Глава 13

Столица нарастала кругами, и центром Ирониума был, как ни странно, дворец и расположенные рядом жилища аристократов и граждан с доходом «сильно выше среднего». Чистые улицы, аккуратные дома, клумбы. Магазины с красивыми витринами и пугающими ценами. Рестораны на самый изысканный вкус. Днем прохаживаются дамы в красивых платьях под зонтиками, бегает детвора под присмотром строгих гувернанток, уважаемые лорды спешат по своим лордским делам. Музеи, галереи, театр, опера. Все вежливым и улыбчивые, аж тошнит. Ночью через каждые пятьдесят шагов горят фонари. Не просто какие-то там фонари, а заряженные магией! А еще патрулируют полиционеры, блюдят-с. Преступность практически нулевая, опять-таки, чистота, красота.

Если не выходить из элитного загона для аристократов и сочувствующих.

Центральный холеный район опоясывали районы с менее успешным населением в порядке уменьшения достатка, доходя на окраинах до откровенных трущоб.

После волнений пару веков назад центр от остальной столицы отделили символическим кованым заборчиком и несимволическими пропускными пунктами. Покинуть район, не привлекая к себе внимание, можно было в паровозке, которые досматривали только на въезд.

Был еще вариант сопроводиться на выход под конвоем полиционеров, которые радостно шпыняли бедноту, пролезающую в элитный район в надежде чем-нибудь поживиться. И в этом случае можно было даже совместить приятное с полезным: на ходу проведя инспекцию как себя ведут бравые служители охраны правопорядка. Но сейчас время поджимало.

Поэтому, выбрав одну из пустынных площадей, я уселась прямо на брусчатку под центральным фонарным столбом и принялась ждать. Не прошло и десяти минут, как в другом конце площади нарисовался патруль, уверенно приближающийся ко мне.

– Вот ведь демоново отродье, совсем совесть потеряли. К самому дворцу подобралась, – презрительно скривился один из полиционеров.

– Эй, ты! Ты как сюда попала?!

– ВаааашБлагородие, не серчай!.. – протянула я, наблюдая за приближающимися мужчина из-под капюшона.

– Ты как сюда попала, оборванка?!

– Так это… ногами, во! – веселясь от души, я похлопала себя по ногам.

– Вставай, дрянь, тебе не место здесь! – один из них брезгливо ткнул в меня тростью.

Ох, мужик, ты даже не представляешь насколько ты прав.

Медленно, не делая резких движений, я подняла руки вверх. Рукава куртки задрались, открывая взору не слишком любезных полиционеров мои запястья. Патрульные дружно застонали: особую монетку на суровой нитке знали все. Это отличительный символ подразделения Кириона, вместо нагрудных жетонов полиции. Все встречные служащие обязаны были не препятствовать действиям предъявившего знак и оказывать всяческое содействие. В противном случае можно было лишиться премии, а в особо острых ситуациях – погонов.

– Чем можем помочь? – без особого восторга спросил один полиционер, предполагая, что мирный обход самого тихого района столицы сейчас обернется погоней и уличным боем.

Но пришлось бедолагу разочаровать:

– Нужна паровозка по городу, – поднявшись на ноги одним резким движением сказала я.

– Прям вот по городу? – с сомнением спросил второй патрульный. – Здесь-то конечно паровозки дело обыденное, но за пределами центриума наделает много шума. В прямом смысле.

– И прекрасно. Я ни от кого не скрываюсь, – нагло ответила я, даже не подумав снять капюшон.

– А нам это… с вами ехать придется? – с некоторой обреченностью спросил второй полиционер.

– Не, – отмахнулась я. – Только транспорт.

Стражи порядка не особо скрываясь облегченно выдохнули.

– Следуйте за нами, сейчас подберем вам лучшую паровозочку из доступных!

Вообще, до недавнего времени, в снабжение центрального отделения полиции отдавали львиную долю финансирования. У них у первых всегда появлялись прорывные технологии и просто модные устройства. А потом короновалась моя матушка и перераспределила денежные потоки. Теперь большая часть финансирования уходит в районы, где действительно нужно поддерживать порядок и мотивировать штат. Поэтому не удивительно, что казенные паровозки были малость… староваты и бедноваты.

Полицинеры по совести подобрали мне самую приличную технику, на которой «даже не стыдно начальнику отделения прокатиться!». Но от такой чести я любезно отказалась: рассекать ночью на паровозке начальника отделения полиции за пределами центрального района действительно чревато.

Спустя полчаса шокированного отрицания и препирательств, паровозка для особо важных преступников покинула стоянку и направилась в один из районов для люмпенов.

В целом, с особо важными преступниками у нас обращались удивительно прилично. Пассажирскую кабину явно сняли с какой-то дорогой кареты, внутри было тепло, а сиденья оббитый мягкой тканью. Правда, эта каретная кабине не была предназначена для подобной конструкции а, значит, шумоизоляция практически отсутствовала, и к беседе не располагала.

Но общаться мне особо не с кем – сидящий на козлах водитель при всем желании, которого явно не испытывал, не услышал бы меня сквозь шум механизмов. Он вообще ехать не хотел, но дежурный сделал страшные глаза, сказав, что милой девушке из особого подразделения Его Высочества Кириона до зарезу нужно пересечь столицу по диагонали.

Погруженная в собственные мысли о невеселых перспективах замужества, я чуть не пропустила нужный поворот. Встрепенулась, стукнула кулаком в спинку кабины. Паровозка нехотя притормозила, не останавливаясь до конца. Водитель промолчал, но лицо его удивленно вытянулось: вышла я раньше оговоренного и в совершенно глухом месте. Впрочем, шел второй час ночи, и мужчине было совершенно наплевать, куда направилась его внеплановая пассажирка.

Я поежилась от промозглой осенней сырости, поправила капюшон, спрятала руки в карманы и уверенно зашагала между высоких заборов из щербатого кирпича. Ощущение чужого взгляда щекотало меж лопаток, но пока никто не пытался проделать лишнюю дыру в моей любимой куртке, следящие меня не особо волновали. И это не было глупой самоуверенностью, простоты знала, что в этом районе очень много внимательных глаз.

Промышленная зона была примерно третьей после центриума, и я бы не назвала ее слишком уж беспокойной. Во втором кольце жилых кварталов обитал так называемый «средний класс» – гильдии ученых, инженеров, конструкторов, некоторые не слишком успешные финансовые аналитики, творчески личности, а еще разного рода общественные деятели. Все те, кто должен был быть основой монаршей власти, но время от времени устраивал потрясающие провокации, типа как заголовки газет у меня за пазухой.

Меж собой районы разделялись весьма условно, плавно переходя один в другой, что, конечно, не слишком сглаживало жесткое расслоение общества. Это было для нас и головной болью, и залогом относительного спокойствия, потому как чаще всего люди были увлечены противостоянием между друг другом, чем формированием единого недовольного фронта против власти. Мне, конечно, до большой политики еще далеко, но ситуация в любой момент могла стать опасной. Что упорно отрицали некоторые потомственных министры, которых, честное слово, хотелось прилюдно высечь после очередного бредового доклада в Королевском сенате!

Улица была тихая, безлюдная и скупо освещенная редкими газовыми лампами. Брусчатка заканчивалась, сменяясь гнилыми досками, которые по осени бросают в раскисшую грязь. На этой неделе дождей не было, так что шагать было не слишком проблематично. На границе видимости шмыгали крысы, из сеток канализации валил зловонный пар. Я поморщилась, не найдя в карманах брюк ни одного носового платка. Тоже мне принцесса.

Справа, насколько я помню, были стекольные цеха. Слева – какой-то химический завод. Не то красителей, не то соды. А впереди меня ждал тупик. Я призвала в ладонь кинжал, подошла вплотную к кирпичной стене, местами склизкой даже знать не хочу от чего, местами готовой обрушиться от одного прикосновения, и задумчиво уставилась на нее, подбрасывая в руке оружие.

Вот каковы шансы незамеченным подобраться ко мне в глухом пустом тупике? Я беспечно думала – никаких. Да и никому еще не удавалось застать меня врасплох. Ну, за исключением Рейнарда, конечно, и то до момента, как у нас не начался курс практики боя от оре-Роул.

В последний момент я, кажется, шестым чувством ощутила движение воздуха – кто-то тянул ко мне руки. Вообще, я не хотела, честное слово, но рефлексы, что вбила в меня уважаемая оре-Роул за шесть лет в Железной академии, порой меня саму пугали. Уклонение, залом руки, подножка. Мужчина разворачивается, но я выпускаю цепи, он их рвет, но этого мгновения хватает, чтобы сбить его с ног, сесть сверху и замахнуться для удара. От поэтичного фонтана крови тупик спасло лишь то, что я узнала, кому метила в горло острием кинжала.

– Вальтер? – удивилась я, остановив лезвие на волоске от его кожи.

Подо мной лежал, подняв руки в беззащитном жесте, Вальтер оре-Марлоу. Тот самый военный маг с подозрительным родовым именем. Это что, покушение такое неудачное было сейчас? Кирион меня точно прибьет…

– Честь имею, – хрипловато ответил военный маг.

– Следил? – я приподняла бровь, рассматривая парня. Испуганным не выглядел, скорее удивленным.

– Есть немного, – не стал отпираться он.

– Вам же вроде запретили покидать дворец.

– Я присягал на верность короне. А если корона лезет через забор навстречу приключениям, мне долг не позволяет остаться в стороне.

– А напасть решил из каких побуждений?

– Я не собирался на вас нападать, – несколько раздосадованно ответил Вальтер. – Здесь небезопасно, и я не был уверен, что разумно подавать голос. И хотел коснуться локтя, чтобы обернулись…

Звучало до противного логично. Кроме одного незначительного факта – никто не имеет права прикасаться к члену королевской семьи без разрешения.

– И почему я должна тебе верить?

– Ну… я же не убил вас.

Я рассмеялась:

– А получилось бы?

Серые глаза лежащего на земле мага нехорошо вспыхнули:

– Я военный маг, Ваше Высочество. У меня профессия такая – убивать. А еще…

Никогда не теряй бдительность! – орала дурью уважаемая леди-тренер, которую вырвали прямиком с Фронтира, чтобы поучить нас, бездарей, тонкой науке индивидуального боя.

Собственно, права была оре-Роул. Потому что в следующее мгновение моя рука с кинжалом оказалась аккуратно, почти что нежно, заведена за спину, маг резко сел, а затем, прижав меня к себе, вскочил на ноги. И лишь широкая горячая мужская ладонь на талии под курткой поддерживала меня от падения на спину. Серые глаза смотрели смешливо, снисходительно.

– Вы неплохой боец, Ваше Высочество, – сообщил мне Вальтер, – хотя практики вам явно не хватает. Не теряйте бдительности.

А затем меня очень бережно поставили на землю и, едва я ощутила опору под ногами, отошли на шаг назад. Хотелось обиженно буркнуть «знаю!», но я сдержалась.

В сложившейся ситуации вариантов было два: поверить ему на слово или все же закончить начатое. Мне категорически не нравилась мысль об убийстве, даже с помощью добрых людей, наблюдающих из темноты. Но и верить на слово казалось непрактичным. Впрочем, решить дилемму мог один дополнительный вопрос. Я подбросила кинжал, и тот рассеялся в воздухе тысячью черных с золотым искр. Будем считать, что идут мирные переговоры.

– Вальтер, я задам один вопрос, и от этого будет зависеть наше с тобой дальнейшее общение.

– Я весь внимание, Ваше Высочество, – улыбнулся маг.

– Как ты умудрился получить родовое имя в семье, где наследниками признают лишь детей женского пола?

Лицо парня мгновенно окаменело. Плотно сжатые губы, пустой, равнодушный взгляд.

– Это имеет значение для вас, Ваше Высочество? – ровным, равнодушным тоном спросил Вальтер.

– Имеет, – я скрестила руки на груди.

Еще бы не имело.

Военный маг с подозрительным родовым именем, подтвержденным Родовой канцелярией по письменному запросу Даяна. Достаточно нагл, чтобы ослушаться прямого приказа старшего по званию Кириона, достаточно самонадеян, чтобы следить за мной, достаточно смел, чтобы прикоснуться ко мне. У жителей почившего мира Огня существовала байка о любви с первого взгляда. Когда смотришь на того самого, и земля уходит из-под ног, и бабочки в животе, и прочая романтическая ахинея. В мире Железа такого нет, а, значит, приперся он из каких-то своих, корыстных побуждений.

– Мой отец купил право передать мне родовое имя, – процедил Вальтер.

– Купил у кого? – мрачно поинтересовалась я, чувствуя, Родовую канцелярию придется перетрясти по листику.

– У главы рода Марлоу.

– У кого? – не поняла я.

– У главы рода Марлоу, – все также сквозь сжатые зубы повторил маг.

Нет, ну я всякое, конечно, слышала, но вот такое впервые.

– И дорого сейчас стать Марлоу? – хмыкнула я.

– Достаточно дорого.

– Что-то здесь не сходится. Род Марлоу не числится среди обнищавших, такие обычно бегают за короной клянча деньги. Марлоу же сами исправно платят налоги и активно занимаются благотворительностью. Им нет нужды продавать свое имя на сторону. Даже за дорого.

Маг шумно втянул воздух и очень нехотя, цедя по слову, пояснил:

– Я законнорожденный сын Эмилии оре-Марлоу. Мой отец из небогатого рода был вынужден заключить брак с этим… матриархальным семейством, чтобы поправить положение своей семьи.

Эмилия оре-Марлоу – наследница рода, богатая и ветреная девица, сменившая нескольких мужей, первый из которых безропотно дал ей развод, второй и третий скоропостижно скончались, а последний попал на каменоломни по обвинению в мужеложстве.

Я знала наверняка, что от каждого брака Эмилия родила по ребенку, и, на радость главе рода Марлоу, три из четырех были девочки. Кроме первенца, о котором никто ничего не слышал. Кажется, до настоящего дня.

– Что ж, хорошо. А теперь, пожалуйста, вернись во дворец. У меня и так осталось мало времени.

– Едва ли существует во всех мирах достаточная мотивация, чтобы я отпустил девушку куда-то одну ночью в этом опасном районе, – заявил Вальтер, снисходительно-смешливо посмотрев на меня. На его лице крупными печатными буквами будто было выбито, что он старше, мудрее, опытнее и вот это вот все. Я девчонка, а он молодой мужчина, я безмозглая дура, зашедшая в тупик, а он спаситель в сияющих доспехах… тьфу.

– А если у девушки приватный разговор? – раздраженно спросила я.

– Да хоть интимное свидание. При всем уважении, Ваше Высочество, вы и пары минут без присмотра не продержитесь.

Ладно, раз ты у нас весь из себя такой благородный и борзый, проверим на прочность твои нервы.

– Хорошо, – согласилась я, сформировала в руке новый кинжал и протянула его Вальтеру рукоятью вперед. – Тогда поклянись, что что бы не происходило сегодня ночью, ты никогда и ни при каких условиях не перескажешь это письменно, устно или в иной форме третьей стороне.

Серые глаза настороженно потемнели, но парень взял кинжал и произнес, одновременно полоснув себя по раскрытой ладони:

– Клянусь.

Кинжал вспыхнул золотом, закрепляя клятву крови, и рассыпался черно-золотыми искрами. Особая магия нашего мира – Железное слово. Его физически нельзя нарушить, а отозвать может лишь принявший клятву.  Собственно, теперь беспокоиться мне не о чем.

– Дивно. Собери, пожалуйста, газеты, – я отвернулась от мага и снова уставилась на стену. Газеты и правда разлетелись по тупику в пылу борьбы, а мне эти образцы печати были крайне необходимы.

За спиной какое-то время слышалось шуршание, а потом мрачное:

– Вы что, собираетесь поджечь типографию?

Я хихикнула:

– Предложение заманчивое, но нет.

Вальтер снова зашуршал газетами, видимо, не в силах оторваться от увлекательного чтива. Спустя какое-то время он все же не сдержался:

– Немного комментариев бы не помешало.

Вместо ответа я сформировала третий кинжал, подбросила его в руке, замахнулась и со всей силы метнула в стену, целясь в один неприлично чистый кирпич идеальной формы.

Нож прошел сквозь кирпич, и по всей стене побежала круговая рябь, делая ее полупрозрачной.

– Комментирую – искала ручку у двери, – ответила я, не без удовольствия наблюдая, как лицо у моего сопровождающего слегка вытянулось.

– Ваше Высочество, вы вообще в курсе, что за этой стеной?

– Вполне.

– А мне вот кажется нет! Вы шагаете прямиков в блядский квартал!

– Но-но! – деланно возмутилась я. – Это что за выражения в присутствии дамы?

У Вальтера, кажется, дернулся глаз, а я решила добить беднягу.

– И шагаю я не, как ты выразился, в блядский квартал, а домой к академической подруге. Слышал когда-нибудь о Микаэлле?

Благородные серые глаза поборника короны хищно сверкнули. Еще бы он не слышал.

Микаэлла Джордан была самым знаменитым продавцом кошмаров мира Железа, а заодно и негласной хозяйкой Ирониума.