Глава 8 Другая сторона его жизни

Аля

Перебрала в голове кучу вариантов, куда мы можем поехать, а когда прозвучала фраза «развлекаться» решила, что едем в его клуб. В тот самый, где мы познакомились, если можно так сказать. Но я ошиблась, мы приехали за город, в какой-то недостроенный амбар. Пока Давид паркуется среди трёх десятков машин, а может и больше, я смотрю на бетонное здание. Отмечаю, что стены высокие и нет ни одного окна, а на самом верху вижу свет изнутри, благодаря отсутствию крыши. Грубую и громкую музыку слышно даже отсюда, и не могу понять, что это за место.

– Пошли, – отрывает от осматривания.

Выбора особо нет, да и слишком много нервов сегодня убила, чтобы пререкаться, поэтому выхожу из машины и следую за Грозным по натоптанной дорожке. Ближе к зданию Давид берёт меня за руку, сплетая наши пальцы. У широкого проёма, закрытого решёткой, стоят два… шкафа. Лысые, здоровенные и с пистолетами на поясе шкафы. Едва мы подходим ближе, один из них достаёт ключ из кармана и открывает металлическую калитку.

– Босс, – кивает в знак приветствия, пропуская нас внутрь.

Как интересно!

– Что это за место? – спрашиваю, но ответ приходит сам собой, когда я вижу огромную клетку посередине и кучу народа.

«Подпольные бои», – приходит понимание, и дрожь пробирает.

Кроме территории ринга, внутри света мало, вернее сказать, он приглушённый и желтоватого оттенка. Обходя людей, мы направляемся вдоль стены под оглушающую музыку к лестнице и поднимаемся на балкон, который расположен по кругу на трёхметровой высоте. Места немного, но хватило, чтобы поставить диваны, кресла и круглые столики между ними так, чтобы был обзор на первый этаж.

Некоторые места уже заняты мужчинами разных возрастов и видов в компании гламурных девиц, и это явно не жёны. Есть даже в отглаженных костюмах, у некоторых и вовсе имеются значки на груди с флагом нашей страны, что говорит об их высоком статусе. Давид по пути здоровается с кем-то из них, не отпуская моей руки. Наконец мы останавливаемся посередине этого кругового балкона. Меня усаживают на кожаный диван, а мой спутник подходит к своему дружку, который стоит у перил и попивает из стакана янтарную жидкость. Они жмут друг другу руки и о чём-то начинают беседовать. Что именно они обсуждают, мне не слышно из-за громкой музыки, несмотря на небольшое расстояние между нами, и остаётся только смотреть по сторонам.

Ясно, что на балконе сидят те, кто выше по социальной лестнице, такое вот ВИП-место. Внизу нет ни стульев, ни столиков, толпа стоит и ждёт. Кто-то пьёт пиво из бутылок, у кого-то в руках бокалы, девушки балуются коктейлями. Бар, конечно, тоже имеется, у одной из стен расположен обычный барный стол и высокие стулья, какие можно купить для дома в любом мебельном магазине. Две девушки за стойкой служат барменами, они в коротких шортиках и верхе от купальников, а на голове обручи со светящимися кошачьими ушами. За ними на стене развешаны мигающие новогодние гирлянды, и благодаря тому, что я выше, могу видеть барный холодильник, а рядом самый обычный ларь для мороженного. И, если глаза не подводят, он забит льдом и пивом.

Ощущение, что всё это притащили за час до приезда всех гостей, импровизация какая-то. И сам ринг – это просто металлическая сетка, прикреплённая к железным трубам. Мне раньше не приходилось бывать на подобных мероприятиях, насилие не моё, пусть участники и идут на это добровольно. Ещё ничего не началось, судя по всему, народ ещё собирается, а в воздухе уже витает тяжёлая аура. Возможно, все эти бои и места, где они проходят, так и выглядят, откуда мне знать, чего это я взялась судить?!

Успокаивает, что охраны очень много, стоят по периметру в двух метрах друг от друга. Хотя мне, вроде, и нечего бояться, не полезут же эти бойцы на гостей, зачем бы им это делать.

– Что пить будешь? – спрашивает Давид, подойдя ко мне и наклонившись к моему лицу.

– Воды, – отвечаю, стараясь не смотреть на него.

– Советую взять что-нибудь покрепче, – хмыкает, знает, что мне не понравится «шоу».

– Я не нуждаюсь в твоих советах, – не могу удержать нервы в узде, специально ведь привёз сюда. – Просто воды, без газа и любых других дополнительных ингредиентов. Можно даже из крана…

– Не охота везти тебя в больницу, – бросает и отходит от меня, а я выдыхаю.

Народ всё идёт и идёт, уже и балкон наполнился, ни одного места свободного не осталось, внизу и вовсе, кажется, не протолкнуться. К столикам в ВИП-зоне с подносами подходят такие же полураздетые девицы, как и те, что за барной стойкой. Одна идёт к нам, и я не отдаю себе отчёта, что сжимаю зубы от раздражения, заметив, что Давид с Максом наблюдают, как покачивается грудь девушки при ходьбе. На её подносе высокий стакан с водой, круглый, наверное, с виски, судя по цвету, и бутылка пива.

На меня официантка не обращает внимания и подходит к парням, виляя бёдрами и явно флиртуя с ними. А я как дура сжигаю их взглядом и сжимаю кулаки, когда они все дружно ржут в голос. Ну и урод! Обязательно при мне с бабами заигрывать?

В какой-то момент Давид что-то говорит этой кошке драной и кивает на меня. Та послушно разворачивается, делает шаг ко мне и, наклонившись, ставит стакан с водой на столик рядом с диваном. Порыв выплеснуть это питьё ей в лицо я закапываю ещё в зародыше. Не хватало устроить сцену ревности, чтобы у Грозного уши до потолка выросли. Он и так возомнил себя пупом земли, решив, что имеет право распоряжаться моей жизнью.

– Доброго вечера, господа! – обрубает все мысли низкий голос через микрофон.

На середину ринга, куда падает яркий свет, встал мужчина в чёрных брюках, белой рубашке и жилете от костюма-тройки. Он что-то говорит, заводит народ, задавая вопросы и получая крики в ответ. Не особо вслушиваюсь, краем глаза смотря на Давида и радуясь внутри, что девица с кошачьими ушами и почти голыми сиськами ушла работать.

– Вы готовы? – орёт ведущий, и толпа отвечает. – Не слышу, – прикладывает руку к уху и тут же раздаётся гул голосов в унисон. – Тогда встречаем! В левом углу ринга, – кричит с паузами, – Сокрушительный Халил, – под дикий возглас толпы в клетку заходит просто огромный волосатый мужик.

Он рычит, зубы скалит, бьёт себя в грудь, словно примат, и от одного этого я вжимаюсь в спинку дивана. Тяжело мне будет, ночью точно спать не буду.

Всё, что происходит дальше, выглядит как в кино, а я чувствую себя белой вороной. Вернее, вороной-детёнышем, который не понимает, что здесь происходит, испуганно оглядываясь по сторонам.

Все орут, кричат «бей его» и явно веселятся, а я только вздрагиваю каждый раз, когда двое здоровенных мужиков лупят друг друга. В воздухе витает запах алкоголя, сигарет и крови, но вокруг всех всё устраивает, и отсутствие крыши не особо помогает. Но, опять же, никому нет до этого дела. Даже те, кто сидят на балконе в отглаженных костюмах и с аристократичным видом, иногда орут, подбадривая своего любимого бойца.

Теперь понимаю, почему Давид предложил выпить чего-нибудь покрепче. И была бы возможность, точно не отказалась бы, ибо смотреть на это на трезвую голову невозможно. Наверное, я что-то в этой жизни не понимаю, нет подобного азарта, чтобы кричать вместе со всеми. Понимаю, когда какое-нибудь соревнование, где есть определённые правила и в конце тебя объявят чемпионом, но вот такого жестокого насилия на потеху тем, кто платит, мне не понять.

Уже третья пара вышла на ринг, предыдущих проигравших унесли отсюда без сознания, схватив за руки и потащив по грязному полу, будто животных. Смотреть на окровавленные тела было невыносимо, и я не знаю, откуда нашла в себе силы. Но каждая минута тянется слишком долго и мне всё тяжелее наблюдать за тем, как двое бьются насмерть. Ну не моё это, не могу получать удовольствие от насилия. Встав с дивана, подхожу к стоящему у перил Давиду.

– Сколько это будет продолжаться? – спрашиваю, стараясь перекричать музыку и оглушающий ор «болельщиков».

– Пять раундов, потом второй тур и финал, – на удивление отвечает без раздражения, но на меня не смотрит, всё внимание на ринг.

От него пахнет алкоголем, глаза блестят, и весь его вид говорит о том, что ему-то как раз всё это по душе.

– Я хочу домой, – произношу, чем привлекаю его взгляд.

– Твой дом там, где я, – бросает, скривив губы, и отворачивается.

– Мне противно от всего этого, – не сдаюсь я, но понимаю, что всё зря.

– Я знаю, Хрустальная, поэтому ты здесь, – ухмыляется, а я едва сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощёчину.

– Идиот! – шиплю, сжимая кулаки.

– Ага, – кивает и, подмигнув, осушает стакан и подзывает к себе одну из официанток.

Ладно, вот и стой тут, а я пойду домой. Разогналась, конечно, ключей от дома у меня нет, телефон он забрал ещё в аэропорту вместе с кошельком, в котором была карточка от Макара. Но удача на моей стороне, ведь Давид бросил ключ-пульт от машины на стол вместе со своим кошельком и телефоном. А значит, могу их стащить и аккуратно пробраться к выходу, пока он увлечён боем.

Возвращаюсь на место и, внимательно следя за Грозным, тяну руку к вещам, нащупывая исключительно ключи. После сегодняшней неудачной попытки сбежать он, наверное, думает, что я больше не стану рисковать, иначе зачем бы оставлять на виду всё то, чем я могу воспользоваться.

Когда ключи оказываются в моих руках, сердце так бешено колотится, что ещё чуть-чуть и рёбра дадут трещину. Минут пять сижу на том же месте, будто всё нормально, и хвалю себя, что не сбежала сразу, потому что Давид поворачивает голову ко мне, словно что-то почувствовал. Делаю вид, что скучаю, даже зеваю для полноты картины, на что он усмехается и отворачивается.

Страшно, очень страшно, знаю, что играю с огнём, но мне терять нечего. И если я проведу здесь ещё минут десять, меня стошнит прямо на пол от смешанных запахов и кровавого зрелища.

Не отводя взгляда от спины своего новоиспечённого мужа, поднимаюсь и тихо-тихо иду к лестнице. Едва отхожу, как мне кажется, на достаточное расстояние, ускоряю шаг, смотря уже только вперёд. На брошенные взгляды ВИП-гостей не обращаю внимание, как и на предложения присесть к ним за стол.

Спускаюсь с балкона и поднимаю глаза наверх, выдыхая с облегчением, отметив, что Давид стоит точно так же, а значит ничего не заметил. Пробираюсь сквозь толпу на выход, и когда до металлической двери остаются считанные шаги, меня кто-то хватает за талию и прижимает спиной к груди.

– Какая сочная, – раздаётся над ухом мужской голос, а в нос проникает запах пота и перегара.

– Убери руки! – требую, пытаясь отодрать его конечности от себя.

– Какая шустрая, поёрзай ещё, – толкается вперёд, и я осознаю, что ему нравятся мои попытки освободиться. – Глотни, – перед моим носом появляется начатая бутылка пива, а между пальцами пьяницы тлеет сигарета.

Ну всё, понимаю, что это последняя капля и меня вот-вот вырвет.

– Отпусти, урод! – кричу и глазами нахожу стоящего у стены охранника, но ему плевать, подумаешь, какая-то парочка обжимается.

«Лучше бы осталась там сидеть, в безопасности», – фыркает голос в голове.

– Ты смотри, как ломается, – мерзко ржёт мужик и одним движением разворачивает к себе. – Ладная девка, – отмечает, пройдясь своей грязной рукой по моей заднице.

Пары перегара прямо в лицо заставляют поморщиться и отвернуться, вместе с этим я ещё яростнее бьюсь, чтобы оказаться на свободе. Понимаю, что всё это происходит за пару минут, несмотря на то, что мои потуги кажутся долгими.

Внезапно наступает долгожданная свобода. Пьяного мужика резко от меня отталкивают, и когда я осознаю это, вижу, что он уже лежит на полу, а сверху над ним нависает Давид и бьёт по лицу. Он так яростно лупит лежащего, что даст фору всем бойцам на ринге.

Смотрю на это, вздрагивая при каждом ударе и закрыв рот руками, тихо рыдаю. Сколько же в нём жестокости, злобы и гнева. Сколько ненависти должно быть в тебе, чтобы вот так бить, без капли сожаления. Может, мужчина и заслужил, но… это слишком.

– Прекрати! – кричу, схватив Давида за футболку, но реакции ноль.

И, наверное, если бы не подбежавшая охрана, он бы его убил, если уже не сделал это. В ужасе смотрю на кусок мяса вместо лица лежавшего и только сильнее рыдаю.

– Пошли, сука, – рычит Давид, схватив за предплечье и волоча на улицу.