Глава 26

Роза

— Я ни о чём не жалею, — говорю не то себе, не то Виктору, который свои вещи распаковывает и в шкаф бережно складывает. Я же отложила это на завтра. Там ещё половину перегладить надо и в стирку кинуть. Поэтому сегодня достала лишь пижаму и на этом всё. — Начнём новую жизнь и…

— А Насте идея жить отдельно не понравилась, — прерывает он меня, перейдя на ящик для носков. — Она плакала. Просила одуматься.

— Она просто не хотела с нами расставаться, — бросаю, вспоминая сцену прощания и чувствуя вину. — И вообще, я сказала, что она может с нами поехать, но она решила не бросать папу.

— Она его жена, — отмечает Вик с ухмылкой.

— И моя мама, — добавляю, злясь на папу и его метод воспитания. — И твоя! И она сама говорила, что не против твоих увлечений. Могла бы и на нашу сторону перейти. Хотя бы временно.

— Без разницы, какая у неё сторона, — Виктор поворачивается ко мне, прервавшись от распаковки чемоданов. — Настя должна быть с твоим отцом. Она в загсе ему обещала это, — добавляет с умным видом, чем папу напоминает.

Хоть родства между ними и нет, но похожи, чертяки, как настоящие отец и сын. Манеры, мысли, поведение.

— Она могла и соврать, — заявляю, закатив глаза, но, поймав скептицизм в глазах любимого, добавляю: — Ладно, шучу я! Я понимаю и маму, и папу. Одна хочет мира и гармонии, а второй — чтобы всё по его было. Но последний обломится!

— Если бы, — вздыхает любимка.

— Хватит об этом, — решительно произношу и, встав с кровати, пересаживаюсь к нему на пол. — Мама обещала к нам заходить, когда будет скучать невмоготу. Но я думаю, мы ненадолго здесь, — обвожу рукой нашу с Виком новую квартиру, а частности спальню. — Скоро папа всё поймёт, и вернёт нас.

— Не думаю.

— А я думаю! — восклицаю и прикрикиваю на этого пессимиста. — И вообще, мне кажется, что мы скоро не захотим возвращаться. Нам вдвоём и здесь будет хорошо. Ты будешь работать, ходить на бои, водить меня в кино или ещё куда-то. Я буду готовиться к поступлению в спортивную академию, ходить на тренировки, ухаживать за домом. Мама, кстати, предложила подработать у неё и взять начальную группу. Буду на коньки их ставить и учить основам, — пожимаю плечами.

Мама у меня в прошлом фигуристка, и когда у них с отцом наладились отношения, и она стала чувствовать себя стабильно, то пошла работать тренером. Я часто с ней была на тренировках и хорошо стою на коньках.

Только вот вместо того, чтобы продолжить карьеру мамы, я пошла в гимнастику. Лёд в тысячу раз сложнее обычной гимнастики, и я сдалась в своё время. Но я не расстроена своим выбором. Из меня всё равно вышла хорошая спортсменка.

— Да и деньги буду хоть какие-то получать, — пожимаю плечами безразлично.

— За деньги не переживай, — перебивает меня Вик, стоит ему услышать, что я на мамино предложение только ради денег соглашаюсь. — Я могу нас обеспечить.

— Нет, Виктор, — мотаю головой, погладив его по руке. — Это другое. Просто, понимаешь, у папы я деньги просить могу на всё, что мне нужно, а у тебя как-то неловко. Одно дело, когда ты платишь за меня в кафе, в кино и так далее. Но свои личные траты я хочу сама оплачивать. Мне будет стыдно подойти к тебе и попросить деньги на некоторые женские вещи. Поэтому я буду работать у мамы.

— Деньги в шкатулке в виде книги, — зачем-то произносит. — Можешь не просить, а просто брать оттуда. Я, как твой мужчина, взял на себя ответственность за тебя. И твои желания — мои цели. Тебе нужны деньги — моя забота.

— Ага, конечно, — поджимаю губы, но схожусь на компромиссе. — Буду брать оттуда на продукты. Кстати, готовишь сегодня ты. У меня через три часа тренировка, — указываю на свои наручные часы. — Надо сейчас пойти привести себя в порядок и уже выезжать.

— Хорошо, — без препирания соглашается Вик. — Приготовлю что-нибудь пока ты будешь в душе, а потом отвезу.

— Виктор, не надо так обо мне заботиться!

— Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно.

— Мне комфортно, — убеждаю его. — Мы живём в районе, где магазин в трёх минутах ходьбы. Где остановка через дом и откуда едет автобус до моего спорткомплекса и до Кристины недалеко. Вообще не переживай. В крайнем случае такси. А если мне нужна будет твоя помощь, то я попрошу. Не надо этого всего! То, что мы переехали и теперь живём вдали от моих родителей, не значит, что ты должен становиться моим папочкой, а тем более мамочкой.

— Просто чувствую себя ужасно. Ты ведь из-за меня ушла, — произносит Виктор, расстроенно качая головой. — Из-за меня жизнь свою изменила.

— Я ушла из-за своего решения, — напоминаю ему, поняв, что мамочкой, вероятнее всего, первое время буду я. Надо отпрыску объяснить, что всё нормально и нет его вины во всём, что случается вокруг него. — И тебя с собой потащила — Я! Но я тебе обещаю, Вик! Мы отвоюем тебя у папы. Всеми возможными путями, но мы это сделаем.

— Как? — разводит руками, не поверив в то, что я могу что-либо сделать. — Бизнесу в любом случае нужен управленец. Нужен наследник. И это я.

— Я что-нибудь придумаю, — клятвенно обещаю, надув губки оттого, что он мне не верит. Даже обидно как-то.

А я ведь придумаю! Он что, меня не знает? Не понимает, что я выкручу всё! Переверну целый мир, но найду решение проблемы? Я — дикая Роза! Я — Садовская! И мы ни перед чем не сдаёмся!

***

Роза. Месяц спустя

Как и ожидалось, целый месяц папа остаётся верен своей точке зрения и своему мнению. Мама почти каждый раз приходит к нам и уговаривает вернуться домой. Рассказывает, что много говорит с папой на эту тему, но ничего не помогает. Он упёртый как осёл.

Делится ещё тем, что папа бесится из-за того, что мы съехали, и вообще, что я так молода и что уже вступила во взрослую жизнь. И с кем? С тем, от кого он меньше всего этого ожидал.

Но нам с Виктором ничего против не говорит. А звонит он часто, по крайней мере, мне. С Виком он и в офисе видится каждый день. И, думаю, между ними был какой-то разговор насчёт меня, но они скрывают от меня это. Ну и пусть! Не больно-то и надо.

В общем, ничего не меняется. Папа злится, но принимает наше решение. Мама радуется нашим успехам, но не принимает нашего решения съехать. И лишь мы с Виктором плывём по течению.

— Можно? — спрашиваю доктора, тихо постучав в дверь. Открываю её и просовываю голову. — Это я, Степанида Ивановна. Вы просили зайти.

— О-о-о, это ты, горе моё луковое! — восклицает женщина со вздохом. — Входи и закрывай дверь, Роза.

— Ага, — киваю и тут же выполняю её указания. Плотно прикрываю железную дверь и сажусь на стул для пациентов. — У меня опять недостаток чего-то? — устало интересуюсь. — Я пью все витамины, честное слово! Не знаю, почему так постоянно происходит.

— В этот раз у тебя избыток, — недовольно меня оглядывает. — У тебя ХГЧ повышен.

— Это что ещё за зверь? — хмурюсь. — Раньше у нас не было проблем с ним, — задумчиво ухожу в себя. — Никогда не было.

— Это гормон, из-за которого ты этой осенью не сможешь выступать на соревнованиях, Розочка, — поясняет мне женщина.

— А его нельзя как-то… понизить? Привести в норму? Быстро как-нибудь?

— Можно, — кивает, и я всё превращаюсь в слух. — Сделать аборт. Но из-за твоего резус-фактора это приведёт к тому, что в будущем ты не сможешь забеременеть с вероятностью в девяносто процентов.

— Чего? — вскакиваю. — Какой аборт? Какая беременность?

— Ты беременна, Роза, — Степанида Ивановна встаёт вслед за мной. — И тебе нужно сделать выбор, девочка. Либо ребёнок, либо блистательное будущее в гимнастике, которое тебе все пророчат. На двух стульях не усидишь.

— Не верю! Не верю… — шепчу, доставая телефон из заднего кармана джинсов.

Доигралась…

Доспорилась, блин!

— Так что? — приводит меня в чувства доктор. — Что делать будем? Решишь свою проблему или мне напротив твоей фамилии ставить недопуск?

— Ставьте недопуск, — произношу, глядя в свой женский календарь на телефоне. Со злостью сжимаю губы, осознавая, что не заметила того, что у меня задержка. Задержка на три недели. — Срок какой?

— Это тебе лучше у гинеколога спросить, Садовская, — кидает, выписывая что-то в моей карте. — И чего не предохранялась?

— Да мы вроде предохранялись, — пожимаю плечами. — Вроде, как всегда.

— Такие перспективы в унитаз спустила! — причитает недовольно. — И где нам теперь новую звезду искать? И чего ты так всех подводишь, Садовская? Горе ты луковое! Только всё нормализовалось, так ты забеременела. Подождать не могла полгодика?

— А я же поступать в спортивную академию решила, — жалуюсь ей, не понимая, что чувствую. Расстройство? Злость? Печаль? Ничего не чувствую. Обидно только, что всё так.

— Не возьмут теперь, — добивает доктор. — Только после того, как восстановишься. И то не факт. Момент будет упущен.

— Степанида Ивановна, ну как так? Я же…

— Значит, такова судьба, Розочка, — разводит руками. — Поверь, твой тренер тоже не в восторге! Я уже ему сообщила. Ничего здесь не сделать, Садовская. Только принять действительность и жить с ней. Парень-то твой ребёнка примет?

— Примет, — киваю, глядя на свой идеальный пресс, которого скоро не будет. — Он хочет, но ради меня был готов ждать. А здесь… — дотрагиваюсь до живота. — … а здесь всё получилось.

— Может, тогда всё же аборт? Если ждать готов, — предлагает, накрыв мою руку своей.

— А как же резус-фактор?

— Да, — кивает, расстроенно вздохнув. — Резус-фактор. Даже не знаю, что посоветовать, Розочка.

— И не надо! Буду рожать! — решительно заявляю. — Беременность — не значит крест на карьере и жизни! Стану блогером и буду продавать свои курсы по растяжке. По похудению. Да! Так и сделаю! И про спорт не забуду, и ребёнка своего не убью! И себя развивать буду!

— А вот это мне нравится! Хороший настрой, — подбадривает меня женщина, одарив улыбкой.

— Да, настрой хороший! — продолжаю на прежней позитивной ноте. — Я буду суперженой и мамой хорошей! Когда дочь родится, я её сюда отдам! За меня продолжит карьеру! А я… потом, может, вернусь!

— Правильно!

— Пишите недопуск! Я пошла собирать вещи! И… — говорю, а пыл понемногу начинает затихать, когда я понимаю, что больше моя жизнь не будет прежней. Мне не стать той самой гимнасткой, которой я могла бы стать. Я не стану Олимпийской чемпионкой. Не стану звездой.

Теперь вся моя жизнь будет заключаться в «Мама…» и подгузниках. Скоро я начну терять очертания кубиков на животе, и они сменятся огромным арбузом.

И спортивной академии конец!

А чему тогда настало начало? Чему я должна сказать «Привет!»?

— Удачи, Роза!

Готовлю праздничный ужин, делаю дурацкий тест и обвязываю его ленточкой в полоску. Другой дома не нашла, а спускаться в магазин за новой желания нет.

Меня и так всю трясёт от понимания, что скоро я стану мамой. Что я скоро стану похожа на бегемота. У меня будет куча лишних килограмм. И мне придётся менять чьи-то памперсы.

Да! У меня истерика и паника! Я не знаю, что делать! Эта беременность сломала абсолютно все мои планы на жизнь. Сейчас я даже не знаю, что меня ждёт завтра. Опираюсь лишь на советы Кристины и Маши. Сказать Виктору о ребёнке и дать ему возможность, как главе семейства, взять ответственность за себя и малыша на себя. А ещё как-то убедить Вика назвать малыша Крисом или Кристиной в честь подруги и сделать Машу Лебедеву крёстной ребёнка.

— Роза, ты уже дома? — кричит из коридора Виктор, а после он сам появляется на кухне с пакетом продуктов в руках. — Здесь всё по списку, — ставит пакет на стол.

— Ага. Спасибо, — поджимаю губы. — Устал?

— Ага. Сейчас поедим и работать пойду. Надо закончить… — и вновь его слова теряются, а внимание фокусируется на его усталом виде и мешках под глазами. За этот месяц, что он работает и мы живём отдельно, Виктор проиграл два боя. Мы много об этом говорим с Даном, и он, как и я, не знает, что делать. Его не беспокоят потерянные деньги, но беспокоит Виктор. Любимка угасает на глазах. Но самое ужасное, что из-за работы и его ужасного настроения мы мало времени проводим вместе. Как раньше. Близости почти нет… — … а потом спать пойдём.

— Виктор, у нас сегодня особенный ужин, — подхожу к нему и протягиваю подарок. — Сегодня ты без работы. Понял? Я хочу провести наш особенный день с тобой, а не с твоей работой. Ты нужен мне и малышу.

— Роза?.. — его взгляд опускается на тест, и глаза округляются.

— Я сама только сегодня узнала, — поджимаю губы и ожидаю его реакции. Его радости на моё признание. Объятий. Улыбок. Счастливого смеха. Но…

— Но мы же… — хмурит брови и поднимает взгляд на меня. — Ты же сама не хотела пока детей.

— Да. Не хотела, — киваю. — Да и мы парочку раз у меня в комнате не предохранялись. Помнишь, ты забыл тогда в своей комнате резинки. И вот… По сроку подходит, — указываю ему на циферки на тесте.

— Ты… Ты оставишь ребёнка?

— Конечно, да! — восклицаю, уязвлённая его вопросом. Он что, не хочет ребёнка и спрашивает, не хочу ли я от него избавиться? Он совсем охамел! — Ну если мы с тобой такие дураки и не позаботились обо всём, то делать нечего. Тем более у меня резус-фактор плохой и потом детей у меня может не быть.

— У врача была? — обеспокоенно интересуется.

— Записалась завтра на утро, — отчитываюсь, не зная, как реагировать на его странное поведение. Он будто бы рад, но… не рад. Что с ним такое? Я ему вообще-то сказала только, что он папой станет! Что сейчас во мне живёт его частичка.

— Чёрт! У меня утром важное собрание! — чертыхается и злится, но вопреки всему притягивает к себе и сжимает в объятиях. — Отец мне одному вести доверил! И как я теперь поеду? Ненавижу свою работу!

— Да успокойся ты! Я сама, — поднимаю голову, чтобы ему в глаза посмотреть. — Там же просто меня осмотрят и на учёт поставят. Не более того. Тебя начну таскать, когда мне УЗИ начнут делать. Ты ведь хочешь быть со мной и малышом? — задаю вопрос, чтобы уточнить его намерения. — На протяжении всей беременности?

— Конечно, хочу! — восклицает. — Ты точно сохранишь ребёнка? Не сделаешь аборт?

— Что за сомнения? Точно, да! — бью его локтем в бок. — Ты чего?! Мне не доверяешь? Думаешь, я могу убить нашего малыша?

— Доверяю, — прикрывает глаза, но я замечаю в них боль и печаль. Открыв, посылает мне виноватый взгляд. — Прости! Глупости просто в голову лезут.

— Кто-то сделал аборт от тебя? — догадываюсь, глядя в его отстранённые глаза. Делаю шаг назад от шокирующих мыслей.

Быть такого не может!

— Да. Сделал, — убивает ответом, в который даже верить не хочется. — Мы встречались одно время, и так вышло, что она забеременела. Она была из неблагополучной семьи, как это сейчас называют. И видела очень много детей, которым нужна была любовь родителей, но они её не получали. В итоге она пошла на аборт, чтобы не делать ещё одного ребёнка несчастным. И плевать ей было на то, что я был готов жениться на ней. Мы расстались, как только я узнал о том, что она сделала.

— Ого! — лишь могу произнести. — А сейчас она где?

— Умерла, — поджимает губы. — Попала под плохое влияние и умерла в притоне. А ведь всё могло быть иначе. Я мог её спасти.

— О господи! — подхожу и обнимаю его. — Виктор, я не она! Я получила любовь родителей. Я умею любить свою семью и получать любовь в ответ. И этого ребёнка, — опускаю его руку на свой живот, — я уже тоже люблю. Хотя даже не знаю, какого он пола. Надеюсь, что девочка. Хочу вместе с ней ходить на тренировки, танцевать, бальные платьица покупать, — мечтательно делюсь своими планами, которые возникли лишь сейчас.

Лишь сейчас, когда я поняла, что наш малыш важен. Все дети важны.

— А я пацана хочу, — делится в ответ. — Чтобы купить огромный дом и вместе с ним на заднем дворе вечно что-то строить. Или собирать. Мы с родным отцом строили огромную деревянную машину по вечерам.

— Ну или так, — бросаю, улыбаясь во все тридцать два. — А хотя да! Лучше родим сначала мальчика, а потом ему сестру. Чтобы взрослый и сильный сын, как и ты меня, защищал нашу девочку. Скажи, хорошо придумала?

— Да, хорошо, — мечтательно тянет. — Двое детей — хорошо! Мне нравится! Кажется, пора идти в банк и проверять отцовский счёт. Надо купить нам дом, Роза. И начать делать в нём ремонт под нас, чтобы к моменту рождения первенца у него всё было.

— Подожди, — закрываю ему рот ладошкой. — Какой ремонт? Мы же ещё не знаем, кто там, а надо в цвет, — забираю руку и жду его согласия.

— Мы пока будем делать ремонт повсюду, но минуя детскую, — предлагает.

— Или можно сделать одну комнату для девочки, а вторую для мальчика. И уже там, когда родится, заселять! — озвучиваю неожиданную мысль. — Всё равно ведь потом второго ребёнка родим! Идеально! Я гений!

— Какие планы, Роза! А мне нравится… Знал, что мы сойдёмся в одном мнении.

— И собаку заведём! — не останавливаюсь, полностью погружаясь в свою новую жизнь. — Потому что мама с папой мне обещали-обещали, а по итогу… дуля с маком!