Глава 19

Андрей

Сам не могу объяснить, какой черт меня дернул пойти вслед за Дарьей. Но как увидел ее за столом, мило беседующей с Титовым, в голове что-то щелкнуло. Установка ее игнорировать, которую я для себя выбрал в офисе, тут же дала сбой, и я едва удержался от того, чтобы не подойти к их столу и не уничтожить этого мерзкого типа.

По правде говоря, для своих лет Михаил Титов – отличный адвокат, который в последние годы вел много резонансных дел. Только деньги для него не пахнут. И защищать он обычно берется самых отпетых мерзавцев. Как раз таких, как Игорь Немцов. Мне не стоит удивляться, что я увидел Дарью с ним – он подходящая для нее компания, судя по моральному облику обоих. Но понимать это и принимать такое положение дел – две очень большие разницы.

– Вик, отлучусь на минуту, – говорю своей спутнице, которая со скучающим интересом изучает меню. Она, видимо, на очередной диете, и в итоге после мучительного выбора закажет какой-нибудь зеленый салат и минералку.

Встаю из-за стола. Чтобы пройти к зоне отдыха, где расположены туалетные комнаты, мне нужно пройти мимо стола Титова. Мы шапочно знакомы, и он, конечно, меня замечает. Коротко кивает головой, ожидая ответной реакции, но я просто прохожу мимо, хотя ладонь так и чешется, чтобы ему вмазать.

Вычислить, в какой именно кабинке Даша, оказывается несложно. Зона отдыха пуста. Заперта лишь одна дверь. Подождав пару минут, коротко стучу, чтобы убедиться, что она в порядке. И через тридцать секунд тишины дверь распахивается и на пороге появляется Немцова собственной персоной.

– Торопишься? – спрашиваю насмешливо, забавляясь обескураженным выражением на ее лице.

– А тебе есть до этого дело? – парирует она, быстро взяв себя в руки. – Пару часов назад ты прямым текстом сказал мне убираться из твоего офиса.

– Что за дела у тебя с Титовым? – спрашиваю холодно, не желая обсуждать офис.

– Мои личные дела, – выделяет она каждое слово. – Тебя не касаются.

– Он нехороший человек, Даша, – цежу сквозь зубы.

– И это говоришь мне ты? – девчонка многозначительно усмехается. – Будь добр, занимайся своими делами. Твоя спутница не против, что ты так долго отсутствуешь?

– Моя спутница знает свое место, – отвечаю холодно, даже не задумываясь, насколько грубо это звучит.

– Бедняжка, – Даша презрительно кривит губы. – Должно быть, она очень любит тебя и совершенно не уважает себя, раз терпит подобное отношение уже четыре года.

– Что ты… – “имеешь ввиду” хочу спросить я, но не успеваю, потому что Немцова демонстративно обходит меня стороной, явно намереваясь уйти, оставив последнее слово за собой.

– Если ты думаешь, что Титов поможет твоему отцу – ты глубоко ошибаешься, – бросаю ей в спину.

Хотя мы с ней находимся в разных весовых категориях и именно от меня зависит, как будет развиваться в суде дело ее отца, отчего-то сейчас я ощущаю себя тем, кому требуется ее внимание, а не наоборот. Это паршивое чувство. Паршивое и мне не свойственное. Почему-то несмотря на все, что я о ней знаю, несмотря на годы, прошедшие с момента ее предательства, эта девушка обладает какой-то странной властью надо мной.

Даша останавливается. И спустя секундную заминку оборачивается, смеривая меня равнодушным взглядом.

– Я не пойму, Андрей, чего ты так нервничаешь? – ее голос полон иронии. – Может быть, Михаил не так плох, раз ты всерьез обеспокоен тем, что он может помочь отцу?

– У вас нет шансов, – отрезаю категорично.

– Тогда тебе не о чем волноваться, правда?

– Я не волнуюсь, Даша.

– Тогда почему ты здесь? – она приподнимает идеальные дуги бровей. – Оставил свою даму. Пришел вслед за мной.

– Предостеречь тебя, – говорю я, но даже мне самому не нравится, как это звучит. Чересчур высокопарно. И мало соответствует действительности. За ней я пришел точно не для этого.

– Предостеречь меня? – повторяет Даша изумленно. – Ты последний человек на земле, к чьему мнению я стану прислушиваться!

– А стоило бы, Даша. Возможно, тогда бы тебе не пришлось сбегать из Москвы четыре года назад.

– Кто сказал, что я сбежала? – вот сейчас я впервые замечаю ее нервозность. – Не допускаешь, что это была запланированная поездка?

– Пусть так, – соглашаюсь я. – Тебя не было четыре года. Зачем ты вернулась, Даша?

Последний вопрос я очень хотел бы удержать при себе, но, как всегда бывает с Дашей Немцовой, мне это не удается.

– Отец болен, – произносит она внезапно погрустнев, а потом добавляет, не скрывая подтекста: – И есть люди, которые желают ему зла.

– Он сам во всем виноват.

– Понимаешь, Андрей, – Даша склоняет голову набок и смотрит мне в глаза. – Возможно, тебе это сложно понять, но он мой отец, моя семья. Быть с ним в трудную минуту – моя обязанность. А прав он или виноват в этой конкретной ситуации меня мало заботит.

– Ааа, дочерний долг… – от этой ее бескорыстной преданности мудаку-отцу во мне закипает гнев. – Я хорошо помню, на что именно ты готова пойти ради того, чтобы папочка был доволен. Ты ведь даже ни о чем не жалеешь?

– Я жалею только об одном – о том, что выступила на сцене в день твоего рождения. Хотя… – лицо Даши внезапно приобретает задумчивое выражение. – Нет, даже об этом я не жалею. Ведь тогда я бы не стала той, кто я есть сейчас.

– И кто же ты есть сейчас? – уточняю я, делая шаг к ней навстречу.

– Точно не та доверчивая дурочка, которую ты знал четыре года назад, – выпаливает она, с опасением наблюдая за моим приближением.

– Правда? – остановившись в полуметре от нее, я поднимаю руку и прикасаюсь к непослушной пряди волос, которая выбилась из строго пучка. – Что еще в тебе изменилось, Даша?

Мой голос становится ниже. Щеки девушки становятся розовее. И я вдруг снова ощущаю между нами это – непойми что, которое разрядами молний пронзает узкое пространство между нашими телами.

– Я уже не ведусь на подобные приемы, – она отшатывается от меня, как от огня. – Не прикасайся ко мне больше, Андрей!

– Такое ощущение, что ты боишься меня.

– Такое ощущение, что ты о себе слишком высокого мнения! – парирует девчонка.

Помимо воли мои губы растягиваются в улыбке. Никто из женщин – ни до, ни после Даши – никогда не разговаривал со мной в таком тоне. И это снова странным образом меня цепляет. Будто уроки прошлого ничего не стоили. Будто ее предательство не важно, когда между нами все еще не умерло это напряжение, эта динамика.

– Ты когда-то сказал мне, что у всего есть цена, – вдруг произносит Даша колко. – Сколько же ты стоишь, Андрей Миллер?

– Тебе не по карману.

Даша презрительно фыркает, отбрасывает от лица упавшую на лоб прядь волос, снова привлекая мое внимание к своим удивительным светлым волосам. Они стали немного короче… И я все еще помню, как наматывал их на кулак, жадно целуя этот дерзкий рот.

– Ты в этом так уверен?

– Абсолютно.

– Тогда надеюсь, я сумею удивить тебя.

С этими словами девчонка отворачивается от меня и, мягко покачивая бедрами, уходит, оставляя меня в состоянии, которое очень условно можно назвать предвкушением.