Глава 29. Всё по-новому

Давид

Полгода спустя

Стою в холле посреди кучи коробок, пакетов и всякого хлама. Откуда только всё набралось? Вроде не страдаю синдромом Плюшкина.

– Мы закончили, – доносится со стороны выхода мужской голос.

– Слава богам, – выдыхаю и достаю кошелёк.

Расплатившись с мужиками, которых нанял для перевозки вещей, возвращаюсь в холл и, почесав затылок, думаю, с какой стороны начать.

– Па! Па! – с другого конца комнаты, у входа в гостиную, ко мне тянет руки сын.

– Иду, – тут же отвечаю и, прокладывая себе путь в этом лабиринте, направляюсь к ребёнку. – Ты почему не спишь, а? – спрашиваю, взяв его на руки, и Даня тут же мотает головой, сморщив носик.

– Сбили ребёнку график с этим переездом, – появляется моя жена с измученным и усталым лицом.

– Ничего, закончим, и всё вернётся на круги своя, – проговариваю и, обняв свободной рукой, притягиваю к себе и целую в лоб.

– Закончим ли? Конца и края не видно, – вздыхает, осматривая ад вокруг.

– Идите отдохните, а я начну разбирать, – говорю, больше приказывая, но куда там, попробуй Хрустальной девочке указывать.

– Даня всё равно не засыпает, а я не буду лежать, пока ты корячишься, – строго бросает и, вырвавшись из моих объятий, подходит к первой попавшейся коробке.

– Подмогу вызывали? – раздаётся из холла голос отца.

Повернувшись, вижу его, Дамиру и Милу с уже явным животом.

– А от вас толк будет? – хмыкаю, выгнув брови.

– На его языке это спасибо, – «переводит» отец Миле.

– Я знаю, – отмахивается та от него и идёт к нам.

Они с Алей пошли на кухню, положить на места всю утварь, Дамира взяла у меня моего сына и пошла в уже готовую комнату, где временно устроили ночлег для всех троих, а мы с отцом остались на месте.

– Говорил же нанять работников, за день бы управились, – в который раз на мозги капает.

– Мне приятны эти хлопоты, – напоминаю ему мой ответ на его предложение.

– Да-да, всё сам, – кивает недовольно.

– Ты помогать пришёл, вот и помогай, – бросаю, отец лишь усмехается мне, и принимаемся за работу.

Два месяца назад решили сменить квартиру на тринадцатом этаже на спокойный район. Дом за городом искали долго, оба не понимали, чего конкретно нам хочется, пока не увидели этот. Два этажа, свежий ремонт, современный стиль, огромный сад, небольшой бассейн и другие разные постройки вокруг. Но нас больше привлекло количество комнат и их расположение. На первом у нас гостиная, просторный холл, кухня, совмещённая со столовой, хозяйская спальня и ванная комната для гостей, в нашей будущей комнате есть свой личный санузел. На втором этаже четыре спальни, в каждой своя небольшая ванная с душевыми кабинками, коридор достаточно просторный, и мы решили сделать там ещё одну гостиную для будущих детей.

Жить по-настоящему спокойно мы начали около трёх месяцев назад. Сначала убедились в том, что с Ариной всё в порядке и ей ничего не угрожает. Потом разобрались с ублюдком Ромой, который не сразу понял, кто перед ним стоит, а когда ему сообщили, он едва в обморок не грохнулся.

Оно и понятно, столько времени провести в камере три на три, белого света не видеть, в общем, крыша у него слега потекла, и Аля со своим большим сердцем решила не отнимать у него жизнь, а отправить в психиатрическую больницу. Не знаю, с чего она решила, что так делает лучше, как по мне, это хуже смерти, но я смолчал, и сделал, как захотела жена.

Воронцовы… вот они орали, возмущались и обещали нам все кары небесные. Кричали что их всё равно ищут и найдут, это всего лишь вопрос времени. Ну, мне и пришлось сказать, что родные давно их похоронили, потому что погибли они ещё по дороге из аэропорта. Авария страшная была, от тел ничего не осталось, опознали трупы по зубам, потому что я заплатил кому надо.

Аля высказала им всё, что думает. Я знать не знал, что у Хрустальной девочки такой богатый запас матных слов. Однако она отказалась участвовать в наказании, велев самому решать, что с ними делать. Я тоже резко перехотел марать руки, и мне на помощь пришёл не кто иной, как новоиспечённый дядя. Чернышев сказал, что он может помочь и избавить меня от этой ноши. Каким образом, я не знаю, но он вывез Воронцовых старшего и младшего из страны и отправил в Таиланд без документов и денег, где они никто и звать их никак. Обещал, что у него там всё схвачено, и путь обратно им заказан, а я почему-то поверил.

По правде, мне плевать, я все силы и внимание направил на семью и бизнес. За эти полгода мой клуб повысил доход очень даже неплохо, после того как мы внесли некоторые изменения. Приют работает, как и раньше, там мы с Алей трудимся вдвоём, но нам по кайфу. Ну, и с Чернышевым всё же поговорили и обсудили тему бизнеса. С его подачи я открыл букмекерскую контору, которая работает сама на себя, а цифры на моих счетах только растут. Теперь я понял, почему отец так яростно хотел свести меня с ним.

Я пиздец какой счастливый, иногда даже не верится, что тот пацан из-под моста, грязный, голодный и злой на весь мир, обрёл такую невероятную жену, прекрасного сына и, в принципе, жизнь у него удалась намного лучше, чем он мечтал.

Управились мы за два с небольшим дня, в конце накрыли стол заказанной из ресторана едой и, вот, сидим за столом, как обычная дружная семья. За эти шесть месяцев отношения между мной и отцом очень сильно улучшились, потому что он стал другим. Нет больше того хмурого, жёсткого и холодного человека. А всё потому, что он принял истину – любовь. До него дошло на старости лет, что любовь правит миром и твоей жизнью. Он понял, что любит свою жену, свою дочь, внука… ну и меня. Нет, конечно, об этом он мне не заявил в лицо, но человек я взрослый и всё вижу.

Вон, заделал второго ребёнка и ходит гордый, как напыщенный индюк. С Милой же носится, как курица-наседка, чувства свои проявляет, не скупится на комплименты или лишний раз дочь обнять.

– Как дела в школе, Дамира? – интересуется Аля у моей сестры.

– Хорошо, – сухо отвечает та.

Она вообще растёт, и до переходного возраста рукой подать, замашки уже прорываются наружу, и я злорадствую про себя отцу. Не сладко ему придётся, но такова жизнь – получите и распишитесь.

– Мальчик за ней ухаживает, – бросает Мила и мгновенно понимает, что ляпнула лишнее, у Тимура Айдаровича глаза так потемнели, ещё немного и гром прогремит.

– Какой ещё мальчик? Никаких мальчиков, ей сколько лет?..

– Тимур, они дети, он то шоколадкой её угостит, то рюкзак до парковки донесёт, не выдумывай того, чего нет, – совершенно спокойно проговаривает мачеха.

– Я и сам могу своей дочери шоколадки купить, а чтобы рюкзак носить, у неё есть водитель, – отец старается быть спокойным, но я вижу, как побелели пальцы руки, в которой он вилку сжимает.

– Можешь, не сомневаюсь, – соглашается Мила. – Всё, закрыли тему.

– Кто он? Как его зовут? – куда там, отца понесло. – Он старше тебя? Я ему руки оторву…

– Тимур! – бросает на него хмурый взгляд Мила. – Закрыли тему, прошу, – добавляет мягче, и тот, рыкнув сквозь зубы, сдаётся.

Вот так он и проявляет любовь к родным. Для такого, как он, это большой шаг, будем надеяться, со временем сможет быть более открытым.

Дальше ужин проходит мирно, обсуждаем какие-то насущные темы, беременность Милы и появление моего брата, который будет младше моего сына. Сумасшествие какое-то, но и хрен с ним, главное, чтобы все были здоровы и счастливы, как я. К тому же, всегда мечтал о большой семье, какая разница когда.

Спровадив гостей, Аля идёт укладывать уже начавшего капризничать сына, я остаюсь убирать со стола. А поднявшись в новую комнату сына, обнаруживаю, что жена дрыхнет без задних ног рядом с ребёнком. Аккуратно, чтобы не разбудить обоих, беру Хрустальную на руки и несу в нашу спальню. Утомилась, бедная, круги под глазами, лицо бледное, утром даже перепугался, что проблемы какие-то, но она уверила, что это просто усталость. Сделал вид, будто поверил, но к врачу уже записал, завтра едем на приём, и возражений я не приму.

– Давид? – приоткрыв глаза, осматривается.

– Тихо, спи, – шепчу и укладываю на постель.

– Даня? – спрашивает и обнимает подушку.

– Спит, – отвечаю и ложусь рядом.

Обняв её, прижимаю к себе, и она тут же обхватывает меня ногами и руками.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – сонно бормочет и добрые минуты две молчит.

Я уже начинаю накручивать себя, что всё-таки проблемы какие-то есть. Винить себя, что профукал здоровье жены с этим переездом, и мысленно даю себе по роже.

– Аля, – обращаюсь к ней, убрав прядь волос с лица.

– Что? – ровно, спокойно, на грани сна и яви, а я тут уже за границу слетал и всех врачей на ноги поднял. – Ты сказать что-то хотела, – напоминаю, сдерживая себя.

– Я беременна, – кидает, будто о погоде за окном сообщает.

Застываю, дышать перестаю, в камень превратился за долю секунды, ей богу.

– Беременна, – повторяю себе.

– Да, восемь недель уже, – отвечает, восприняв по-своему.

– Ты издеваешься надо мной, – мотаю головой.

– Что? Почему? Ты не хочешь ещё одного ребёнка?! – тут же восклицает, словно и не засыпала.

– Конечно хочу, но кто так об этом сообщает? – смотрю в её глаза, вроде злюсь, но, по правде, от радости не знаю, как реагировать, куда все эмоции деть.

– Напугал, – фыркает. – Я хотела красиво, но устала, прости, – говорит и укладывает голову обратно на мою грудь. – У тебя сердце из груди сейчас выскочит, – усмехается, а я не выдерживаю.

Хватаю её за талию, на спину заваливаю и сверху нависаю.

– Спасибо, Хрустальная девочка, люблю тебя пиздец как сильно, – шепчу в желанные губы и не отказываю себе целовать их.

– И я тебя люблю, но ещё раз выразишься таким образом, целовать не позволю, – строгим тоном говорит, вызывая только широкую улыбку.

– Ну конечно, – хмыкнув, захватываю пухлые губы, млея от удовольствия.