Глава 33

– Я смотрю, фаворит определен? – спросил Даян, наблюдая, как я рассматриваю заочный протокол Королевского сената.

– А? – я подняла на близнеца глаза и долго пыталась собрать их в кучу после мелкого шрифта.

Королевства поменьше, как обычно, просили вольностей побольше, а королевства побольше просили побольше влияния. И все они вместе старательно пытались разорвать мой страну на мелкие кусочки если не территориально, то хотя бы экономически. При этом каждая сволочь бежала брехать на соседа и пытаться урвать кусочек повкуснее для себя. И хоть бы кто-нибудь работал на развитие своего региона! Нет, все бежали во дворец поклянчить что-нибудь для себя. Некоторым даже особенно и не нужно было, но если не клянчишь, значит, подозрительно хорошо живешь. А хорошо живущих соседей никто не любит.

– Фаворит, Демира. Похоже, тебе приглянулся один боевой маг? – Кирион спросил это таким невинным тоном, что в случае положительного ответа, беднягу Вальтера начнут выворачивать наизнанку уже сейчас.

И, наверное, его и правда стоило потрясти, ведь было в его ответе что-то царапающее, но я с удивлением осознала, что мне до жути не хочется давать братьям повода влезать в мою личную жизнь на этом этапе.

Рано.

– Демира? – Даян аж подпрыгнул на кресле от любопытства.

– Ты про Рейнарда или про Вальтера? – спросила я, склонив голову на бок.

– Про Вальтера, конечно, – фыркнул близнец. И прищурился: – А что, это Рейнард?

– Матушка руда… – я демонстративно закатила глаза. – Прекратите страдать дурью.

– Ну интересно же! – возмутился Даян.

Кирион, надо отдать ему должное, молчал и только хитро улыбался.

– Так. – строго сказала я, когда Даян в очередной раз завел эту тему. – Я вчера выспалась и хорошо отдохнула, а потому полна сил и ненависти к окружающим. Даян, мне нужен отчет по финансам нашего сельского хозяйства.

– Когда? – безмятежно спросил близнец.

– Сейчас.

– Ты издеваешься? – возмутился Даян.

– Я вполне серьезна. Но ты можешь продолжать канючить, если он у тебя уже готов.

Близнец серьито зыркнул на меня и удалился, тихо бухча что-то про женщин и их особенные дни. И был совершенно неправ, между прочим.

– Мне тоже притащить тебе какой-нибудь отчетик? – усмехнулся старший брат.

– Нет, – я покачала головой. – Но есть вопрос, в котором мне нужны твои компетенции.

– Я весь внимание.

Мне потребовалась минута, чтобы пропутешествовать от мысли «вытрясти всю подноготную про оре-Марлоу» до «к демонам подноготную, надо хватать, как есть» и обратно, и я в конце концов сказала:

– Я говорила с оре-Марлоу. Он был в отряде, сопровождавшим посла к тому роду кочевников, что изъявили желание заключить с намисоюз.

– Я в курсе.

– И знаешь, что он бился с их вождем?

Кирион лишь молча кивнул.

– А может еще знаешь, как обычный кочевник так быстро приобрел невероятную силу?

– Знаю, что бой был нетипично сложным.

– Ты говорил с оре-Марлоу лично?

– Нет. Читал отчеты.

– Тогда вот тебе пища для размышлений. Вальтер сказал, что было ощущение, будто об бьется с архимагом без болевого порога. Как такое возможно?

Кирион нахмурился и замолчал, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику.

– Ну что молчишь? Я бы наших рядовых солдат также зарядила. Представь, регулярная сотня невероятно-сильных бойцов. Их бы хватило, чтобы всем тут заткнуть рты, – я потрясла протоколом для пущей убедительности.

– Я проработаю вопрос, – спокойно сказал Кирион и молча вышел из моего кабинета.

Прости, Вальтер, но лучше ты пообщаешься с братом на действительно важную тему, или тот сам начнет ковыряться в твоем грязном бельишке раньше времени. А я пока не решила, чьи труселя хочу демонстрировать общественности.

Выгнав обоих любопытных родственников я, наконец, вздохнула и снова погрузилась в заочный протокол, пытаясь вникнуть в суть очередной эпохальной проблемы какого-то крошечного королевства, что легко было закрыть пальцем на карте известных земель моего мира.

Но мои канцелярские страдания были нарушены вежливым стуком в дверь. Створка отворилась и в образовавшуюся щель просунулась голова Абигейл.

– Ваше Высочество! Испытание же, вы почему еще не готовы?

Вообще, между испытаниями должно была быть пару дней перерыва, но я вчера отдохнула и была омерзительно бодра. Это уже прочувствовали братья, а также недавно толпившиеся у дверей моего кабинета мастера пера и бумаги. Когда утром я выдернула из очереди наобум парочку министров и устроила им прямо в коридоре перекрестный допрос с пристрастьем, неудобными вопросами и требованиями отчетов, заверенных казначейством, остальная очередь как-то испарилась сама собой. Даже закралась мысль, устраивать такие показательные порки ежедневно, но потом Даян сказал, что эти хапуги разбегутся от такого сурового обращения, а искать сразу всех новых министров долго и дорого.

– Ваше Высочество, – с укором сказала Абигейл, осматривая мой бодрый, но совершенно безобразный внешний вид.

Я покосилась на зеркало и вздохнула.

– Ладно. Так и быть. Пойдем сделаем из меня красотку.

– Ваше Величество! – фыркнула фрейлина.

Делали мы из меня красотку сегодня как-то особенно долго. Мне все не нравилось, я перебирала тряпки раз за разом, в конце концов, устроив в гардеробной откровенный бардак. Абигейл терпеливо и с пониманием относилась к моим метаниям, я нервничала и злилась, что время тратится на какую-то ерунду, а стоило бы заняться работой. В общем, решив, что надо соответствовать хотя бы теме конкурса, я выбрала самое строгое платье из всех имеющихся. Из тяжелого изумрудного бархата, с воротником стоечкой, лифом без какой-либо украшений, рукавами в три четверти оно походило на траурное, если бы не цвет.

Абигейл забрала волосы на затылке в тугой простой узел и заколола единственным украшением – гребнем из червленого серебра.

– Ну как? – спросила я, рассматривая свое отражение, у вошедшей в комнату Николь.

– Мрачноватенько, – прокомментировала девушка, которая сама была одета в остромодной платье в широкую полоску.

– И это хорошо, – удовлетворенно кивнула я.

Женихи ждали меня в зале для малых приемов, который сейчас больше походил на ученический кабинет. Девять парт по числе оставшихся претендентов были расставлены три на три по всему периметру. Мне приволокли пафосное кресло-трон, но сидеть я на нем не собиралась.

Мужчины встали при моем появлении, я же прошла меж рядов и, развернувшись к залу, окинула присутствующих внимательным взглядом.

– Ее Высочество Демира оре-Титалл рада приветствовать вас на третьем состязании за ее руку и сердце.

Трон и юбку, – мрачно подумала я и взяла слово.

– Наверняка все вы читали статью про детские фермы, выпущенную газетой Железный вестник. Несмотря на то, что это королевская газета, я сама лично дала указание выпустить статью без купюр. Я считаю, что жестокое обращение с детьми, это не мелкое воровство из бюджета, и его нельзя замалчивать, а причастных жестоко наказывать. Кто не в курсе – все причастные к найденным детским фермам были привлечены к ответственности самым жестоким образом.

Мужчины смотрела внимательно, а я хоть и старалась подметить выражение лица каждого, но глаза раз за разом находили Вальтера, который даже не пытался скрыть мрачную мину.

– О чем мало кто знает, так это о моем личном благотворительном фонде. Я не люблю посещать разного рода вечера и мероприятия по сбору средств, предпочитаю конкретные решения и действия. После того, как были выявлены эти отвратительные и жестокие заведения, я приняла несколько важных решений. Во-первых, был разработан и опубликован закон об ответственности за жестокое обращение с детьми до шестнадцати лет. Во-вторых, я на личные средства построила первый столичный дом отказников. В-третьих, я обязала правящие семьи последовать моему примеру и обеспечить строительство, содержание и работу домов отказников в столицах и всех крупных городах. Кроме того, мой любимый старший брат взялся за обеспечение соблюдения прав отказников и контроль за уровнем их содержания. Вот так выглядит королевская благотворительность. Делом, а не веселым времяпрепровождением, как решил покинувший нас Октавий.

Я скрестила руки на груди и кивнула Николь.

– У вас на столах лежат: тот самый номер Железного вестника, краткое резюме событий, а также приказы по итогам разбирательств, – начала пояснять задание фрейлина. – У вас есть час, чтобы ознакомиться со всеми документами и написать вступительную речь от лица принцессы Демиры оре-Титалл на открытие дома отказников.

Девушка извлекла из кармашка платья часы на цепочке, щелкнула замочком, чтобы откинуть крышечку, защищающую циферблат, на пару секунд умолкла и, мило улыбнувшись, сообщила:

– Время пошло!

Мужчины несинхронным движением сели за столы и принялись шуршать бумажками. А я наблюдать за мужчинами и мысленно возвращаясь к событиям тех дней. О, как я была потрясена и шокирована. Только вернулась с Железной академии, начала перенимать дела у матриарха и тут такое.

У королевы-матери тогда вообще случился такой припадок неконтролируемой ярости, огненные отдыхают. Матушка – нежные ручки, тонкие пальчики, идеальный маникюр – так отметелила начальника городской стражи, что бедолагу выносили на руках. Ведь только на время ее правления это был третий случай массового издевательства над детьми, и никакого страха у людей первые две зачистки не возымели.

А потому третий раз королева пошла радикальным путем, при том что казней не было ни одной. Тогда матриарх сказала интересную мысль, которая не сразу дошла до моего потрясенного сознания: «Смерть – слишком просто наказание для таких выродков».

Всех мужчин, причастных к происходящему вне зависимости от должности, возраста и социального статуса просто и без изысков кастрировали и отравляли в угольные шахты. Помню, в ногах попеременно то у меня, то у матери валялась уважаемая леди оре-Холох, муж и единственный сын которой были частыми посетителями этих детских фабрик. И они туда не игрушки с конфетками носили. У каждого свое маленькое кладбище во внутреннем дворике было.

С женщинами было и прощу и сложнее одновременно. Безмозглых матерей, отдавших своих детей в такое место можно было классифицировать по трем типам: дурочка, нищенка и кукушка. Если с первыми двумя еще можно было провести какие-то социальные мероприятия, попытаться адаптировать их к обществу, то с последними пришлось действовать также жестко, как с мужчинами. Их отправляли в шахты в качестве обслуги. И да, среди этих женщин было несколько родовитых дам-с, пытавшихся таким нехитрым образом избавиться от нагуленных детей.

Ну, а обслуживающий персонал всех этих заведений детской скорби, а также чинуш, закрывавших глаза на происходящее, через Иштар продали в рабство на галеры мира Воды.

Я наблюдала за женихами, читавшими бумаги. Франклин хмурился и перелистывал бумаги туда-сюда. Рейнард писал и зачеркивал. Тощий инженер брезгливо поджимал губы, будто об эти бумаги можно было испачкаться. И только у Вальтера ходуном ходили желваки от бешенства. Серые глаза чуть светились, а на пальцах нет-нет и проскальзывал металлический блеск.

Час прошел незаметно. Мужчины были шокированы, их нервировало мое заглядывание через плечо, некоторые особо тонкие душевные, типа музыкантика, вообще были бледно-зеленого оттенка после знакомства с протоколами эксгумаций тел с территорий ферм.

– Время! – звонкий, чистый голос Николь разбил напряженную тишину зала и, кажется, участники синхронно выдохнули, словно вынырнули из темной зловонной воды.

Абигейл, звонко стуча каблучками в повисшей тишине, прошлась по залу, собирая бумаги. Каждая была пронумерована, и только девушки знали, какой номер кому присвоен. Для условной чистоты эксперимента, конечно же.

– Ваше Высочество, – Абигейл передала мне стопку листов.

Мне стоило удалиться для чтения и принятия решения, но почему-то, не иначе как от порыва вдохновения, я решила остаться и принять решение на месте.

Села в свое пафосное кресло и принялась изучать шедевры эпистолярного жанра. Что-то было прям совсем скверное – автор явно не мог связать двух слов то ли от косноязычия, то ли от бешенства. Кто-то разошелся во всю ширь словарного запаса. Один лист оказался девственно-чистым, что заставило меня нахмуриться. Впрочем, лучше промолчать, чем писать полную ахинею, как один из участников.

– Это, – я подняла вверх лист бумаги, – кандидат на вылет. Здесь очень красивая и богатая речь, полная самолюбования и самовосхваления. Но я – наследная принцесса, и мне нет нужды хвалить саму себя за то, что должен делать любой ответственный правитель. И я не в большом восторге от принятых мерах пресечения, которые тут смакуются на целый абзац. Это вынужденная мера, и только полный садист будет наслаждаться вынесением таких приговоров. Власть – не вечный праздник жизни, как кому-то тут кажется. Власть – это огромная ответственность, в том числе и за ту мерзость, что происходит в стране не по вине матриарха.

Я передала лист Николь, и та произнесла:

– Номер три. Леонард Нимрод.

Журналист усмехнулся. Но как-то так странно. Печально и понимающе одновременно. Он что, проверял меня на вшивость?  Думал, я с этой пафосной слащавой бравадой к людям могу выйти? Вот ведь паршивец, ржавый гвоздь ему в пишущую руку!

Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, и пообещав себе, что Кирион его пропесочит по полной, я посмотрела на тот, что можно было назвать победителем. Короткая, но очень трогательная и душевная речь. Так должна говорить королева, мать всех жителей страны.

Я передала лист Николь.

– Номер шесть. Блейк оре-Реминг.

Парень натурально удивился, я же чуть улыбнулась, несмотря на внезапный укол разочарования.

– Поздравляю тебя, Блейк оре-Реминг. И до встречи на свидании.

Мужчины встали и вышли. Некоторые даже почти побежали, словно эта страшная история могла их догнать. Вальтер выходил последним и обернулся в дверях. Маг смотрел на меня… с сочувствием?

💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎

Привет, мои любимые читатели!

Вы заметили новую обложку? Как вам? Красивущая, правда?

В большом разрешении на нее можно посмотреть в моей группе, а еще там же подглядеть обложку на второй том. Она тоже потрясающая.

Смотреть скорее: https://vk.com/di_orichalcum