне не нужна».

На деле я никогда не была ему нужна. Я давно свыклась с этой мыслью. Почему же тогда меня так задели его слова? Я не хотела от него ничего. По крайней мере для себя. Все, что мне нужно – чтобы он перестал прессинговать отца. Только ради этого я вернулась в Россию.

Мои руки дрожат. Сердце колотится, будто я только что пробежала стометровку. В горле сухо, как в пустыне. Нащупав пальцами бутылочку воды в автомобильном подстаканнике, я откручиваю крышку и залпом выпиваю треть. Потом с минуту просто медленно дышу, стараясь подумать о чем-то другом и привести свое состояние в норму.

И все же, Миллер не идет из головы. Он почти не изменился за эти годы. Внешне – совсем немного. Но выражение его глаз – презрительное и уничижительное, сардоническая улыбка и арктический холод, который исходил от него во время нашего короткого разговора, заставили меня усомниться, что передо мной действительно тот самый мужчина, который так красиво ухаживал в прошлом. Этот человек мне не знаком, пусть черты его лица навечно отпечатались в моей памяти…

Отогнав от себя непрошенную ностальгию, пытаюсь собраться. Сейчас не время сдаваться. В конце концов, идя к нему на встречу, я почти не сомневалась, что Миллер откажет в помощи. У меня впереди много работы. У отца прогрессирует болезнь. И в тюрьму он не сядет, чего бы мне это ни стоило. Проблема в том, что Андрей является основным обвинителем по делу, и от него зависит судьба папы – в какое русло он направит это дело, такая степень наказания и будет.

Бросив взгляд на часы на приборной панели, я завожу мотор. Помимо Миллера, есть еще один человек в Москве, с которым мне нужно увидеться. И на него я рассчитываю куда больше, чем на мужчину, однажды разбившему мне сердце.

В здание ресторана я вхожу за полчаса до назначенного времени и присаживаюсь за дальний столик. Здесь у меня назначена встреча, которая может предопределить дальнейшее развитие событий, соответственно и время моего пребывания в столице.

– Добрый вечер, Дарья Игоревна! – приятный мужской голос раздается из-за моей спины. – Наконец-то мы с вами можем познакомиться лично.

– Здравствуйте! Дарья Немцова, – протягиваю мужчине руку, которую он с готовностью пожимает.

– Я Михаил Титов, адвокат вашего отца, – он вежливо улыбается, задерживая на мне внимательный взгляд дольше, чем это необходимо при данных обстоятельствах. – Рад, что вы согласились встретиться со мной в неформальной обстановке.

– Надеюсь, наша встреча будет продуктивной, – я делаю глубокий вдох и открываю свой блокнот с заметками. – Давайте обсудим план.

– Даша, я прошу прощения, конечно. Но я с самого утра ничего не ел. Мы можем сначала поужинать? Или вы торопитесь? – уточняет мужчина, зеленые глаза которого заинтересовано блестят.

– Конечно, Михаил, – вымученно улыбаюсь я. – Простите, пожалуйста. В последнее время единственное, о чем я могу думать, – это как вытащить папу.

– Я вас отлично понимаю, – на губах адвоката появляется мягкая улыбка, а я отмечаю про себя, насколько у Титова правильные и привлекательные черты лица. В других обстоятельствах я бы согласилась поужинать с ним еще раз.

Пока официант принимает заказ у Михаила, я невольно разглядываю мужчину. Он старше меня – скорее всего, ему около тридцати пяти, но при этом он зарекомендовал себя как опытный и грамотный специалист в своем деле. От каждого его движения головы, руки или спины веет самодостаточностью, а расслабленная поза несет в себе тотальную уверенность в себе. Это человек не привык проигрывать, и именно поэтому отец нанял его. Папе нужен был лучший, и он его заполучил. Вот только что у этого человека есть на Миллера?

– Вы знакомы с Андреем Миллером? – летит неожиданный вопрос в то время, как я вяло пережевываю кусочек мяса, который мгновенно застревает в горле, вызывая приступ кашля. Вот черт!

– Прошу прощения, – я делаю пару глотков из своего бокала, а затем отвечаю на вопрос адвоката: – Да, я с ним знакома. Мы пересекались несколько раз четыре года назад.

– Вы были у него сегодня, верно? – уточняет Михаил.

– Да, мой визит был попыткой договориться с ним, – поясняю я. – Но эта попытка провалилась.

– Не удивлен, – спокойно произносит Титов, внимательно разглядывая меня. Кажется, будто он видит меня насквозь – мою ложь.

– Почему?

– Миллер – уверенный в себе самодур, который ни перед чем не остановится, – он делает глоток из своего бокала, – чтобы добиться своего. Если он решил кого-то наказать, то переубедить его – задача не из легких.

– Значит, ситуация с отцом практически безнадежна? – тихо спрашиваю я. – Я надеялась, что вы что-то сможете найти на него…

– У меня есть одна идея. И это, возможно, заинтересует Миллера, – задумчиво отвечает Миша. – Но нам придется сесть за стол переговоров.

– Это проблема? – хмурюсь я.

– Да, Миллер слишком категоричен. Он заявил, что не станет отвечать на вопросы лиц, хоть как-то связанных с Игорем Немцовым, – кривится Титов. – Тем более, встречаться.

– Тогда как мы сможем предложить ему что-либо, если он наотрез отказывается встречаться с вами или кем-то еще? – непонимающе спрашиваю я.

Чем больше я говорю с Титовым, тем больше понимаю, по какой причине именно его выбрал отец в качестве своего адвоката. Этот человек себе на уме, от него действительно не знаешь, чего ожидать в следующую секунду. А самое главное – у него есть определенная стратегия, понятная лишь ему одному.

– Думаю, вы предложите ему еще одну встречу, – голос Титова звучит уверенно и спокойно.

– Я? Он же вышвырнул меня из своего кабинета, – возражаю, по-прежнему не понимая, к чему клонит адвокат. – Он был настолько зол и категоричен, не думаю, что он согласится на новую встречу.

– Дарья, – он неожиданно опускает свою теплую ладонь на мои пальцы, – дело вот в чем. Миллер принял вас, хотя должен был вышвырнуть сразу, как только узнал, что вы дочь Немцова. Понимаете?

– Если честно – нет, – рука Титова сбивает меня с толку, и я никак не могу уловить суть разговора. Но все же мягко высвобождаю свои пальцы.

– У него есть к вам какой-то интерес, – снисходительно улыбается он. – На этом и сыграем.

Неожиданно у меня по спине бежит холодок. Я резко оборачиваюсь, чтобы в замешательстве увидеть Андрея Миллера, который в компании той самой подружки со снимков четырехлетней давности, мягко переговаривается с администратором.

Уму непостижимо! Это что, единственный приличный ресторан Москвы?

Мой пульс ускоряется, взмывая до критической отметки, а взгляд остается прикован к ослепительной парочке. Но я не успеваю сместить фокус внимания. Андрей замечает меня.

Улыбка мгновенно слетает с губ Миллера. Его настроение за одну секунду претерпевает колоссальные изменения. В какой-то момент мне кажется, что Андрей развернется и уйдет, но он не делает этого. С непроницаемым лицом он идет вслед за администратором ресторана, останавливается возле столика, в нескольких метрах от того, за которым сидим мы с Михаилом, и отодвигает стул для своей спутницы. И только после этого усаживается сам, так что мы с ним оказываемся друг напротив друга.

Его взгляд острый, сокрушительный, холодный, и от него мне становится не по себе. Тело пробирает нервный озноб. Неприязнь Миллера, направленная в мою сторону, ощущается настолько сильно, что уйти хочется мне – как вообще можно выдержать ужин в одном помещении с этим мужчиной? Теперь мне понятны слова Михаила о том, что этот человек пойдет на все, лишь бы получить желаемое. Неужели он всегда был таким? Ведь я помню его совсем другим – в те пять встреч он был заботливым, мягким, осторожным. Тряхнув головой, прогоняю непрошенные воспоминания, которые успешно блокировала на протяжении четырех лет.

– Что вы об этом думаете? – спрашивает Михаил, о существовании которого я напрочь забываю. – Вы должны предложить ему еще одну встречу.

– Я сомневаюсь, что это сработает, – мрачно отвечаю я, возвращаясь в реальность.

– Давайте мы договоримся так – вы не будете сомневаться в моих словах, – его губы растягиваются в улыбке, но глаза остаются серьезными. – Вы просто сделаете, как я говорю, а там посмотрим. Если Миллер не согласится, то используем другие методы.

– У вас в рукаве несколько запасных вариантов, – неестественно усмехаюсь я.

– Это моя работа, – кивает он, наконец, возвращая свою руку к вилке.

– Хорошо, я попробую договориться с ним о встрече. Вот только что вы хотите ему предложить? – уточняю я.

– Вы знаете из-за чего началась вражда вашего отца и этого человека? – интересуется адвокат, отправляя в рот кусочек мяса.

– Я никогда не вникала в папины дела, Михаил, – честно отвечаю я.

– А сейчас он не посвящал вас в курс дела? – хмурится мужчина.

– Я еще не успела увидеться с ним. Прилетела только утром. И решила не тянуть – сразу переговорить с Миллером, – цепляюсь за подол пиджака, нервно поправляя его.

– Значит, совсем не помните ничего? – снова уточняет Титов.

– Кажется, изначально была какая-то неприятная ситуация с землей, – неуверенно начинаю я, чувствуя на себе внимание Андрея.

– Та земля ему не досталась, – серьезно произносит Миша. – У Миллера были какие-то проблемы с документами. Не было разрешения на строительство. Вернее, было, но оно оказалось липой чистой воды. Ваш отец не подписал его из-за множества ошибок в бумагах.

– Хотите сказать, что только сейчас этот человек решил отыграться за то, что четыре года назад отец не дал ему разрешение на строительство? – мои глаза злобно впиваются в сидящего за соседним столиком Андрея.

– Полагаю, именно так, – кивает мужчина.

Я машинально перевожу взгляд за столик Андрея и в этот же миг встречаюсь с ним глазами. Черт возьми! Его бешеная подавляющая энергетика меня сломает. Как же мне не хочется находиться с ним в одном помещении, но, к сожалению, наш с Михаилом ужин еще не окончен.

– Вам некомфортно? – летит неожиданный вопрос от Титова.

– С чего вы так решили? – я смотрю на Михаила в упор, но думаю только о том, как резко меняется настроение Миллера, когда он возвращает внимание к своей женщине. Отец был прав – у них серьезным отношения. За четыре года ничего не изменилось. Миллер по-прежнему с ней.

– Вы слишком зажаты, постоянно ерзаете на стуле, взгляд бегает по посетителям ресторана, – перечисляет адвокат наблюдательно.

– Неужели это так заметно? – шепчу я.

– Мы можем уйти отсюда, если хотите, – предлагает он. – Давайте все обсудим в моем офисе. Тут недалеко.

– Да, я согласна, – быстро отвечаю.

Мужчина откидывается на спинку стула, а затем лениво оборачивается. Его глаза тут же находят источник моего беспокойства. Он коротко кивает Миллеру, а затем возвращает свой взгляд ко мне.

– Теперь понятно, в чем дело, – с пониманием произносит Титов. – Давно он пришел?

– Пять минут назад, – отвечаю мгновенно, бросая беглый взгляд на настенные часы.

– Понятно. Тогда давайте закончим ужин и уедем отсюда, Дарья, – он всматривается в мое лицо. Он снова делает это – ищет признаки моего обмана или недоговоренности.

– Хорошо. Я отлучусь ненадолго, – пытаясь улыбнуться, я поднимаюсь с места.

Вздернув подбородок, я прохожу мимо столика, за которым сидит Миллер со своей спутницей. Я чувствую на себе обжигающий взгляд, который вот-вот прожжет во мне дыру, но стоит мне скрыться в уборной, как становится легче. Включаю холодную воду и, смочив в ней пальцы, прислоняю их к вискам, в которых до сих пор ощущается отчетливая пульсация. Закрыв кран, упираюсь в каменную столешницу и смотрю на себя в зеркало – бледная, с темными кругами под глазами, как следствие бессонной ночи, и абсолютно растерянная. Я не могу еще раз предстать в таком виде перед Миллером, если намереваюсь выиграть это дело.

В дверь раздается короткий стук. Быстро подкрасив губы, я поворачиваю щеколду и, не успев сделать даже шаг, сталкиваюсь с непроницаемым взглядом Миллера.

– Торопишься?