Валисия

Ужин, совмещенный с обедом, прошел в молчании. Объевшийся Шмыг традиционно заснул в пустой миске и как никогда походил на шарик. Хрум с тоскливым видом ковырялся палочками в странном вареве из морепродуктов. Ортегас – с презрительным, отчего складывалось впечатление, что делает величайшее одолжение всем, снисходя до недостойной еды.

Ни вилок, ни ложек нам не принесли. Зато снабдили парой ровных палочек, которыми пришлось выковыривать гущу, а уж после пить бульон, поднеся чашку ко рту. Немного неудобно, но, когда голоден, на мелочи, вроде этих, не обращаешь внимания. Приспособилась я не сразу, и не раз окатила себя горячими жирными каплями, но в конце концов приноровилась насаживать на палочку кусок и нести ко рту, придерживая второй палочкой.

– Не пойму, куда они вилки-то дели? – Хрум задумчиво выискивал подходящий для ловли кусок. Судя по выражению лица, занятие это ему настолько надоело, что он всерьез раздумывал над выбором: поголодать или приспособиться. – В столовой же были. А тут и миски побитые. Скол на сколе и сколом погоняет.

– А хлеб тебя значит не удивляет? Только миски. В столовой его не было. Так откуда он здесь?

Ортегас выразительным взглядом обвел ту прозрачную коробку, в которой мы оказались, и спросил:

– А где здесь столовая?

– Твой знакомый: тебе и объяснять, – отбрехался приятель и поднял миску повыше, чтобы никто не усомнился, как он занят.

– Не знакомый, – поправила я и шеф (бывший!) приподнял брови. – Работодатель, вот он кто. Бывший!

– Ну-ка, ну-ка, уточни свои служебные обязанности, – Ортегас уперся в меня тяжелым взглядом. Чтобы хоть как-то отгородиться, я согнула ноги и обняла их руками. – Я что-то запамятовал. А ты столь загадочно себя вела перед тем, как самовольно покинула рабочее место, что не знаю, что и думать.

– Хорошо-хорошо. Не работодатель – заказ, – призналась я. Небо не разверзлось, и пол не провалился, а шеф (бывший!) даже не удивился.

– Вот и называй вещи своими именами. Не знаю чьей работницей ты была, но не моей точно.

– Вот и называю! Если мы разобрались, я продолжу? – злость и так булькала, грозя выплеснуться, а тут еще он небрежно кивнул, лениво разглядывая рыб над потолком.

– Раз заняться тут нечем, выкладывай ваши проблемы.

– Наша главная проблема – этот кубик. Но к тебе она, конечно, не относится.

– Ваша главная проблема – отсутствие мозга. Хотя бы одного на двоих. Зачем вы потащились на дно океана? Жить надоело?

Объяснение Хрума, исторические данные и карта, вдруг, перестали казаться логичными и понятными. Мы с приятелем поглядывали друг на друга, невнятно блеяли и не знали, что сказать.

Ортегас, довольный произведенным эффектом, хмыкнул:

– Что ж факт отсутствия мозга неоспорим. Выкладывайте дальше.

Как объяснить наше присутствие тут я не придумала, зато коротенько рассказала и про нежданную встречу и нападение, и про город, и про плен, и про цветок, и про побег.

Чем больше шеф слушал, тем сильнее округлялись его глаза, а хвост стучал все яростней. Стук привлек рыбок и теперь они пестрой стайкой кружили под полом. Еще немного и он их выдрессирует.

– Как… как можно устроить такое за столь короткий срок и столь скромными средствами?

– У нас бога-а-тый опыт, – Хрум впервые влез в разговор. – Правильно жить – ужасно скучно.

– Ваша жизнь чересчур уж веселая, – проворчал шеф, откладывая миску и поднимаясь. – Наспех это не разгрести. Кто как, а я спать.

***

Вода в уборной тут оказалась только холодная, зато пресная. Текла она тоненькой струйкой из расщелины в стене, к которой приходилось тесно прижиматься, чтобы хоть немного попадало на тело. Можно насобирать в корыто и облиться, но для этого запасаться вожделенной жидкостью придется с утра. А потом караулить, чтобы кто-нибудь, не буду тыкать в соседей по камере, не опорожнил запасы.

Что порадовало, так это отсутствие внепланового аквариума в кубике. То ли он тут вовсе не предусмотрен, то ли желающие спят прямо в океане. На всякий случай мы с Хрумом обшарили пол, не нашли ничего похоже на слив и с облегчением уползли на лежаки. Хоть выспаться нормально без этого вездесущего запаха водорослей.

Устроиться на жесткой лежанке удалось не сразу. Сперва пришлось выселять Шмыга, который переехал в его третью, свободную, миску. Потом привыкать к похрустыванию и странному запаху «кровати» и дожидаться, когда остальные перестанут «хрустеть». А когда я таки устроилась, зачем-то открыла глаза.

Ортегас не спал. Он едва слышно посапывал рядом и не шевелился, но, все-таки, не спал. Не знаю почему я так решила, но ощущение наигранности происходящего не оставляло. Я как-то запоздало сообразила, что ложиться надо было рядом с похрапывающим Хрумом: какая-никакая, а преграда. А тут, лишь руку протяни.

Я и протянула. Зачем? Наверное, убедиться, что он спит, а остальное лишь неуемное воображение. Осторожно прикоснулась к его плечу, провела вниз до груди и отдернула руку. Уф, показалось. Снова взбила лежанку, улеглась поудобней и с блаженством закрыла глаза. Утром. Все утром.

Продержалась я капель пять: ощущение чужого взгляда не отпускало. Что за ргуш? Открыла глаза и чуть не заорала, вовремя зажав рот ладонью. Напротив, светились две точки. Точнее даже не светились, а слабо поблескивали. «Океан. Точно океан. Мало ли что в нем проживает. Оно и светится», – как мантру повторяла я про себя по кругу, но помогало слабо.

– Не спишь, – шепнула я.

Точки мигнули, подтверждая догадку. А я и не знала, как в темноте выглядят глаза скорпиусов. Жуть какая.

– Ты видишь меня? – зачем-то же они посверкивают?!

– Силуэт.

Счастливчик! Я и этого не вижу. После того как мы погасили осветительные шары, показалось, что ослепла. В уборную ночью на ощупь добираться придется. Ргуш, о чем я думаю? У меня тут привороженный скорпиус не спит. Вот, что важно!

Слабое похрустывание заставило насторожиться. Это же Хрум ворочается во сне, да? Я обманывала себя целую вечность, пока соседняя лежанка не подъехала вплотную. Ргуш! Ргуш! Ргуш!

Так быстро я еще не отползала. А уж на лежанке верхом – и подавно. Поскрипывание в стороне прекратилось. Неужто догадался что ему тут не рады. Он молчал и только глаза сверкали в темноте.

– Ты же понимаешь, это не твои эмоции?! – уточнила я без особой надежды на успех. Кажется, ночь провоцирует приступ. Если бы я только знала как отметить ргушев приворот!

– Ты же знаешь кому я обязан им?! – зло ответил он.

Наступил мой черед молчать. И вроде не так уж и виновата: никто не заставлял его лезть под стрелы, а стыдно жуть. Хорошо, в темноте не видно моих щек. Хорошо, не существует заклинания, способного приоткрыть мысли. Пусть считает недотрогой. Так лучше для всех. Он вернется к сирене, которая снова простит, как и всегда. А я. Я забуду все!

Но сейчас-то, что делать? Спокойно уснуть рядом не получится. Я всматривалась в две блеклые точки и размышляла. Мой главный козырь: хитрость и внезапность. Силой скорпиуса не одолеть, а уж в темноте, тем более. Вот и буду хитрить. Одеяло есть, магия тоже со мной, а заклинание на Хруме уже проверено.

То, что сработало, поняла не сразу. Лишь, когда светлячки глаз заметались, поверила. Я вслушивалась в нарастающий хруст и отчаянно надеялась, чтобы мощи запеленывающего шефа одеяла хватило. Вместе с усилением шелеста, нарастала и моя паника. Неужели высвободится? Хвост у него ядовитый, но вроде не острый.

– Что это за дрянь, Валисия? – рявкнул Ортегас, признавая бессилие перед магией. Хрум всхрапнул с соседней лежанки, точно поддерживая вопрос.

– Защита, – шепнула я так тихо, что сама себя едва услышала.

– От кого? – еще больше вызверился шеф.

– От моей магии. Зато утром ты будешь твердо помнить все, что делал ночью.

Шеф то ли хмыкнул, то ли кашлянул с соседней лежанки и закрыл глаза. Он еще шуршал, устраиваясь удобнее, но я уже поняла: в этот раз победа за мной.

Уснуть не могла долго. Уже и беспокойный шеф заснул, а я все крутилась. Зато, когда открыла глаза, Хрум и Ортегас деловито завтракали и шепотом спорили. Я же ощутила себя шпионом в засаде: затаилась и прислушалась. Когда еще такой шикарный шанс выпадет узнать хоть что-то. А то все только и делают, что от меня чего-нибудь скрывают, вот!

– Зачем сложности, если Валисия может уйти в любой момент? И позвать помощь для нас, – Ортегас макал корку хлеба во что-то жидкое и рыбное. Чувствую я возненавижу эти дары моря: уже начинаю.

– В том-то и дело, что не может, – Хрум крошил хлеб в похлебку, которая стремительно превращалась в хлебную кашу. – Эти туннели то ли часть города, то ли соединены с ним. Поэтому и вышло. Погружной дом отделен водой, суша – тем более. Лиса не может пройти сквозь воду. Потому мы и застряли.

Обдумывая ответ, шеф сосредоточился на еде, черпая жижу с тоскливой брезгливостью. Рядом с ним пристроился Шмыг, который уминал хлеб, развернувшись попой к миске. Даже его эта морская диета притомила.

Увлекшись подслушиванием, я не сразу сообразила, что кое-кто самостоятельно освободился. Пришлось быстро «проснуться». Одеяло на соседнем лежаке напоминало вывернутый на изнанку кокон. Значит, без помощи Хрума не обошлось. Вместе небось вытягивали. Что ж, метод работает. Не самый лучший способ защиты, но коли другого нет – сойдет.

Я показушно потянулась, «сонно» кивнула на приветствия и потопала в уборную. Ни зубной щетки, ни мыла, ни даже расчески – нет, но хоть в лицо водой плеснуть после сна. Мой торжественный выход совпал с приходом тюремщиков. Горгоны целились рогатинами и выглядели ужасно грозными. Раньше, я бы впечатлилась, а сейчас чуть не расхохоталась, глядя на этот балаган. Переизбыток впечатлений, однако.

Хрум и Ортегас вовсе проигнорировали «гостей». Они продолжили завтракать, словно ничего не обычного не происходит. Даже Шмыг не обернулся, лишь хвостом замел по полу сильнее. Удивительное единодушие.

– Дует что-то! – шеф выразительно повел плечами. Горгоны в ответ выразительно тряхнули гигантскими рогатками.

– Странно. Закрыто ж все, – Хрум умудрялся смотреть вскользь гостей. Обычно выпученные глаза тех, резко сузились.

– Так опахала-то туточки, – я кивнула на предмет устрашения, силясь сообразить с какой целью мужчины старательно злят стражей.

Рогатины выстрелили слаженным залпом синеватых потрескивающих молний. Я метнулась к уборной, оставив маленькую щель для обзора. Ортегас первым прижался к полу, Хрум за ним, предусмотрительный Шмыг помчался ко мне. Он как раз юркнул в щель, когда первая молния, чиркнула над головами лежавших мужчин и срикошетила от стены, а за ней еще и еще.

Нашкодившие горгоны кинулись вон, но дверь, к сожалению, запереть не позабыли. Искристые шарики танцевали одним им известный танец, оставляя оплавленные пятна в местах удара о поверхность. Парочка таких отпечатков красовалась в изголовье Хрума. Ортегас, лежал неподвижно, но ловко отбивал снаряды хвостом, не подпуская их к себе. Вот это реакция! Где бы мне раздобыть огнеупорный и ядовитый хвост?!

– Все-таки оружие, – пробормотал он.

– Они разозлись! – торжествовал Хрум почему-то шепотом.

У-у, психологи доморощенные, а что с результатом-то делать теперь? Дал же ргуш компанию!

Я приоткрыла дверь чуть посильнее, так чтобы пролезла рука, прицелилась и выстрелила струей воды в промчавшийся мимо шарик. Тот ярко сверкнул, пшикнул и с шипением погас. Живем!

Воодушевившийся Хрум взвился и заплясал между смертоносными огоньками. Он ловко расшвыривал водяные шарики, которые выпускал прямо из ладоней.

– Пшик! Пшик! Пшик! – заполонило кубик.

Ортегас уселся на пол и хвостом направлял нам молнии, дабы ускорить процесс очищения. Втроем мы справились на редкость быстро. По крайней мере, вернувшийся коронованный горгон выглядел так, точно узрел чудо. Неужто эти огоньки столь опасны? Хорошо, что в нас не попали.

– На выход! Верховная водява ждет вас! – горгон состроил невозмутимое лицо и указал рукой на дверь, как будто сомневался в наших умственных способностях.

Ортегас с Хрумом вышли первыми, а я прихватила Шмыга и тарелку с завтраком. А то заберут, решив, что я объявила голодовку. В тоннеле обнаружились стражники с недовольными физиономиями. Никак расстроились, что промазали с такого близкого расстояния.

Нас привели к перекрестку из туннелей: куда мы так неудачно перенеслись в предыдущий раз. Тогда в пылу боя я мало что поняла, сейчас рассмотрела, как следует. Кубик, размером чуть больше той клетки куда посадили нас, ничем от нее не отличался. Ну кроме отсутствия дверей и скрестившихся коридоров.

Я ожидала нечто величественное, учитывая чья аудиенция нам предстоит, а тут та же пустота и отсутствие стульев. Стража стоит «на вытяжку». В центре слишком громоздкое сооружение из кораллов. Мощно и бестолково, учитывая размеры помещения.

– Ее Подводное Мокрейшество Верховная Водява Горгонии Лойя. – пробулькал сгорбленный горгон, стоящий у одного из выходов, откуда тотчас показалось чудо.

Это определенно была горгона, чей пол впервые удалось определить по имени. Ее плоскую фигуру ничуть не красил сетчатый костюмчик, да и змейки-волосы висели с такими кислыми мордами, что захотелось поделиться завтраком. Впрочем, заверни меня в спиральки, мое лицо похуже будет.

Водява важно дошлепала до кораллового сооружения, подозрительно сильно бряцая при ходьбе. Я всмотрелась в полумрак и открыла рот от изумления: каждый пальчик на ноге украшало колечко. Как она идет и не падает? Расфуфыренная дама цокала и цокала, а меня осенило: да это же трон! Вот так раз. Ничего тут нет, а трон есть. Надо же.

– Итак, ты выбираешь жизнь или смерть? – неторопливо вопросила дама удивительно звонким повизгивающим голосом.

– А почему ты обращаешься только к одному? Нас тут трое вообще-то! – влезла я, зачерпнув ложкой рыбный суп. Шмыг оскорбленно впился в меня коготками, и я торопливо исправилась: – Четверо, то есть.

Водява не удостоила нас даже взглядом, зато Коронованный снисходительно пояснил:

– Ее мокрейшество обращается к каждому из вас. Это традиционная форма приветствия.

– А так вы всех гостей ставите перед выбором жизни или смерти? – обрадовался Хрум, которого я поддержала энергичными кивками, не прекращая жевать.

– Ты не гость. Ты пленник, – отчеканила подводная главнючка, снова глядя мимо нас, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Жизнь. Мы выбираем жизнь! – влез Ортегас прежде, чем мы с Хрумом ответили.

– Значит, ты меняешь подданство! – глаза владычицы радостно сверкнули. Большим пальцем правой руки она ненавязчиво поглаживала особо крупный перстень с голубой жемчужиной, надетый на палец левой руки.

– Мы не откажемся от суши! Мы все равно туда вернемся! – выкрикнула я до того, как Оретгас зажал мне рот.

В пылу борьбы я нечаянно задела ложку и горячее варево уродливой кляксой шлепнулось точно на уникальную цацку. Владычица глянула на меня как на осквернительницу драгоценностей и принялась торопливо оттирать, тихонько бормоча проклятья.

– Мы еще могли договориться, – в никуда пробормотал шеф и смерил меня злобным взглядом. Я пощупала шею и голову. Ой, как жить-то хочется.

– При чем тут суша? – снова влез Коронованный, придвигаясь к трону около которого царила суета. Несколько горгонов оттирали забрызганное достоинство их водявы. – Вы отказываетесь от подданства его мокрейшеству. И переходите к повстанцам.

– Как мы может отказаться от того, чего нет? – изумился Хрум. – Мы не подданные вашего водовика. Мы не его сторонники. И не его помощники. Мы, вообще, с трудом сбежали от его гостеприимства и хотим назад.

– Сбежали? – чистая горгона вновь озаряла нас своим величием и презрением одновременно. Приметный перстень она полностью закрыла ладонью. – Так вы не его разведчики?

– Как вы могли подобное предположить? – я торопливо доела завтрак и сунула пустую тарелку ближайшему стражнику. – Он нас на цветотерапию направил. – Глаза дамы так выразительно округлились, что я поспешила пояснить: – Меня готовили к усмирению чувств. Но я… но мы… нечаянно уничтожили их цветочки. Оба.

Заявление произвело фурор. Горгоны возбуждено зашептались и недоверчиво посматривали на нас. Водява задумчиво уставилась на свои руки и вдруг прекратила злиться. Она тихо переспросила:

– Усмирин, уничтожен?

– Оба усмирина уничтожены, – въедливо уточнил Хрум.

– Тебе полагается награда! – объявила ее величество, разжав руки и хлопнув в ладоши: – Одно желание на каждого.

– Оно у нас общее, – хмыкнул Ортегас: – Вернуться на сушу. В воде нас ждет два погружных дома. Отпустите нас, и мы уйдем.

– Боюсь, это не в моей власти, – горгона задумчиво разглядывала колечки на ногах: – Если вы не сподвижники его мокрейшества, то ваши подводные штуки давно испорчены. У него есть очень сильные водное маги. Они на многое способны.

– Испортить погружной дом? Не может быть! – хором вмешались мы с Хрумом и переглянувшись хлопнули друг друга по ладоням.

– Проверьте, – ее мокрейшество смотрела удивительно снисходительно, как смотрят на несмышленышей. – Я дам вам сопровождение. Когда вы убедитесь, вы согласитесь нам помочь? У вас очень необычная магия. Среди нас таких магов нет.

– Когда убедимся, тогда и решим, – ответил Ортегас за всех сразу.

Сопровождать нас отправился целый отряд повстанцев, возглавляемый Коронованным. Надо хоть имя его выяснить, чувствую оно мне еще не раз пригодится. Уж больно часто встречаемся.

Путь от тоннелей мы преодолели в молчании и под прикрытием маскирующей магии горгонов. Они же обеспечили нас с Ортегасом возможностью дышать под водой. Стоило мне подумать, что лучшего способа избавиться от нас не придумаешь, как Хрум выразительно подмигнул. Я тут же успокоилась. Раз он страхует, значит все в порядке.

Погружной дом внешне выглядел, как всегда. Да и внутренне не изменился. А вот работать не хотел. Даже связь пропала. И ладно бы только у нас, но у Ортегаса творилась такая же ерунда. Подводный агрегат казался макетом самого себя. Попытки реанимировать пациента увенчались полным провалом и мы, признав бессилие, вернулись на базу повстанцев.

Наверное, у нас был очень красноречивый вид. Горгоны понимающе улыбались нам вслед, но заговаривать первыми не решались. В молчании мы дошли до зала собраний, где по-прежнему на коралловом троне восседала Лойя. Она благосклонно кивнула, увидев нас. Лицо ее сохраняло привычную невозмутимость, и лишь сжатый тонкогубый рот тоненько подрагивал.

– Мы готовы помочь вам, – объявил Ортегас за всех.

– Какая радостная новость! – Горгона всплеснула руками и подпрыгнула на троне, словно известие стало для нее неожиданностью. Хотя какая уж тут неожиданность, если она знала о поломках. А может сама поучаствовала в этом? Кто знает насколько можно ей доверять? – Столько необычных магов разом! Теперь-то нам есть, чем ответить!

Она еще трещала, а мы с Хрумом и Ортегосом осторожно переглядывались. Кажется повстанцы здорово преувеличивают способности «сухопутных» магов. Неужто и на этот счет у них есть парочка дурацких легенд?! Два новых мага – не велик прибыток, против целой армии. Что мы с Ортегасом сможем-то? А смочь придется, ведь по-другому нам не вернуться на сушу. И даже двоякодышащему астериду не преодолеть эту глубину…