Глава 17

Полог шатра откинулся, и на пороге появилась Лаура. Я скользнул взглядом по гибкой фигуре девушки, так привлекавшей меня раньше. Теперь все мысли были о хатарке, о её теле, так сладко пахнущем цветами — этот аромат несравним, от него кругом голова. К Лауре не чувствую ничего.

Ее карие глаза влажно блестели в свете зажжённых ламп и очага.

— Ты что-то хотела? — спросил чуть холоднее, чем хотел бы, всё же акрианка была рядом много лет, больше пяти.

Лаура как-то горько усмехнулась. Я отложил пергамент с картой, расслабляя плечи, чувствуя, как от напряжения прошёлся жар по позвоночнику.

— Мы почти не видимся. Ты отдалился, — бросила с грустью девушка, пройдя вглубь, хоть я её не приглашал.

— Много дел, — ответил коротко, наблюдая, как каменеет ее лицо, но я легко считывал, о чём она думает.

Она хотела, чтобы я поманил её и дал то, что она хочет — окунуться в кипящий поток страсти. Но я ничего не испытывал из того, что было раньше. И Лаура не хотела это принимать.

Девушка плавно направилась ко мне, заставляя напрячься ещё сильнее. Она остановилась передо мной, не решаясь нарушить границу, бросив быстрый взгляд на сжатые пальцы моих рук.

— Я скучаю, Халар…

Вдохнув, я поднялся, сделал шаг навстречу, посмотрел на неё сверху вниз, решая окончательно всё разъяснить и донести лисе, что так, как было раньше, уже не будет.

— Я думал, ты умна, и сама должна догадаться обо всём.

Лаура поджала губы, карие глаза стали до невозможности глубокими, и в них на самом дне плескалась надежда, раньше воительница была не столь открыта и сентиментальна, но сейчас её чувства задеты.

— Простите, мой господин, — ответила высокопарно, — наверное, я стала глупа.

— Наши отношения пришли к концу. Ты прекрасно знала, что такое может случиться, разве нет?

— Да, — дрогнули потяжелевшие веки, — но ведь разговаривать, как прежде, мы можем? А ты совсем отгородился, Халар.

Ресницы девушки встрепенулись, и наши взгляды встретились. Лаура выдержала создавшееся напряжение. Я отвернулся, глянув на языки пламени, кажется, здесь становилось слишком душно, даже для меня, носителя огня.

— Не выдумывай, — бросил ей, отступая, но Лаура поддалась вперёд, прильнув всем телом к моему, обвив руками шею.

— Поцелуй меня, Халар, она всего лишь наваждение, которое вскоре пройдёт.

— Что ты можешь понимать в этом? — прошипел, злясь, обхватив её запястья, срывая с себя.

Лаура отпрянула, задохнулась, раскрывая губы, но тут же сомкнула. Зачем она это всё делает, где та холодная, гордая воительница для которой чувства на последнем месте?

Снаружи послышалась возня, заставившая девушку расправить плечи и прийти в себя.

В шатёр вошёл один из слуг.

— Господин, вас просят в замок, — сказал он, бросив короткий взгляд на застывшую девушку, не решаясь говорить лишнего, как я и велел.

Я заставил себя усилием не пойти тут же следом. Отпустив слугу, повернулся к Лауре.

— Иди к себе, дождь будет лить ещё два дня, и особых важных дел не будет. Отдыхай.

Лаура приподняла подбородок, карие глаза сверкнули, но в этот раз я не смог разобрать её чувств, акрианка закрылась холодной глыбой льда. Так-то лучше.

Когда она ушла, я направился к стенам крепости. Запах сырости бодрил, он развеял удушливость, но мой шаг становился тяжелее.

Её запах сводил с ума, с каждым днём становился насыщенней и ярче, если бы не её положение, не оставлял бы хатарку ни на мгновение. Воздержание толкало на безумие, и в такие моменты я боялся к ней приблизиться, боялся навредить, поэтому пропадал в лагере, занимаясь всем, что помогало отключить инстинкты, каждое утро и вечер выслушивая донесение рабынь и стражи.

После того как Атая побывала в башне у узников, я решил следить за ней ещё пристальней. И мне совсем не нравилось поведение Лауры. Лиса хотела меня, и я чувствовал её желание на расстоянии. Только я думал вовсе не о ней, а о той, что была сейчас в замке, хотел остро, до тёмных пятен перед глазами и боли в паху.

По телу разнеслась дрожь, когда я приблизился к покоям. Кровь зашумела в ушах, едва тонкий аромат потёк по горлу, проникая под кожу. Я вошёл в покои и обнаружил хатарку на постели. И как сдержаться от того, чтобы не стиснуть её в руках? Невозможно.

Атая вся напряглась, когда я появился, рабыня, склонив голову, принялась рассказывать, что случилось, торопливо и сбивчиво. Хатарка только злилась на это. Она не хотела, чтобы я приходил? Но меня не должны трогать её желания, точнее, нежелание видеть меня. Выпроводив служанку, я повернулся к девушке. Атая резко поднялась, но я успел поймать её за руку и опрокинуть обратно на постель.

— Снова эта привычка дёргаться и убегать, когда ты прекратишь? — прошипел в её губы, в то время как девушка не оставляла попытки вырваться, извиваясь подо мной, дразня, возбуждая, разжигая неуёмное пламя.

В какой-то момент Атая это поняла и перестала шевелиться, а я с искренним удовольствием наблюдал, как розовеют её щеки, как вздымается в глубоком дыхании женская грудь. И я снова в ловушке. Я, а не она. Но хатарка не догадывается, насколько плотно плетёт свои сети. Чувствуя моё возбуждение, она перестала бороться. Но уже поздно. С жадностью впился в её губы прохладные и свежие, как родник, сладкие, как луговые ягоды. На краю рассудка я понял, что не остановлюсь.

Огладил её лицо, касаясь шёлковой кожи. Атая смотрела с замешательством, и не напрасно — проявления нежности не для меня, но что-то менялось внутри, и мне нравились эти новые ощущения. Опустил ладонь на её бедро, задирая платье. «Я должен быть очень осторожен», — высекалось в голове искрами, но, бездна, как же сложно управлять собой, когда в руках объект наслаждения.

Хатарка, бросив попытки сопротивляться, упиралась в мои плечи, но приняла меня.

Взрыв наслаждения оглушил очень скоро, я обхватил Атаю, ловя её горячее дыхание. Теперь она лежала неподвижно, слабая и уставшая, немыслимо притягательная. Хочу остаться с ней.

Я приподнялся, скидывая верхнюю одежду. Атая спокойно наблюдала за мной. Теперь в её глазах не было ненависти, больше любопытства. Кажется, она начала оттаивать. Поймал себя на мысли, что хотел об этом думать.

— Ты останешься на всю ночь? — вдруг спросила она.

— Да, — лёг рядом с ней, принимаясь освобождать её от одежды.

Атая вяло перехватила мою ладонь.

— Я сама, — потребовала.

Я не стал препятствовать, наблюдая, как девушка стянула платье, но не тронула сорочку. Что ж, пусть хотя бы так.

Шёлковые волосы накрыли изгиб спины, стройные ноги. Я вспомнил нашу первую встречу, тогда она мне не понравилась, но сейчас я не мог оторвать от неё глаз. И не понимал, чем она так привлекала меня, что только одну её хочу.

Она вернулась на своё место, но не спешила ложиться, взгляд девушки медленно скользнул по моему телу.

— Я тебе нравлюсь? — спросил, наблюдая за ней.

Её щёки вспыхнули. Тяжёлый вздох вырвался из моей груди, а по телу прошлась зыбкая волна возбуждения. Атая тоже вздохнула, переводя дыхание.

— У тебя красивое тело, — призналась она, и я чувствовал, сколько усилий приложила, чтобы сказать это, — жаль, что внутри ты не такой…

Приподнял вопросительно бровь. Атая задержала дыхание, раздумывая, что ответить. Она слишком много думает.

— Скажи, что ты чувствуешь, а не то, что думаешь, — помог с ответом.

Никогда не спрашивал подобного ни у одной девушки, которая побывала в моей постели. Этот вопрос явно ввёл её в замешательства, наши глаза встретились.

— Я не знаю… — сказала она, на красивом лице отразилось растерянность.

— Как в твоём племени девушки выбирают мужчин?

— Тебе это не понять.

— С чего ты так решила?

— Мужчина и женщина сходятся, когда они оба на то согласны, анкхар, — твёрдо заявила хатарка.

Я протянул руку и коснулся её пальцев, нежных, тонких. Она ещё не понимает, что я единственный для неё, и другого у него не могло быть.

— У тебя был такой человек? — я знал ответ, но мне хотелось услышать, что скажет она, смотреть, как трепещут ресницы и вздымается грудь в дыхании.

Атая моргнула, впадая в ещё большую растерянность.

— Он и сейчас есть, — заявила она.

Я усмехнулся краем губ, но всё же подавляя порыв ревности.

— Ты хочешь быть с ним?

Я ходил по лезвию ножа, пусть и понимал, что хатарка в какой-то степени хочет меня задеть и разозлить, но у неё ничего не выйдет, я слышу, как взволнованно бьётся её сердце, когда я касаюсь её, она думает об этом, а вовсе не о том, кто сейчас далеко.

— К чему эти вопросы, Халар? — впервые назвала по имени. — Ты ведь получил всё что хотел, и получишь всё лишь потому, что у тебя больше власти.

Я задержал дыхание.

— Разве это не справедливо? Не справедливо, что во мне больше силы, чем у того, о ком ты упомянула? И в какой-то степени я благодарен своим врагам, они сделали меня неуязвимым…

Атая смолкла, раздумывая над словами.

— …Прикоснись ко мне, — попросил, перестав её гладить, убирая руку. — Ты же хочешь этого, сама себе запрещаешь…

Атая фыркнула.

— …Чего ты боишься? Попробуй и увидишь, что будет.

— Я не хочу.

— Хочешь…

Глаза девушки блеснули, противоречие отразились на её лице, сколько же было с ней борьбы. Это завораживало.

— …Или ты боишься, что я окажусь прав? — усмехнулся я шире, бросая ей вызов.

Атая хмыкнула, протянула руку и несмело коснулась плеча, мышцы под её ладонями напряглись, а дыхание задержалось. Сглотнул, когда девичья ладонь переместилась на грудь, девушка провела пальчиками по рельефу живота и задержалась. Её запах усилился, затуманивая разум.

— Даже если ты прав, я не смогу тебя принять, анкхар, — прошептала глухо Атая.