Глава 18. Не душевные разговоры

Давид

Открыл дверь и охренел, вот его я точно не ожидал здесь увидеть. Никогда не приходил сюда, либо я приезжал к нему, либо где-то встречались.

– Отец? – вопросительно смотрю на него, первая мысль: что-то случилось с Дамирой.

На него мне плевать с высокой колокольни, но сестру люблю. И сам не знаю, как так получается, её родителей ведь ненавижу, обоих.

– Здравствуй, сын, – как всегда холодно.

Я уже отмираю и собираюсь дать от ворот поворот, как он хватается за дверь, открывая её полностью и заставляя меня охереть ещё больше. Передо мной стоит его жёнушка и моя сестра. Так, что за хрень здесь происходит?

– Давид, – бросает Дамира и кидается на меня с объятиями.

Я тут же беру её на руки и прижимаю к себе, целуя по привычке в макушку.

– Привет, козявка, – искренне улыбаюсь, потому что очень рад её видеть.

– Я не козявка, – надувает свои пухлые губы.

– Пропустишь, или так и будем стоять в дверях? – подаёт голос отец.

Внимательно смотрю на него и понимаю, к чему этот визит полным составом. Он знал, что я не пущу его в дом, тем более, когда здесь Хрустальная и мой сын, именно поэтому притащил с собой сестру, чтобы я точно не мог отказать.

– Заходите, – сдаюсь, отходя в сторону, так и не опустив сестру.

– Покажешь моего племянника? – спрашивает Дамира, а я бросаю взгляд на отца.

Подготовился как следует, прошареный, и ведь узнал, а чего раньше не интересовался, когда его внуку опасность грозила? Ах, да, он сам ему угрожал, пусть и не знал о его существовании.

– Он пока спит, – отвечаю сестре, закрывая входную дверь.

– Давид у нас… гости? – в холле появляется Хрустальная и заметно бледнеет при виде моего папаши.

Они смотрят друг на друга достаточно долго, по лицу Али вижу, что в её светлой головушке сейчас проносятся все слова моего отца, обращённые к ней. А он… он осматривает её с головы до ног, оценивает мою жену по своим критериям.

– К сожалению, – отвечаю и, опустив Дамиру на пол, подхожу к Хрустальной, обняв её за талию, показывая, что бояться нечего.

– Кхм, проходите, я как раз стол накрыла, – прочистив горло, Аля берёт себя в руки, заметно расслабившись.

– Простите, что мы без предупреждения, мимо проезжали, – вступает в разговор блудница отца. – Я Мила, – протягивает руку моей девочке.

– Аля, – вежливо улыбается, пожав протянутую конечность.

Напряжение так и витает в воздухе, хоть ножом режь. Отец явно припёрся не просто так, и тянуть кота за яйца нет смысла. Можно быстро его выпроводить, но мне придётся засунуть своих тараканов в задницу и позволить Хрустальной быть хозяйкой в доме.

Молчу, когда она приглашает нежданных гостей за стол, так же, не проронив ни слова, следую её указаниям, добавляя тарелки и закуски. Она будто знала, или чувствовала, что на ужин будет больше людей, наготовила сегодня как не в себя, отмахиваясь, что захотелось и всё тут. А мне-то что, пусть готовит, если хочется, к тому же обмолвилась, что устала сидеть без дела, Даня больше спит, а она в это время ходит из одного угла в другой. Так что я рад, что она нашла себе занятие.

– Пахнет вкусно, – Мила явно пытается разрядить обстановку, но пока получается плохо.

Я голодный с работы, так что мне плевать, кто со мной за одним столом сидит. Принимаюсь уплетать за обе щёки тушёное мясо с овощами, чуть не мурлыча от удовольствия. Отраву бы с её рук дали, точно так же с аппетитом ел бы. Вот такая херня в моей жизни, любовь называется.

Дамире тоже приходятся по вкусу блюда, и Мила аккуратно, как истинная аристократка, отправляет в рот маленькие кусочки. А вот Тимур Айдарович к тарелке даже не притронулся. Я только открываю рот, чтобы бросить колкость, как из динамика радионяни раздаётся голос хныкающего сына.

В другой ситуации я бы уже бежал наверх, но не хочу оставлять Хрустальную с гиенами, поэтому остаюсь сидеть за столом.

– Простите, – вежливо бросает Аля и уходит.

Убедившись, что Аля скрылась из виду и до её ушей не доносятся наши разговоры, оставляю приборы в тарелке и скрещиваю руки на груди.

– Ну и что за цирк? – впиваюсь взглядом в отца.

– Не понимаю, о чём ты…

– Давай без этой хе… – вовремя себя торможу, покосившись на Дамиру.

– Можно мне на него посмотреть? – в этот же миг спрашивает сестрёнка.

– Можно, – киваю и подмигиваю. – Беги, – указываю на лестницу, и она срывается с места. – Ну, я жду, – возвращаю внимание к отцу, едва Дамира исчезает наверху.

– Решил посмотреть, что ты здесь устроил, – наконец говорит правду. – Женился, ребёнка в дом притащил, ты уверен, что он твой?

– В отличие от тебя, мне не нужен тест ДНК, я умею чувствовать свою кровь, – напоминаю ему о нашей первой встрече, когда он смотрел на меня как на бездомную собаку, кем, собственно, я и являлся на тот момент.

– Не в моей привычке верить всяким…

– Я, наверное, тоже посмотрю на малыша, – прерывает его Мила и, встав из-за стола, направляется наверх.

– Советую выбирать слова, ты говоришь о моей матери и матери моего сына, – цежу сквозь зубы, не дурак, понял, что он сказать хотел, даже его жена догадалась.

– Хм, – кривит рот и, оттолкнув тарелку от себя, упирается локтями на стол. – Дело твоё, посмотрим, как запоёшь потом. Хотя ты со своим рвением приютить всех… – замолкает, поняв по моему взгляду, что ещё одно оскорбление и я за себя не ручаюсь. – В общем, до меня другие слухи дошли, – меняет тему, и это хорошо конкретно для него.

– Дошли, – усмехаюсь. – Следишь за мной, или ты думаешь, я об этом не знаю? – вопросительно брови выгибаю.

– Присматриваю, – произносит с нажимом в голосе.

– Ну да, конечно, – киваю, схватив вилку и отправляя в рот кусок нежного мяса. – Ну так что за слухи?

– Бизнес легальный хочешь, – озвучивает, и я замираю.

Уж об этом он не мог выяснить через своих псов, которые ходят за мной по пятам.

– Откуда это взял? – коротко на него смотрю, продолжая есть, , чтобы не выдать истинных чувств.

Да, я решил выйти из криминала, ради сына. Не хочу оставлять ему в наследство автосервис, у которого основное направление – это перекрашивание и оформление ворованных тачек со всего мира. Решение я принял в тот день, когда вернулся домой с ребёнком на руках. А куда податься, решил два дня назад и говорил я об этом только с Максом. Неужели друг решил стать крысой? Не верю, да, мы посрались, но не в первый и не в последний раз. К тому же всё выяснили и пожали друг другу руки. Так откуда отец узнал?

– Скрывать не буду, Гаврилов частый клиент моего заведения…

– Кто бы сомневался, – срывается с языка.

– Так вот, не самое лучшее решение связывать себя с ним, – проговаривает, чем сильно удивляет.

– Если ты решил помешать мне, то лучше…

– Я не одобряю твой выбор, – перебивает, кивнув наверх, явно намекая на Алю. – Но ты мой сын, и я хочу тебя поддержать и помочь, – последнее говорит с нажимом.

– С чего вдруг? – прищуриваюсь, мысленно пытаясь понять, к чему всё это.

– Я всю жизнь хернёй занимался, прибыльной, но хернёй, – замолкает на минуту, о чём-то думая или собираясь с мыслями, непонятно. – Дамира пришла из школы как-то и спросила, чем я занимаюсь, им задали тему, написать эссе о профессии родителей, – опустив голову нервно хмыкает, а я едва сдерживаю смех.

– Отец сутенёр, мать проститутка, – всё же не удерживаю это в себе.

Он смотрит на меня с гневом, но ответить ему нечем, потому что это правда.

– В общем, у вас такого не должно быть, – берёт себя в руки.

– Так ты же не веришь, что это мой сын, – наклоняю голову набок, всё ещё не вдупляя.

– Я этого не говорил, – выпрямляется. – Лишь спросил, уверен ли ты, – выкручивается, но если подумать, то он прав, конкретно этих слов не было.

– И что с Гавриловым? – спрашиваю то, что больше интересует.

– Говно твой Гаврилов, партнёров кидает на раз-два, – отмахивается, но и этого достаточно, тем более до меня тоже такая информация дошла, и я сам начал копать, чтобы больше выяснить. – Недавно на родину вернулся один мой знакомый, – продолжает, а я чуть воздухом не давлюсь, когда вместе с этим он начинает есть уже подостывшее мясо. – Очень богатый и влиятельный…

– Больше, чем ты? – срывается с языка язвительно.

– Намного, – кивает, будто и не заметил. – Благодаря ему многие, – на этом слове он показывает наверх, намекая, кто именно эти «многие». – Заработали огромные деньги, – добавляет, и я совру, если скажу, что он меня не заинтересовал.

– Огромные деньги и легально? – с подозрением смотрю на отца, который уже полтарелки слопал.

– Ну, не совсем, но всё чисто, никто не подкопается, Чернышев на рынке двадцать лет уже, и ни одного прокола ни у него, ни у клиентов.

– Не верю, что ты вдруг решил мне помочь, – мотаю головой спустя пару минут раздумий. – В чём подвох? – прищуриваю глаза.

– Никакого подвоха, исполняю роль отца…

– Который угрожал смертью моей жене, – добавляю свою версию этой фразы.

– Во-первых, она не была твоей женой на тот момент, во-вторых, ты сам хотел её на куски разорвать, – говорит спокойно, и не думая отказываться от своих слов.

– Я был на эмоциях и не знал всей подноготной, – слабо оправдываюсь, но понимаю, что он прав.

– Представь себе, у меня тоже есть эмоции и чувства, что бы ты там себе ни думал…

– Её держали в каком-то подвале Воронцовы и угрожали абортом, – выпаливаю и начинаю закипать, как и каждый раз, стоит представить напуганную девушку в лапах этих уродов.

Отец замирает, так и не донеся до рта вилку с куском мяса и уставившись в одну точку на столе.

– Схватили её у участка, где меня держали, привезли к себе, привязали, как собаку, и привели врача, который собирался избавить её от моего ребёнка варварским способом, – каждое сказанное мной слово, как острым ножом по сердцу. – И когда она после суда хотела просить тебя о помощи, о защите не столько себя, сколько твоего внука, ты слушать не стал, и мало того… – делаю паузу, сжав зубы до скрежета. – Лес, лопата, могила, – говорю его же слова.

– Хорошо, – кивает через минуту, оставляя приборы на тарелке и скрестив руки над столом. – Надо было послушать, согласен. Но скажи, в тот момент, когда тебе зачитали приговор, ты бы выслушал?

Ставит меня в тупик своим вопросом, будто носом в мою же лужу тыкает, ведь я и год спустя не хотел её слушать. Не видел ничего, кроме своей ненависти и желания заставить её страдать так же, как мучился я целый год.

– По глазам вижу, что нет, – хмыкает отец, на что я только плотнее губы сжимаю, не имея, что сказать. – И не говори, что ты поверил ей на слово, проверил эту информацию?

– Поверил, и не пытайся посадить в мою голову сомнения, ей я верю больше, чем тебе, – отвечаю жёстким тоном.

– А вот и мы, – раздаётся с лестницы, и к нам идёт Мила с моим сыном на руках.

Хрустальная что, головой двинулась, дать моего сына этой проститутке?