Глава 22

Даша

С тех пор, как я узнала правду о состоянии дел отца, я ни о чем другом не могу думать, только как помочь ему. Целый день трачу на то, чтобы найти в сети похожие кейсы, но даже чтение о более или менее успешном завершении нескольких подобных дел, не дает мне нужного успокоения. Все из-за Миллера и его откровенной ненависти к моему отцу. Я чувствую, в правовом поле Андрей не позволит нам выиграть это дело, поэтому вариант один – договариваться по-хорошему.

От тяжелых мыслей меня отвлекает звонок мобильного. Моя лучшая подруга. С последними событиями я совсем забыла сообщить ей о моем неожиданном возвращении в столицу.

– Привет, подруга! – радостно восклицает Яна. – Что-то ты молчишь, не пишешь и не звонишь. Когда в Москву-то прилетаешь?

– Янчик, привет, – извиняющимся голосом произношу я. – Я уже здесь.

– Вот это да! И молчишь, Даша, – сердито произносит Соловьева.

– Прости, Ян, – сокрушаюсь, – у меня тут голова была забита совсем другим.

– Понимаю. Как отец? – тихо спрашивает она.

– Честно говоря, я думала, лучше, – делаю глубокий вдох, а затем резко выдыхаю, вспоминая его безжизненные глаза.

– Сколько его еще продержат в клинике? – от Яны летит следующий вопрос.

– Пока сложно сказать. Пару дней назад планировалась выписка, но папа почувствовал себя плохо, и его оставили еще на неопределенный срок, – быстро говорю я. – Ян, давай встретимся? Я очень соскучилась. Да и мне нужно отвлечься, иначе я просто свихнусь.

– Конечно! – радостно восклицает подруга. – Я ж поэтому и звоню. Думала поболтаем по телефону, но встретиться ведь еще лучше!

– Тогда в какой-нибудь уютный ресторанчик? – предлагаю я, на что подруга фыркает в ответ.

– Я тебя не видела несколько лет, Немцова! – резко бросает Яна. – Считаешь, мы сможем обойтись уютным ресторанчиком? Будем отплясывать до такой степени, пока ноги не сотрем.

– Яна-а, – протягиваю я, – У меня завтра важная встреча, мне с утра надо быть в форме.

– Ну это же будет только завтра, – иронично отмахивается подруга. – Не будь занудой, Даша.

– Ладно, но в любом случае сначала ужин, – уверенно заявляю я, – а потом уже все остальное.

– Заметано, – смеется Соловьева.

Ресторан выбираю я и по воле случая приезжаю первой. Пока Яна пробирается ко мне по пробкам, я заказываю себе капучино и наблюдаю в окно за проезжающими автомобилями, размышляя о переменчивости жизни.

Еще несколько лет назад отец был «на коне» и мог в некотором роде вершить судьбы людей. Как близких, так и не очень. А сейчас он словно марионетка в руках Миллера – такой же беспомощный и зависимый, и мне его так жаль. Каким бы жестким ни был мой отец, я убеждена, что он не заслуживает подобной участи.

– Вау, полегче! Это что за ослепительная красотка! – верещит Яна, стоит ей только войти в ресторан. – Так, я не поняла, а где твои лишние килограммы после родов?

– Ушли сами собой, – пожимаю плечами, а затем вскакиваю с места и бросаюсь подруге на шею. – Яна, как же я рада тебя видеть!

– Ты видела меня на прошлой неделе, – в шутливой форме возражает она. – По видеосвязи. Забыла?

– Это совсем не то, – я продолжаю держать Яну в объятиях. – Как же я соскучилась!

– И я, дорогая, – мы наконец отрываемся друг от друга и устраиваемся на своих местах.

Первым делом мы озвучиваем заказ подошедшему к нам официанту, а затем начинаем болтать обо всем на свете.

– Даш, расскажи, чем ты занимаешься кроме воспитания нашего красавчика? Кстати, я жду тот день, когда познакомлюсь с Русланом лично, – озорно подмигивает подруга.

– Ты можешь улететь через недельку вместе со мной, – улыбаюсь я. – Там и познакомишься.

– Нет, Даш, у меня впереди отчетный концерт. Я не могу. И безумно волнуюсь, – сокрушается Соловьева.

– Все будет хорошо, – подбадриваю. – Ты – прекрасная танцовщица.

– Кстати, как твои уроки? Удалось собрать класс? – пытает меня Яна.

– Да. Я так переживала, что ничего не получится. Но детям очень нравится. Отправляют мне фотографии и просят побыстрее вернуться, – улыбаюсь я.

– Это как раз то, чего ты хотела, – мечтательно говорит Соловьева.

– Да. И я счастлива заниматься любимым делом.

– Почему ты не привезла сюда сына, Даш? – неожиданно спрашивает Яна. – Он там наверняка скучает по тебе.

– Я тоже, но пока все не уляжется, лучше ему оставаться дома, – говорю резче, чем необходимо, но тут же исправляюсь: – Не обращай внимании, Ян, я просто на взводе.

–Чего ты боишься, Даш? – прямо спрашивает девушка. – Неужели считаешь, что Миллер может перенести свой гнев с твоего отца на тебя и твоего сына?

– Кто ж его разберет, – пожимаю плечами и отправляю в рот кусочек мяса.

– Слушай, подруга, это не мое дело, и лезть со своими советами я не стану, но Миллер не так уж плох, как ты думаешь.

– С чего ты взяла? – фыркаю я.

– Он работает с Егором, – подруга прищуривается. – Пару раз на общих вечеринках я видела Андрея и даже немного говорила с ним.

Егор – парень Яны, с которым у них все очень серьезно. На осень назначена свадьба, и у меня уже есть приглашение. Я знала, что он занимается бизнесом, но понятия не имела, что у него могут быть точки соприкосновения с Миллером.

– Что ж ты раньше молчала? – качаю головой и жадно припадаю к бокалу с вином.

– Не думала, что это может быть важно. Кстати, я ничего ему не говорила по поводу того танца, – серьезно замечает она.

Я коротко киваю, мгновенно вспоминая день нашего знакомства. Никому, даже Яне я не говорила про то, что последовало за моим танцем на дне рождения Миллера. Когда все закрутилось, думала, у меня будет время, а потом, когда я поспешно покидала Москву, было уже не до этого…

– Что у них за вражда с твоим отцом? – интересуется подруга.

Яна не знает почти ничего – на протяжении длительного времени я все хранила в секрете. Может, если я заговорю об этом сейчас, мне станет легче? Соловьева – это проверенный годами человек, ей можно доверять.

Она терпеливо ждет ответа на свой вопрос, но я выдаю совершенно другое:

– Яна, есть одна большая проблема во всей этой ситуации с отцом и Миллером, – неуверенно перебираю пальцами под столом.

– Какая?

– Руслан – сын Андрея.

На лице подруги за одну минуту мелькает  слишком много разнообразных эмоций. Мне кажется, за долгие годы нашей дружбы я впервые вижу Яну в таком состоянии. Она открывает рот чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его. Дар речи возвращается небыстро, а пока она переваривает полученную информацию, мне удается затолкать в себя как минимум половину салата. Когда я нервничаю – я ем.

– А ты умеешь удивлять, Дарья Игоревна! – потрясенно говорит Соловьева. – Как это произошло?

– Долгая история. Очень долгая.

– А Миллер в курсе?

– Нет. Он даже не подозревает об этом.

– Но как ты… Он… – очевидно, что Яна все еще не отошла от шока. Я ее понимаю. Когда я пытаюсь посмотреть на эту ситуацию со стороны, тоже недоумеваю.

– Как думаешь, если бы Андрей знал о существовании сына, он бы завёл дело на его деда? – на выдохе произношу я.

– А твой отец… – Яна изумлённо таращит на меня свои большие глаза.

– Нет, папа тоже об этом не знает. Он верит в легенду, которую я сочинила для всех вокруг, – спокойным голосом выдаю я.

– Значит, не знает никто? – продолжает удивляться подруга.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я решила уберечь Руслана от той грязи, в которой варились и продолжают вариться его дед и отец.

– Пожалуй, это твое лучшее решение, – кивает Яна. – Защитить сына. Но не думаешь ли ты, что Андрей имеет право знать?

Подруга тянется к своему бокалу и осушает его полностью. Надо сказать, Яна довольно редко реагирует подобным образом на какие-либо ошеломляющее новости. Могу представить, если лучшая подруга до сих пор находится в шоковом состоянии, то какая будет реакция у отца или ещё хуже у Миллера, когда они узнают всю правду. Но я не намерена манипулировать сыном, чтобы остановить игры между заклятыми врагами. Во мне все ещё тлеет лучик надежды, что ситуацию можно урегулировать другими способами.

– Как вообще это случилось, Даша? Когда? Он приезжал в Испанию? – подруга начинает сыпать вопросами, и я понимаю что Яна наконец ожила.

– Все началось с того выступления на его дне рождении, – начинаю я. Прошло четыре года, а я помню всё так, будто это случилось вчера.

– Ты сказала, что он не узнал тебя. Я хорошо помню наш с тобой разговор в тот вечер, – говорит подруга.

– Не узнал. А наше официальное знакомство произошло позже, – поясняю. – Отец взял меня с собой на юбилей друга. Там был и Миллер. Мы столкнулись лицом к лицу. Можешь себе представить моё состояние в тот момент?

– Вот черт, Даш! – восклицает Соловьева. – Не позавидуешь. Почему ты не рассказала мне об этом?

– Не знаю. Мне было как-то неловко, что ли, – пожимаю плечами. – У Миллера была запись моего выступления, и в обмен на неё он попросил о нескольких встречах.

– Какой же мерзавец! – морщится Яна.

– На самом деле, в них ничего плохого не было. Он не принуждал меня к тому, чего бы я сама не захотела, – я говорю спокойно, погружаясь в приятные воспоминания наших с Миллером пяти свиданий. По факту четырех.

– Тогда как случилось так, что у тебя появился от него сын? Если Миллер не принуждал тебя ни к чему, – она непонимающе качает головой.

– Все случилось по обоюдному согласию, Ян, – глядя на подругу в упор, отвечаю я. – Я влюбилась в него.

– О. Боже. Мой, – отрывисто говорит подруга.

– Иначе бы не переспала, – подвожу итог.

Я удивляюсь самой себе. После стольких лет молчания я наконец решилась. И сегодня мне будто стало легче, будто тяжелый груз упал с хрупких плеч. Я не сомневаюсь в Яне – многолетняя поддержка и дружба говорят сами за себя.

– Что произошло потом? – тихо интересуется подруга и сразу же добавляет: – Если ты не готова это обсуждать, то давай сменим тему.

– Нет, все в порядке. Прошло четыре года, Ян. Все давным-давно в прошлом, – я спокойно пожимаю плечами, а затем, сделав пару глотков из своего бокала, продолжаю историю с Миллером: – Андрею я нужна была только для того, чтобы позлить отца и в конечном итоге получить желаемое. Он никогда не был честен со мной. В его жизни была женщина, а я стала для него только игрушкой. А ещё он слил то самое видео моего танца отцу. У нас с папой состоялся разговор, в ходе которого было принято решение уехать из Москвы. Вот и вся история.

– Получается, ты ещё не знала о своей беременности, когда уезжала отсюда, – тихо говорит Яна.

– Нет, – я улыбаюсь, вспоминая первые месяцы после моего отъезда. – Сюрприз ждал меня позже.

– Да уж, а я ещё считала что у тебя скучная жизнь, – усмехается Яна, салютуя мне бокалом.

– Куда уж там! – смеюсь я.

– А поехали в клуб, – прищуривается Соловьева, подзывая официанта: – Можно нам счет, пожалуйста.

– Да, одну минуту, – отвечает приветливый парень.

– Давай, Даш, – уговаривает Яна. – Тебе надо отвлечься, потанцевать, расслабиться. Когда ты в последний раз чувствовала по-настоящему отдыхала?

– Ты будешь смеяться, – с улыбкой отвечаю я. – Когда летала с парашютом.

– Ты летала с парашютом? – удивлённо хлопает глазами подруга. – А когда это было? Не помню, чтобы ты рассказывала.

– Это было четыре года назад на одном из свиданий с Миллером, – я прыскаю от смеха от выражения лица Соловьевой.

– Кажется, за последние полчаса я узнала о твоей жизни гораздо больше чем за все годы нашей дружбы, – она закатывает глаза. – Ладно, поехали. Теперь отвлечься нужно не только тебе.

Сегодня в клубе на удивление многолюдно. Поначалу чувствую себя некомфортно – все же отвыкла я от подобного времяпрепровождения, но через пару шотов меня отпускает. Яна тащит меня на танцпол, я не сопротивляюсь. Громкая музыка и ритмичные движения действительно хорошо помогают отвлечься от проблем и на некоторое время выкинуть их из головы. Но в какой-то момент я чувствую внутреннюю дрожь, будто кто-то следит за мной. Плавно кружусь в танце и смотрю по сторонам. Очень редко, когда меня подводят внутренние ощущения. Взгляд цепляется за темную фигуру.

Сердце обрывается. Дыхание застревает в горле.

– Черт возьми! Что он тут делает? – кричит мне в ухо подруга, а я лишь потрясенно смотрю туда, где во всем своем деловом великолепии стоит Андрей Миллер.