Глава 25

Роза

— Виктор, прекрати! — прошу его, хохоча и держась за живот, потому что он уже болит столько смеяться. Кажется, за последние сутки я норму по смеху за всю жизнь выполнила. Честное слово! То девчонки над парнями угорали, то они над нами. Затем Дан такие фокусы вытворял и бесил Кристину, что все, кроме Лапиной, со слезами по полу валялись. А теперь ещё и Виктор добивает.

Вообще любимую девушку не жалеет!

— Ну и вот! Так я у него шорты и стащил, — продолжает рассказывать, как Фарид без одежды остался. — Дан его пощадил и только футболку забрал, а вот Эльдар…

— Не надо! — молю, пища голосом, потому что его уже нет. Сорвала во время смеха.

— А Эльдар — трусы, — продолжает Виктор, который явно надо мной издевается. — И если бы не Арсений, то он бы мог полотенцем укрыться. Но…

— О боже! Хорошо, что мы с вами в баню не пошли, — тяну, выходя из такси.

Машину Вика мы у клуба оставили. Ещё вчера в клубе так все решили, что только Фарид и Майя на машинах будут. Майя девчонок всех взяла, а Кудинов парней.

— Да. Хорошо, что не пошли, — соглашается Виктор. — Мне хватило и того, что ты в купальнике щеголяла перед всеми, и Арс на тебя пялился.

— Ой! Как только Полина приехала, ему вообще не до меня стало. Никто особо на меня не смотрел, кроме тебя и девчонок. Не ревнуй, — бросаю и захожу в дом.

Услышав голоса родителей из гостиной, направляюсь к ним, потому что полна радости и счастья, и хочу поделиться ими со своими взрослыми любимками.

Папа, как всегда, смотрит новости, а мама лежит головой у него на коленях и наслаждается массажем головы, который ей делает папа, перебирая пальцами волосы мамы. Их частенько в таком положении застать можно.

— Всем привет! — восклицаю и опускаюсь рядом с папой. Взгляд отца устремляется ко мне, и он принюхивается.

— Трезвая. Вроде как…

— Пап! — цокаю, закатив глаза. — Мы с девочками только в начале вечера коктейль как-то с вином попробовали, а потом всё. Перешли на безалкогольные. Девушки у друзей Виктора не пьющие. Мы бы и этот коктейль с вином не попробовали, если бы Полина не посоветовала и не сказала, что мы должны хотя бы попробовать, чтобы знать, как он на вкус.

— И как он на вкус? — интересуется мама.

— Ну… я бы не сказала, что когда-нибудь намеренно его закажу ещё раз. Пить можно, но… мне не очень понравилось, — честно признаюсь. Вообще, он никому, кроме Майи и Полины, по душе не пришёлся. Но любовью к нему они тоже не воспылали.

— Мне тоже, — Вик опускается рядом.

— По твоему лицу видно, что ты потом перебил его вкус, — хмыкает папа.

— Да так. Было немножко, — смущённо произносит Виктор. — С парнями там…

— Ну и хорошо, что отдохнул, — вступается мама, понимая, что папа сейчас лекцию о вреде алкоголя начнёт читать. — А то в папу превратишься. Только и умеет, что работать. Нет бы с Каримом и Рустамом однажды также напиться. Приползти ко мне с цветочками с моей клумбы и кричать о любви. Я что, зря цветы выращиваю?

— Я отвык от таких гулянок, — мягко и с любовью во взгляде говорит отец, напоминая маме, что именно из-за Виктора и его страха в детстве пьяных людей папа перестал даже пригублять что-либо. А потом уже и не тянуло.

— Ну, могли бы и не пить, — продолжает мамуля. — Например, в поход пойти. На рыбалку. Или ещё куда. Блин, возможностей разных куча! На гору забраться можно.

— Я подумаю над твоим предложением.

— Подумай, — бросает ему она. — А ты, Роза, рассказывай. Что делали? О чём говорили с девчонками? Что пили? Что ели? Что интересного видела? Рассказывай всё!

— Ну, дом у Кудиновых огромный, — задумчиво начинаю. — Три этажа, но мы только на первом были и на цокольном. Мы плавали в бассейне вначале, потом играли в башню на желания. Я, кстати, звонила в пиццерию и заказывала у них стриптизёров! — хохочу, и родители подхватывают моё настроение. — А ещё мы с Алиной и Сашей играли, пока те не устали и спать не пошли.

— Кто это? — спрашивает мама.

— Дочери Фарида Кудинова, друга Виктора и его невесты.

— Взрослые?

— Ну да… Им лет пять-шесть, — прикидываю по виду, хотя никогда не умела возраст внешне определять. — Смышлёные двойняшки, но такие разные, мам. Одна тёмная, другая светлая. Одна уверенная в себе, а вторая тихоня, всё за сестрой повторяет.

— У близняшек и двойняшек такое часто бывает, — серьёзно размышляет мама. — Одна доминирует над другой. А к родителям как? Обе тянуться одинаково или по-разному?

— Тёмненькая и спокойная которая больше к отцу тянется. А светлая — к матери.

— Хм-м… Занятно, — задумчиво трёт висок. — А у тебя взрослые друзья, Виктор, раз дети есть. Ты не говорил.

— Я не чувствую разницы в нашем возрасте, когда мы вместе, — пожимает плечами Вик. — Но да, я самый молодой среди них. А не говорил, потому что и не спрашивали никогда о них. Знали, как их зовут, и всё.

— Мам, а ты знаешь, что Крис и Маша поедут с Майей на какое-то мероприятие, где Маша практиковаться будет, — вспоминаю и озвучиваю то, что по плану должна сказать своим, чтобы создать для Кристины идеальное алиби. — Представляешь, Майя — ресторатор. У неё сеть собственных ресторанов, и она Машку без проблем себе на практику берёт. Ну а Крис за компанию, чтобы Маше одиноко не было.

— Правда? — родительница аж приподнимается.

— Да! Мы так все с девчонками там сдружились! Прям удивительно так. Всё гладко. И они такие простые все. Весёлые. Мне очень понравилось.

— Я рада, Роза, — искренне улыбается мама. — И то, что ты теперь в одной компании с Виктором, тоже нравится. Он всегда будет за тобой присматривать. И я буду спокойна.

— Ага, — киваю и жмусь к Виктору. — Или я буду за ним присматривать, — опускаю голову на плечо своему парню. Но ничего такого в этом жесте нет. Папа точно не заподозрит ничего такого между нами.

И всё же я самый счастливый человек! Любимый мужчина. Родители поддерживают и любят. Все здоровы. Да! Я самый счастливый человек!

***

Виктор

После выпуска новостей и ещё недолгой беседы с нами, где Роза делилась своими впечатлениями от встречи с моими друзьями, отец зовёт меня поговорить в свой кабинет.

С чем именно будет связан разговор, догадываюсь сразу. Он точно узнал про бои и вновь будет меня отчитывать. И за то, что потащил Розу на них тоже. Но я был к этому готов. Да и друзья вчера уверенности в себе прибавили, что будет достаточно, чтобы сегодня отцу противостоять.

— Ну, — садится в своё кресло. — Вновь сделал вид, что меня не слышишь, и пошёл на свои бои?

— Я выполняю свою обязательства, папа, — произношу, сцепив руки в замок за спиной. — Я хожу в офис. Работаю. А как проводить своё свободное время, я решаю сам. Это в конституции даже прописано.

— Покалечишь же себя! — восклицает, стукнув по столу. — Я обещал твоему отцу, что уберегу тебя от всех рисков и опасностей. Но как мне это сделать, если ты сам лезешь в неприятности? Скажи, как мне сдержать это обещание?

— Я уже взрослый, пап. Ты не обязан отвечать за меня. Сам справлюсь.

— Да когда ты уже поймёшь?! — вскрикивает. — Всё это несерьёзно! Детские шалости!

— Для меня серьёзно!

— Я ведь тоже был помешан когда-то на боях, сынок, — смягчается немного, но лишь, чтобы я его понял. — У меня собственное охранное агентство, если ты помнишь. Я понимаю тебя, но позволить тебе самому лезть под пули не могу.

— Отец…

— Виктор, пусть ты мне и неродной сын, — заговаривает ещё мягче. — Но я люблю тебя, как собственного. Не меньше Розы. И мне страшно от одной лишь мысли, что однажды я могу встать утром и пойти к твоей могиле. Знаешь, как тяжело знать, что твой ребёнок может умереть и не смочь ничего сделать, чтобы спасти его?

— Пап…

— Виктор! — срывается он на крик. Но он не ругает, а лишь выпускает свою душу наружу. — Я не могу позволить тебе сражаться! Не могу! Я лучше найму тысячу человек, которые будут защищать тебя, чем позволю твоей крови пролиться! Я люблю тебя, дурак ты бестолковый! Люблю, и сделаю всё, чтобы ты покончил с этим всем!

— Папа! — врывается Роза в кабинет, и судя по выражению её лица, она подслушивала. — Не кричи на Виктора! Он взрослый! И он сам будет решать, как ему быть! Ни ты, ни его родной отец не можете за него что-то решать и что-то навязывать ему. Даже дядя Карим своему сыну позволяет делать выбор. Самому решать, хочет он продолжать его дело или нет. Так почему ты не можешь поступить так же?!

— Роза, не лезь! — рычит он на дочь.

— Буду лезть! — подходит и становится передо мной, защищая. — Потому что сегодня ты командуешь Виктором, а завтра переключишься на меня!

— Роза, выйди! У нас серьёзный разговор! — рычит отец, указав ей на дверь, но Роза не из послушных, а тем более не из пугливых.

— Не выйду, — упрямо произносит, наступая на отца. — И если ты будешь так вмешиваться в жизнь мою или Виктора, то нам придётся расстаться с тобой. Переехать в квартиру Вика в городе и жить самим. Самим решать, что есть, что делать и как жить! Я тоже тебя понимаю, как отца, но и ты нас пойми! Мы хотим свободы и самим решать, чем заниматься. Виктор не выбирал родиться наследником своего отца. И он не обязан сейчас идти на поводу у вас. Его никто не спрашивал, хочет ли он бизнес или нет! Поэтому выбирай: либо ты оставляешь его в покое и даёшь самому разобраться со своей жизнью, либо мы начнём свою жизнь вдали от тебя и твоих правил!

— И ты с ним поедешь?

— Да, — закусывает губу, понимая, что сейчас нужно сказать. — Поеду с ним. Потому что мы должны быть вместе. Мы с Виктором не хотели тебя волновать раньше времени, но… Но мы вместе, пап. Не как брат и сестра, а как мужчина и женщина, — говорит, глядя ему в глаза с полной уверенностью, но красные от смущения щёчки выдают её. Ей неловко в таком признаваться отцу.

— Ясно, — поджимает губы, как и дочь всего минуту назад, и кидает на меня задумчивый взгляд. — Она?

— Прости, — извиняюсь, готовый принять удар. — Я должен был сказать раньше. Но мы не знали, какой будет твоя реакция.

— О боже, сынок, — качает головой. — Бои, Роза… Ты точно хочешь свести себя в могилу раньше времени.

Ловлю шокированный и явно недовольный взгляд своей девушки, когда до неё доходит смысл сказанных её отцом слов. И она уже готовится ему что-то сказать, но он делает это первым.

— Роза, ты уверена в своих желаниях уехать? — обращается он к дочери. — Не пожалеешь потом?

— Нет, — твёрдо чеканит. — Я люблю его. И я, как и его друзья, буду сражаться за Виктора. Я хочу видеть рядом с собой довольного жизнью и счастливого мужчину, а не человека, которого ломает его собственная жизнь и деньги.

— Хорошо, — кивает, выслушав её ответ. — Сегодня соберёте вещи, а завтра утром сможете переехать. Я скажу Насте, чтобы заказала клининг в городскую квартиру.

— Ты… Ты нас отпускаешь? — не понимает Роза.

— Почему нет? Я уверен в вас и в том, что вы друг друга не бросите. А ещё я уверен, что вы вскоре вернётесь. Поймёте, что я прав, и приедете, чтобы попросить помощи. Дом всегда будет для вас открыт и с радостью примет обратно. Как и мы с Настей.

— Хорошо, — в тон ему отвечает Цветочек. — Наш дом тоже для тебя всегда будет открытым. Когда ты поймёшь, что неправ, мы с радостью выслушаем твои извинения.

— По рукам! — жмут друг другу руки. Не как отец и дочь, а как деловые партнёры.

Оба упёртые, как… Как не знаю кто. Из вредности друг другу не уступят.

Ну что же, жизнь обещает быть весёлой и сложной, потому что Розе будет сложно вдали от матери и отца. И мне придётся смотреть, как она будет себя убивать тем, что будет безумно скучать.