Глава 12. Правильное решение

Пару минут мы сидели в тишине, каждая думая о своём, после чего Марина дала мне кое-какие свои вещи и отправила расслабиться в ванную. Громко сказано, конечно, расслабиться я, наверное, долгое время не смогу. Но привести себя в порядок и придать цвет лицу, чтобы не быть похожей на полумёртвую, мне не помешает.

– Если ты не хочешь проблем, а они могут быть… – слышу голос Марины, когда выхожу из ванной комнаты.

– Не говори глупостей, мы поможем, я позвоню Денису, уж с его связями… – перебивает её мужчина.

– Спасибо, мне и правда лучше, – захожу в гостиную, чтобы не стоять и не слушать чужие разговоры.

– Так-то лучше, – улыбается так мягко, что я понимаю, – пришла, куда нужно. – Мы сейчас поедем в клинику, пусть тебя осмотрит врач…

– Нет! Нет! – протестую чуть ли не криком. – Если они пробьют, выяснят, где я…

– Не переживай, осмотр будет неофициальный, – вклинивается в разговор Макар. – Поедем к Денису, останешься у них, пока мы не вернёмся, а дальше придумаем, – уверенно заявляет, и я ничего не говорю, потому что есть ощущение – этот человек слов на ветер не бросает.

Час спустя мы добираемся до клиники, и не какой-то там, а частного учреждения Макара. Мужчина договаривается с одним врачом и меня отправляют на консультацию.

Едва оказываюсь на гинекологическом кресле, как начинаю трястись от страха. Перед глазами всплывает полупустая комната, Воронцовы, мужчина в медицинской маске и страшные инструменты на металлическом столе.

– Небольшое истощение, повышенное давление и нарушение сердечного ритма. Вам, девушка, нужен покой и отдых, – заключает врач, проведя все обследования. – Организм молодой, но… – делает паузу, и у меня сердце начинает колотиться. – Нервничать вам категорически нельзя, в первом триместре самый большой риск выкидыша, и лучше себя беречь, – мне остаётся только кивать в ответ.

Не нервничать будет сложно, когда все мысли о Давиде, сидящем сейчас за решёткой по моей вине.

– Макар, может, нам отложить поездку? – спрашивает Марина, когда мы уже выезжаем с парковки.

За короткий срок пребывания с этими людьми, я успела понять, что Макар состоятельный человек. Своя клиника в столице, и не простая, а с основным уклоном на пластическую хирургию. У него есть охрана, которая едет за нами на другой машине, ещё один из них выполняет и роль водителя машины, в которой мы находимся.

– Нет, что вы, я не хочу нарушать ваши планы, – тут же вставляю я, чувствуя вину за вторжение в их личное пространство.

– Мне самой не по себе, что придётся тебя оставить, – отвечает Марина, прижимая к себе Маришу, которая тихо сидит рядом и смотрит мультики в телефоне.

– Я буду в порядке, отдохну и заодно подумаю над своим будущим, – отвечаю спокойно, мысленно обещая себе не подвергать ребёнка и себя опасности.

Врач напугал меня. Не специально, конечно, он говорил всё по делу, это я насторожилась. Я переступила через наши с Давидом отношения, предала отца своего ребёнка и сбежала в другой город от двух угрожающих мне людей ради крошки под сердцем. Слишком многое прошла, чтобы сейчас подвергать риску и его, и себя.

– Хорошо, – соглашается Марина. – Мы пробудем у родителей три дня вместе с дорогой, а ты останешься у Кати, помнишь ведь её?

– Конечно помню, вы вместе со мной нянчились, – улыбаюсь, так как в памяти тут же всплывают воспоминания о наших совместных буднях.

– Ну вот и хорошо, она несколько дней назад родила, заодно проведёт тебе курс молодой мамочки, – проговаривает Марина. – Сейчас мы заедем в торговый центр, купим тебе витамины и кое-какие вещи…

– Не стоит…

– Это не обсуждается, ты приехала налегке…

– Тёть Марин, мне уже неудобно, – смущённо проговариваю, получая нахмуренный взгляд в ответ.

– Во-первых, какая я тебе тётя? Я всего лишь на одиннадцать лет тебя старше. А во-вторых, не перечь мне, – ставит точку, и я захлопываю рот, решая не спорить с ней, всё равно дело бесполезное.

В торговом центре мы проводим пару часов, они покупают подарки родственникам, а мне кучу одежды, витамины и всё необходимое. Маленькая Марина выбрала себе розовую тетрадку с единорожком и разноцветные ручки. А потом мы едем в какой-то очень крутой посёлок, такие выводы я делаю, отметив пост охраны на входе и роскошные дома.

Особняк Кати словно из какого-то журнала про сильных мира сего. Всё современно, со вкусом и везде чувствуется ценность вещей. Она встречает меня широкими объятиями и любовью. В отличие от Марины, которая за словом в карман полезет и, если надо, может и ударить, Катя всегда была более нежной, скромной и милой. Ничего слушать не стала, сказав, что сначала садимся за стол и только потом всё обсудим. Денис, муж Кати, мечта домохозяек, собственно, Макар такой же. Они оба высокие, атлетически сложенные, с уверенными взглядами, и почему-то, смотришь на них, и иногда холод пробирает.

К слову, Дениса я знаю, он родился и жил в нашем захолустье. Они с Катей ещё тогда встречались, но потом он уехал вместе с родителями, а Катьку оставил беременной, и её родители, не дай бог кому таких, заставили её выйти замуж за урода, который поднимал на неё руку. В общем, у всех свои проблемы, только разные. Главное, что всё у всех хорошо, и пройденный путь в конце привёл к обретению счастья. Надеюсь, у меня тоже всё будет хорошо.

– Можно мы пойдём в мою комнату? – спрашивает сын Кати и Дениса.

– Если всё доели, – отвечает ему Денис и смотрит на пустые тарелки детей.

– Доели, – кивает Егорка, выйдя из-за стола. – Пошли, – берёт Маришку на руки и, спустив со стула, хватает её за руку и ведёт наверх.

– Кажется, мы породнимся, – усмехается Денис.

– Попридержи коней, – цедит сквозь зубы Макар.

– Они милые, – вставляю я с улыбкой.

– Да, это так, – улыбается Катя, качая люльку, в которой спит крошечная девочка. – Так что у вас случилось? – спрашивает серьёзным тоном.

– Эм… я беременна, – отвечает Марина, заставляя всех выпучить глаза на неё, в том числе меня.

– О господи!

– Правда?

Бросаем мы с Катей одновременно.

– Узнали три часа назад, – кивает Марина, и Катя тут же кидается на неё с объятиями, а я лишь скромно её поздравляю.

Прикусываю щеку изнутри, сдерживая слёзы из-за того, что я толком не смогла порадоваться своей беременности. У меня не было возможности сидеть с любимым за столом и преподнести ему эту новость как-то красиво. Мы не успели пожениться, не поговорили, не объяснились.

– Ещё одна девочка? – усмехается Денис. – Ювелир, – смотрит на Макара.

– Завидуй молча, – фыркает тот в ответ.

– Чему? – хмыкает. – Ладно, это всё хорошо, поздравляю вас, но, вроде, был другой вопрос, – меняет тему и переводит взгляд на меня.

– Да, – кивает Марина и тоже поворачивается, а мне так неловко, что дёрнула четырёх людей, что щёки начинают гореть.

Пока Марина коротко рассказывает, зачем я тревожу всех, мне так стыдно, что глаз от тарелки не поднимаю. Что-то не подумала, что у них могут быть проблемы из-за меня. С такими, как Воронцов и Грозный-старший, не шутят, хотя, младший Грозный при желании тоже может многое натворить.

– Ты говорила, что не хочешь, чтобы кто-то знал о твоей беременности? – возвращает из мыслей Макар.

– Да, я боюсь, что ребёнка отберут, – киваю, и в слух эта фраза звучит ещё страшнее.

Тимур Айдарович, если узнает, точно так сделает, он ведь пытается наладить отношения с сыном, а забота о внуке и избавление от предательницы будет очень большим плюсом к его карме.

– Ты что-нибудь знаешь про этого Грозного? – смотрит Макар на Дениса.

– Знаю, – сухо отвечает, и посмотрев на него, вижу по выражению лица: то, что знает, далеко не хорошее.

– Есть у меня идея, но не знаю, хорошая ли, – привлекает к себе внимание всех присутствующих Макар.

– Излагай, – лениво бросает Денис.

– Раз уж так получилось, что сроки беременностей у вас с Мариной совпадают, – проговаривает, но я пока не могу понять, к чему он. – Я могу устроить так, что твою беременность будет вести хороший врач, естественно, неофициально, а когда родишь, запишем ребёнка на Марину.

– Типа двойняшки? – задаёт вопрос Марина.

– Именно, – кивает её муж.

– Я не знаю, как это, родить и отдать, – влезает Катя осуждающим тоном и бросает взгляд на спящую дочь.

– Не надо никого и никуда отдавать, – мотает головой Макар. – Алёна будет рядом с малышом, но официально это будет наш с Мариной ребёнок, – поясняет. – Как по мне, это хороший вариант скрыть его от отца. Ну или другие варианты…

– Смена документов, – вставляет Денис. – Но это значит, что ты исчезаешь. Родителей не навещаешь, в университет не возвращаешься и вообще уезжаешь к чёрту на кулички, – проговаривает и смотрит на меня так серьёзно, что я даже поежилась. – Я думаю, мой вариант лучше, если ты боишься Грозного и не хочешь больше с ним пересекаться. Только скрываться придётся всю жизнь.

– А можно поменять документы, но остаться в Москве? – спрашиваю, с досадой осознавая, что сама не знаю, что делать. – Мне скрываться нужно в любом случае, я правильно понимаю?

– Ну, да, – пожимает плечами Денис.

– Но, выходит, если запишем моего ребёнка на вас, – смотрю на Макара. – Если со мной что-то случится, мой малыш будет в безопасности, а если я уеду с ребёнком, и меня всё равно найдут, он окажется в лучшем случае в руках Давида, в худшем – у его отца, который неизвестно что сделает с внуком от провинциалки, – размышляю и расставляю всё по полкам вслух, потому что я не могу знать, на что способен Тимур Айдарович.

Он может заботиться о внуке или сбагрить его в детский дом, от сына ведь он когда-то избавился.

– Ну да, – повторяет Денис.

– Тогда я согласна на предложение Макара, – уверенно заявляю, решив, что главнее всего обезопасить ребёнка, а бегать всю жизнь как минимум глупо. – Сменить документы… не вижу в этом смысла, если Давид, точнее, когда он начнёт меня искать, другое имя меня не спасёт, – добавляю и смотрю в пустоту, уплывая отсюда.

Зачем это делать, если я надеюсь на мирный разговор и выяснение отношений? Вообще, подожду некоторое время и поеду обратно, попробую пройти к Давиду на свидание и объяснить всё. Но пока ничего не ясно, мне нужно беречь своего малыша.

– Значит, решёно, – кивает Макар. – Нам пора, нужно вещи собрать, – встает на ноги и помогает жене подняться. – Ты здесь в безопасности, – обращается ко мне.

– Я знаю, спасибо, – смущённо отвечаю и так же поднимаюсь из-за стола.

Марина подходит ко мне, обнимает и говорит на ухо, что я сильная и всё у меня будет хорошо, кивнув, вымученно улыбаюсь ей в ответ.

– Посмотришь за Дариной? Мы проводим, – спрашивает меня Катя.

– Конечно, – говорю и подхожу к люльке на колёсах. – Привет, красавица, – шепчу и аккуратно беру крошечную ручку в свою.

Какая она маленькая и кажется такой хрупкой, что страшно её трогать, но очень милая. Интересно, кто у меня под сердцем, мальчик или девочка?!

– Главное, чтобы ты был здоровым, мама уже очень сильно тебя любит, – шепчу одними губами, поглаживая свой ещё плоский живот.

Через какое-то время, когда всё было решено, и вроде я была в относительной безопасности, я поняла, что страшнее всего не Грозные и Воронцовы, а слова врача: «Вам лучше лечь в больницу».

Как-то ночью мне снилось, что Воронцов спелся с Тимуром Айдаровичем, и они вместе пришли за мной. Сначала они избавили меня от ребёнка самым варварским способом – разрезав живот, словно животному, – а потом закопали в лесу вместе с малышом. Мне стало плохо, и я даже не сразу поняла – во сне или наяву. Жуткая боль внизу живота и кровотечение заставили подорваться, доковылять до спальни Марины и попросить помощи.

– Сильный стресс и недостаток прогестерона, есть большой риск выкидыша, лучше быть под нашим наблюдением, – заявил врач.

Сама понимала, что в этом моя вина, из-за того, что я так боюсь, накручиваю себя в сто раз сильнее, это вредит моему малышу. Мысленно приказала успокоиться, оставить всё позади и думать только о ребёнке.

Токсикоз был ужасным периодом, я не то что есть не могла, меня от одного только запаха выворачивало. За три месяца превратилась в тростинку, лежала под капельницами, молила всех богов беречь моего ребёнка и проклинала всех виновных, доводивших меня до такого состояния.

Речи о свидании с Давидом не шло, мне категорически запретили длинные дороги и тем более самолёт, если я хочу родить здорового ребёнка. Месяцу к пятому мне стало намного лучше, я начала хорошо питаться, токсикоз испарился, и угрозы выкидыша не было, но обследования я проходила чаще, чем любая беременная девушка.

Потом, когда живот стал таким, что я ходила как пингвин по льду, мне уже было страшно ехать так далеко, и решила, что будет, как будет. Страх, что за мной придут, уже был не так велик, да и сил у меня прибавилось. Малыш в моём животе был моим миром, и я точно знала, что порву любого, кто потянет грязные руки к нему.

Мальчик. У нас с Давидом родится сын. Богатырь, судя по огромному животу. Толкается, как футболист, иногда спать невозможно, всю ночь пинает, и я с ним разговариваю. Говорю, как сильно люблю, и что папа его тоже любит, просто ещё не знает об этом. Рассказываю, как мы вернёмся домой и что будем счастливы.

Роды были тяжёлыми, схватки длились восемнадцать часов, и если бы не держащая меня за руку сестра, к слову, единственная из семьи, кто знала о том, что в моей жизни происходит, не знаю, как справилась бы в одиночку.

Она всё же поступила в институт в Москве, как ей и хотелось, и я не могла противиться этому хотя бы потому, что сама на тот момент жила в столице и не знала, как моя жизнь сложится дальше.

Сын у нас родился крупный, так что очень долго после родов я ходила с трудом и не делала резких движений, чтобы швы не разошлись. Но всё это мелочи, вся боль и муки забылись, стоило моему сыночку оказаться на моей груди. Я долго плакала, никак успокоиться не могла, не верила и благодарила небеса и себя, что я это сделала. Выдержала всё и тогда приняла именно такое решение. Нет никого важнее на этом свете, и при всей моей безумной любви к Давиду, он теперь на втором месте. А если он меня не поймёт, значит ему не место в нашей с Даней жизни.