Валисия

Ожидание растянулось до бесконечности. Наконец дверь отворилась, и горгоны гурьбой ввалились внутрь. Они говорили все одновременно, так что разобрать, что их так растревожило, невозможно. Но больше всего меня волновала их бурная жестикуляция. Они с такой силой размахивали руками, обсуждая «наглость», «переход границ» и предстоящую «борьбу», что я вжалась спиной в стену так сильно, как смогла.

Хрум сильнее сжал мою ладонь и легонько потянул в сторону выхода. Я поднялась на цыпочки и постаралась ступать бесшумно. Короткий путь словно удесятерился. Мне всегда казалось, хожу быстро и тихо. А тут хоботник, да и только.

Круглый проем слабо подсвечивался, позволяя ориентироваться на него. Приятеля не видно, но судя по расстоянию от меня до двери, он уже рядом. Точно в ответ на мои мысли, свет начал отдаляться: открывает, значит. Больше всего хотелось пнуть приятеля, чтобы поторопился, но я сдерживала неблагородный порыв. Сейчас важна не скорость, а осторожность.

Я вплотную приблизилась к свету. Еще чуть-чуть и пройду его. Сердце в груди бухало слишком сильно, и воздуха не хватало. Горло перехватило от рвущегося кашля, и я сдерживалась из всех сил, чтобы не выдать себя. Ну же, еще чуть-чуть.

За спиной наконец-то наметился выступ. Я занесла ногу, чтобы перешагнуть на другую сторону, и… уткнулась в препятствие. Оно сдавленно охнуло. Я отдернула ногу и замерла, стараясь не дышать.

Препятствие едва слышно шлепнуло, и я выдохнула. Для верности отсчитала до пяти и снова махнула ногой. Ощутила лишь воздух, приободрилась и замахнулась повыше. Сейчас перелезу и свобода!

Рывок, короткий полет и… я повисаю вверх ногами, а Шмыг в кармане вцепляется даже не в ткань, в кожу. А, ргушный горгон, не ушел-таки! Закралось нехорошее подозрение, что в отличие от меня, он видит в темноте. Потому и сумел расставить ловушку. Эх, кто же знал, что не все успели войти. Рано мы обрадовались, рано!

Движение вычислила по тряске. Висеть вниз головой ужасно неудобно. Поддерживать Шмыга, чтобы не вылетел, трудно. Скандалить боязно. А ну как, уронит: голова у меня одна, другой нет. Жаль себя, в общем. А так, несет аккуратно, за стены не задевает. Если не злить, авось уцелею. Когда Хрум свободен выбраться проще.

Мы плавно приближались к освещенной части подводного туннеля. По меркам горгонов, он шлепал быстро. Но у меня уже разболелась голова и затекли руки. Пытаясь отвлечься, я всмотрелась в ноги того, кто меня нес.

Я и раньше замечала, что горгоны отличаются от всех рас на суше, но только сейчас уяснила с отрезвляющей четкостью. Отчего-то казалось, что они ходят в обуви на подобие той, в которой мы плаваем. Но чем больше я всматривалась, тем отчетливей понимала, мой пленитель бос.

Удлиненные ступни ног имели слишком длинные, на мой взгляд, пальцы, которые соединялись перепонками. Да и ладони не лучше. Ргуш его раздери, если у него нет жабр. Зато теперь понятно, почему эти существа быстры вводе и неуклюжи на суше. А хитрости в них на всех хухриков вместе взятых хватит.

Вскоре навстречу нам выскочили запыхавшиеся горгоны. Судя по измочаленному виду, это те самые, от которых мы сбежали. Увидев нас, они так дружно и так шумно выдохнули, что я посочувствовала. Прослезилась бы, кабы сама не стала пленницей.

Отдышавшиеся горгоны всей толпой решили нас проводить. И вот тут-то я поняла, что до этого мы шли быстро и комфортно. Болтающая компания явно забыла про меня и оставалось только поражаться силе и выносливости того, кто нес меня. Я, конечно, мелкая и худая, но не прозрачная же!

Главная горгониха, как я прозвала ее, за явно женское взвизгивание, смерила меня грозным взглядом. Но я не прониклась и уставилась в ответ самым наглым взглядом, на какой способна. Не очень удобно качать права и висеть вверх ногами, но раз она отвернулась первой, значит я справилась.

Меня отнесли в отдельную коробку, похожую на ту, в которой мы жили в городе. Неужто они и правда считают их удобными?! Во всяком случае, отхожее место есть, лежак есть, если накормят и напоят, вовсе царские хоромы.

Радовалась недолго. Еду принесли, воду тоже и в таких количествах, что ясно, захватчики надеются на мирные переговоры. Вот только вместе с этим доставили и связанного, но непобежденного Хрума. Он так отчаянно брыкался, бодался и кусался, что горгоны не рискнули его распутывать. Плюхнули на лежанку, которую принесли с собой, и сбежали, а то доползет и цапнет.

Стоило двери закрыться, как я вытряхнула из кармана Шмыга и кинулась к приятелю. Веревки держались прочно. Чтобы не сломать зубы, пришлось воспользоваться заклинанием нарезки. Выстраивала его трясущемуся руками. Больше всего боялась, что не рассчитаю силу и разрежу не только веревку, но и друга.

Запустив заклинание, закрыла глаза, чтобы не видеть окровавленного искромсанного приятеля. Тот сдавленно охнул, подтверждая ошибку и чем-то бухнул, шваркнул, плюхнул.

– Да смотри ты! – рявкнул он.

Я открыла глаза: когда так орут, умирать не собираются. Глянула на обрывки веревок, на дверь и нашла личный источник шока Хрума. А его не так-то просто удивить. Рядом с нашими двумя лежанками появилась третья. Вроде ничего особенного, кабы не Ортегас, лежащий на ней. Вот так встреча! Всем встречам встреча! Одно не пойму, как им удалось скрутить скорпиуса да еще и довести до бессознательного состояния. У-у-у, кажется я начинаю боятся этих страшных существ.

Я смотрела на бывшего шефа и никак не могла определиться, чего хочу больше: испариться или самоликвидироваться? Стоило так тщательно прятаться, чтобы встретиться в плену. И ладно я – известная собирательница неприятностей, но этот что тут делает? А главное, кто теперь нас будет спасать? Признаюсь, я невольно ожидала, что связанный приворотом скорпиус нам поможет, и вот ему самому нужна помощь.

– А четко они его уделали, – восхитился Хрум, обходя вокруг лежала.

Остатки веревок он уже стряхнул. Больше ничего не напоминало о недавней битве и поражении. Новый кубик похож на предыдущий, разве что стены и потолок подозрительно выгнутые. Восторг приятеля я не разделяла, но и спорить не спешила. Скоро он и сам задастся тем же вопросом, что возник у меня.

– А что он тут делает?

Я же говорила, сообразит! Ох, до чего же неохота объясняться.

– Лежит отдыхает. Мы же отдыхаем. Почему он не может?!

– Так то мы, а то он, – глубокомысленно изрек Хрум и пристроился в изголовье лежака скорпиуса.

Я с тревогой наблюдала за тем, как приятель пристраивает ладони над головой бессознательного мужчины и тихонько бормочет. О целительных способностях астеридов я знала и раньше. Хрум не ахти какой специалист, но на меня до сих пор его способностей хватало.

– А может не надо? – не выдержала, отползая подальше.

Хотя ползи, не ползи, а дальше этой клетки не выбраться. О, придумала, мне же в уборную нужно. Я успела зайти, разобраться с загадочной дыркой в полу, которая, судя по свисту, ведет прямо в небо, выйти, а приятель все лечил. Тогда я уселась в угол, подальше от творимого безобразия. Увы, я даже из дальнего угла прекрасно вижу, что приворот действует. Вот влипла!

– Может, он устал и просто отдыхает? – а чем не вариант-то?!

– С сотрясением мозга? – Хрум кинул на меня подозрительный взгляд и не сдвинулся с места, продолжая сосредоточенно бормотать.

– Да какой там мозг? Был бы мозг, с сиреной бы не связался?! – ляпнула я и прикусила язык. Буквально! У-у-у, болтливая натура и чего мне не молчалось-то?!

– Надо же какие интересные подробности ты знаешь, – весело хмыкнул приятель, только взгляд остался чересчур серьезным. Он глянул на меня всего на миг и тут же сосредоточился на пациенте, но грустноватая настороженность выдавала, что он заметил оговорку.

– Заказ бывший. Я долго с ним возилась. Все привычки изучила, – выбрала я полуправду, умалчивая о причинах затягивания выполнения.

– Так бы и сказала, – расслабился Хрум и вернулся к своему лежаку.

– Так и говорю, – буркнула я, прикидывая что лучше: накрыться лежаком или распластаться на полу.

Пока я соображала, Ортегас рывком сел на импровизированной постели. Выглядел он диковатым и взъерошенным. Судя по виду, он лихорадочно соображал, где находится и кого бить первым. Мы переглянулись с приятелем и разом выпалили:

– Это не мы!

Скорпиус тут же обернулся на звук моего голоса, а я бухнулась на пол, изображая дохлую звездочку. Понимаю, что лишь оттягиваю неизбежное и расплата за содеянное настигнет, а пересилить себя не могу.

– Хухрик, – произнес Ортегас так удивленно, словно я последняя кого он ожидал тут увидеть. А комната на дне океана его значит не волнует?!

Я приподняла голову, махнула рукой и тут же поняла: ошиблась. Бывший шеф не признал меня, а всего лишь констатировал факт. Ргуш! Ргуш! Ргуш! Я же и правда хухрик! Надо же так попасться!

– Мой хухрик, – добавил он, расплываясь в глупой улыбке.

Он вскочил на ноги так быстро, что я тут же пожелала Хруму растерять целительские способности. Если бы не бывший друг, бывший шеф еще долго украшал бы собою кровать. Где-то на задворках сознания, мелькнула здравая мысль, что встреча все равно бы состоялась, но паники пересилила. Подняться я уже не успевала, потому вскочила на четвереньки и поползла.

Куда там?! От длинноногого скорпиуса и на двух ногах убежать не просто, а уж на четвереньках и вовсе не реально. Он в один широкий прыжок допрыгнул до меня и приземлился сверху, придавливая к полу. Ой-ей, да он каменный! Кто же его так откормил-то?

Я приготовилась к бесславной гибели, пожалела себя бестолковую, но уже в следующий миг поняла, что поторопилась выводами. Изнасилование определенно актуальней. А я против или нет? И как быть с Хрумом в роли подсвечника?

Пока я размышляла над без сомнения сверхважными вопросами, Ортегас, как куклу, развернул меня лицом к себе и принялся шустро вытряхивать из костюма. Ух, ты какой опыт?! Да я в него забираюсь дольше!

Вода хлынула внезапно, и я наглоталась ей прежде, чем захлопнула рот. Скорпиус поднялся на четвереньки. Он тряс головой, разбрызгивая капельки, осевшие на волосах. Вид у него был до того ошалелый, словно он долго-долго спал, а очнулся вовсе не там, где засыпал.

Извиваясь всем телом, я выползла из-под него и столкнулась с Хрумом, который держал опустошенное ведро. Так вот кому мы обязаны незапланированным душем?!

– Приворот?! – такими изумленным приятеля я раньше не видела. Тоже мне нравственный эталон нашелся?! Он же знает кто я! Так чего удивляется?

– Я неча-а-янно, – провыла я, – пра-а-вда!

– Нечаянно выстрелила из лука, который случайно взяла на работу? – Оп-па, мужская солидарность резко взяла верх над давней дружбой.

– Да не брала я его на работу! Он сам виноват! Скорпис. Не лук. Нечего было меня трогать, когда я на охоте! – Я поползла к лежанке. – Делаешь из меня какого-то монстра!

Я плюхнулась на странное ложе, похожее на кучу водорослей, высушенных и стянутых вместе. Да и воняют также. Хотя нет. Хуже. Наверное, чем-то пропитали, чтобы не рассыпались в труху.

– Да он по жизни оптимист как я погляжу, – успокоился Хрум, с любопытством разглядывая на нового постояльца. Тот тоже вернулся на лежанку и теперь злобным зубастиком глазел на нас. – Сперва под стрелы подставился! Потом сюда сунулся. Смельчак, ага!

В это время Ортегас сидел на выделенной лежанке и отрешенным взглядом смотрел в стену. Кажется, он даже не слышал насмешку. Это он из-за меня так разнервничался? Подумаешь, какая цаца! Я, конечно, сирене едва до подмышки достаю, но фигура у меня ого-го! Откуда знаю? Да все так говорят. Вот Хрум, хотя бы, и мама, и бабушка и вообще. Хотя нет. Хрум молчал. Но скорпиус все равно обнаглел. Обидно же!

Я отвернулась так, чтобы вовсе не видеть шефа. Бывшего! И от нечего делать всмотрелась в пол. Под ногами, над головой и за стенками – везде простирался океан. Жутко и красиво одновременно. Не удержавшись, постучала по полу, скребнула ногтем стену – на вид прочные. Прочнее ногтей всяко, а больше проверять нечем. Эх, если выберусь, то долго не смогу гулять по набережной, не вздрагивая. Выберусь ли?

– А где это мы? – голос Ортегаса прозвучал вымораживающе спокойно и феноменально надменно.

Значит, в перерывах между приступами любвеобильности, он превращается в шефа? Однако!

– На дне океана, – ответил Хрум тоном хорошо воспитанного мальчика.

Ох, не к добру!

– А что вы тут делаете? – уточнил скорпиус с таким видом, точно делает нам одолжение этим вопросом.

– Сидим в одной камере вместе с тобой! – я не вмешивалась в разговор, пытаясь сообразить, к чему ведет приятель.

– Что делаете на дне океана? – уточнил скорпиус, злобно сверкнув глазами. На его скулах проступили желваки, а руками он уперся в лежанку. Чтобы не заехать по наглой рыжей физиономии кулаком, я полагаю.

– Видишь ли, – приятель задушевно улыбнулся, и я пожалела об отсутствии воды под рукой. Своими силами мне их не разнять! – у нас экзотический медовый месяц. Все давным-давно проплачено. А ты испортил такую насыщенную программу. Вот зачем ты тут, а?

Вопрос шеф (бывший!) проигнорировал. Обернулся ко мне и рявкнул, почему-то, на меня. А я, между прочим, вообще, молчала.

– Какой еще медовый месяц?

– Обыкновенный, – выдавила я, чувствуя, как улыбка намертво прилипает к лицу.

– Обыкновенный… обыкновенный… значит…

Он наступал медленно и неумолимо как хоботник. Впрочем, хоботник слишком труслив. На зубастика он больше похож. Вон какой оскал зверский!

Сперва я отползала, потом пятилась, а потом опрометью бросилась в уборную. Какая никакая, а дверь! Это же надо так ошибиться: кажется, бить будут именно меня!

– Валисия! Открой дверь! – он дубасил по двери с такой силой, что та вздрагивала от каждого удара.

Ага, нашел дуру. Я жить хочу!

– Ва-ли-си-я! – проорал он в такт собственным ударам. – Открой дверь! Мы просто поговорим.

Жаль моего лица он не видит, иначе бы понял, почему я молчу. Говорить с челюстью, приросшей к полу, очень неудобно. Поговорим? Просто? Он серьезно?

– Валисия!

Заело его что ли? Но больше всего меня волновало, сколько продержится дверь? И останется от меня хотя бы мокрое место, если она упадет?

– Валисия!

Не останется! Петли он почти вырвал. Пару ударов и прощай хухрик!

– Хватит! Замолчи! Отойди! – гаркнула я, перекрикивая шум, и добавила со всей возможной важностью: – Я выхожу.

Удары стихли. Не знаю, отошел ли, но орать перестал. Эх, два раза не умирать, но, если что, похороните меня в океане. Иду навстречу смерти и судьбе!

Ортегас отступил на два шага, но садиться не стал. Я глянула на обалдевшего Хрума, который не ожидал столь бурной реакции. Да и я тоже, что уж. Очень хотелось попросить приятеля выйти. Да вот некуда. А дверь в уборную от подслушивания не спасет.

– Я слушаю! – кивнул шеф (бывший!), не теряя важности.

– Я извиняюсь. Очень-очень сильно. Честно-честно, – я прибегла к излюбленному методу: заговорить до опупения.

– За что именно? – он приподнял брови и казался почти спокойным. Почти. Кулаки-то не разжал.

– За все. Вот сразу за все. И за заказ. И за приворот. Я не хотела. Вот честно. Приворот случайный. Заказ не выбирают.

– А слила зачем? – скорпиус отступил к лежанке, но садиться не стал.

– Не заплатили, – призналась я, решив, что хуже быть уже не может.

– Зря он так, – хмыкнул он так мрачно, что я пожалела заносчивого коротышку. Не с тем противником он связался. Ох, не с тем. Впрочем, а сама-то?!

Я всмотрелась в лицо Ортегаса, вроде, не злиться. Скорее прикидывает варианты мести.

– А как ты меня нашел? – ну не Хрума же он искал. Они вовсе не знакомы.

– А это, – он многозначительно улыбнулся и насмешливо добавил: – Большой-большой секрет.

Хм, узнаю шефа. Гад и насмешник – вот он кто.

– Это все просто замечательно! – вмешался Хрум в наш разговор. – Но может сперва решим, как будем выбираться? А разобраться в отношениях вы и на суше сможете.

Приятель явно злился, только непонятно от чего. Лучше бы порадовался, что я такая дипломатичная. Не то, что он!

Все это время Шмыг сидел в углу и любопытно посверкивал глазами-бусинками, наблюдая за происходящим. Стоило скандалу выйти на новый виток, как он вздохнул с тоскливым видом, передернул ушами и почапал мискам с едой. Я проследила его путь и бросилась перехватывать. Нет, еды для него не жаль, но миски всего три. Не готова я есть из общей посуды даже с очень чистоплотным шмыгриком. Подхватив мелкого, я скаканула к двери.

Всего четыре-пять ударов и дверь распахнулась, точно горгоны караулили нас. Неужто боятся, что сбежим? И это после двух неудачных побегов… м-да, да мы гроза всех подводных жителей! Не удивлюсь, если однажды про нас сочинят жутковатые байки.

Вошедшие горгоны, замерли в проеме. Они не рискнули шагнуть в кубик, выставив вперед странные рогатины. Это чтобы мы приблизиться не смогли, что ль?

– Прекратить шум! – булькнул тот, что стоял дальше от меня.

Его перепончатые уши разрослись до того размера, что походили на корону. Вот кому главным водовиком надо быть. Посмотришь, сразу видишь с кем имеешь дело. Держался он прямее соратника, и казался не таким испуганным.

– У меня питомец голодает, – хлюпнула я носом, как можно громче, демонстративно утерла несуществующую слезу, и подсунула Шмыга под нос стражникам.

Первый – с брюхом похожим на бочонок, шарахнулся в сторону, с брезгливостью глядя на опешившего шмыгрика. Брюхо горгона колыхалось так сильно, того и гляди перельется через край. Коронованный – округлил без того выпуклые глаза, принюхался и осторожно потрогал пальцем.

– Корм для рыбок ему подойдет? – уточнил он деловито и отодвинул рогатину.

– Какие рыбки? Разве похож он на рыбку? Он полноценный шмыгрик! И ест тоже, что и мы, – стражник выразительно глянул на еду, и я поспешила пояснить, пока он не решил, что над ним изощренно издеваются: – Мисочек мало. Ему нужно целых две. Под еду и под воду.

– Будут, – коротко бросил коронованный, и оба стражника сбежали, захлопнув дверь.

Процесс закрывания мы разглядывали втроем, даже вчетвером, если считать Шмыга. Не знаю, что выискивал мелкий, а меня интересовали заклинания, что навешивают после закрытия. Конечно, их можно отследить и после, но в момент установки – проще всего.

– Ничего особенного, – небрежно хмыкнул Хрум, не глядя взял миску с принесенной едой. – Я на раз сниму.

– Вот поэтому они и караулят, – хмыкнул Ортегас, придирчиво изучил содержимое тарелки и тоже приступил к еде.

– Эй, а я?

– Что ты? – вежливо поинтересовался вернувшийся Коронованный. В руках он держал целых три пустых миски, вложенных друг в друга, и большой кувшин с водой.

Я выпустила Шмыга, забрала доставленное и ткнула тарелками в нагло жующих мужчин:

– Они все съели! И даже не подумали обо мне-е.

В это раз горгон поставил заклинания еще шустрее, а вот вернулся в тот миг, когда я уже уверилась, что сидеть голодной. С шмыгриком-то вредные астерид и скорпиус поделились, наполнив его мисочку, а меня проигнорировали. Бессердечные.

Еды принесли в таких количествах, чтобы наверняка больше не возвращаться. Я оценила и поняла коварный замысел подводных жителей. Мы лопнем от обжорства, потому как кроме еды, тут больше заняться нечем. Пока пара горгонов вносили еду и кидали любопытные взгляды на Шмыга, Коронованный стоял с нацеленной на нас рогатиной. Он у них самый смелый, да?

Пара, оставила еду и вышла, а я крикнула вслед отчаянному горгону с короной на голове:

– А как же мирные переговоры и взаимовыгодное сотрудничество?

– Его мокрейшество готово на уступки? – вопросом на вопрос ответил тот, оставив маленькую щель для удобства разговора.

– Мокрейшество? – хором переспросили мы с Хрумом и переглянулись.

Коронованный решил, что сказал слишком много и шустро захлопнул дверь. Он восстанавливал заклинания, а мы осмысливали услышанное. Нас приняли за пособников Ириа. А кто же тогда наши стражники?