Валисия

– Ты ответишь за это! – кажется владыку потеря меток взбесила меньше, чем потеря липовых ушей.

– Это ты ответишь! – прохладно бросил принц, направляя трезубец на него. Теперь его острия походили на молнии. Между ними проскакивали угрожающе потрескивающие мелкие заряды.

– Эй племянничек, ты же не будешь этим в родного дядю.

– У моего дяди уши были настоящими, – племянничек тыкнул в бок пленника трезубцем и того залихорадило.

Я смотрела как в беззвучном крики разевается рот, как крупная дрожь сотрясает тело и поняла, не знаю как он, а я это зрелище долго не выдержу. Шмыг перебрался на ворот костюма и высунул оттуда лишь любопытный нос.

– Хватит! – гаркнул Ортегас, который смотрел вовсе не творящийся ужас, а на меня. – Тащи бумаги. Козырей он лишился. Искать его, конечно, будут, но найдут теперь вряд ли. Да и кому он нужен в таком-то виде. Подпишет, как миленький.

Только сейчас я заметила, что с пленника крупными кусками сползает чешуйчатая кожа, обнажая гладкую и неожиданно темную. Глаза уменьшились до привычных, проявился четко очерченный рот и лишь змейки не претерпели изменений. Да и уши у него все же есть, только привычные нам, а не горгонам. Зрелище вышло до того дикое, что в кубике воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением, едва шевелящихся змеек. Шмыг, цепляясь одежду, спустился вниз и перебежками подбежал к кускам кожи. Принюхался, мотнул мордой и помчался обратно.

– Ваш? – не очень внятно спросил Бас. Змейки принца сохраняли спокойствие и лишь дрожали все сильнее, точно сдерживать их ему удавалось с большим трудом.

– Нет, – глухо ответил шеф. А я и не знала, что его можно ошарашить. До сих пор мне казалось, это не реально.

– Впервые вижу подобного ему, – отозвался Хрум из угла.

Ну раз и он впервые, то искать бесполезно. Мой приятель бывал везде. Такого бы точно не пропустил. Меня же интересовало другое. Я невольно вспомнила сказку о похищенной подводной принцессе. Выходит, не так уж она нереальна. В родне парня явно был кто-то с суши.

– Горгон я опознал. А кто второй-то? – Ортегас не скрывая любопытствовав пронзал пленника холодным взглядом.

– Второй? У него от горгонов только перепонки, змеи и жабры. Тут явно целый табор прошелся, – Хрум вышел из угла и наклонился, уперев ладони в колени.

– Подпись подделывать придется, – вздохнул Бас. Не дядя, его интересовал гораздо меньше. Личные счеты свести не получится, а родственники есть у каждого.

– Ты о другом думай, – Ортегас прекратил глазеть и с деловым видом уселся к столу. – Раз его подделку не опознали, то и твою не опознают. Запишешь пламенное отречение, которое Лиса и подложит.

– А дядя-то куда делся? – Хрум достал сухарик и вгрызся. Пленник никуда не денется, а у нас обед.

Принц приободрился и вновь угрожающе нацелил трезубец на липового дядю. Не знаю, как остальные, а меня затрясло от одного вида трещащих кончиков.

– А может не надо? Он и так все расскажет.

Ортегас хмыкнул и тут же подавил усмешку, Хрум, не скрываясь, рассмеялся, принц убрал молнии и вопросительно уставился на меня: мол, предлагай раз такая умная. Вот, я влетела носом в кучку хоботника. Но не отступать же. И шеф ждет. Эх, удивлять, так удивлять! Держись пленник, трезубец определенно гуманней.

Развенчанный монарх смотрел на меня с откровенной усмешкой. Это он зря, фантазия у меня буйная. Еще не известно, что страшнее. Для начала я решила его почистить.

Ошметки поддельной кожи смотрелись до того мерзко, что не убрать их – настоящее преступление. «Отскоблин» я использовала редко, предпочитая работать руками и ножом. Скоростное заклинание плохо разбирало, что скоблит, где скоблит и как скоблит и счищало все, что попадалось на пути следования. Однажды обивку с моего любимого диванчика отскоблило и полировку со стола.

Хрум, знакомый с моими любимыми приемчиками, шустро задвинулся в угол. Ортегас бросил на него задумчивый взгляд и передвинулся вместе со стулом, на который сидел. Очень наивный принц вообразил себя очень гордой птицей и не шелохнулся. И даже буравчик, закрутившийся вокруг стула пленника, ему ни о чем не подсказал. Смелый, но глупый.

Я отодвинулась к двери и прицелилась так, чтобы меня не зацепило. А то однажды ошиблась, и бойкая магия слизнула одежду, содрала лак с ногтей и краску с волос. Ногти-то ладно, а волосы я потом долго лечила, чтобы не быть похожей на пьяного игольника, искупавшегося в подсыхающей грязи.

Принц недоверчиво всматривался в пустоту и явно не понимал, чего я жду. Пленник гаденько ухмылялся и подхихикивал. И лишь Хрум с Ортегасом с любопытством разглядывали стену за спиной пленника. Мутное стремительно сменялось прозрачным и подбиралась к веселящемуся горгону.

Каркающий смех оборвался внезапно, как будто водовику воткнули кляп в рот. С вытаращенными глазами он походил на выброшенного на берег морского монстра, который еще жив, но понимает, что осталось недолго. Принц, наконец-то, заметил сыплющуюся ложную кожу и, не теряя достоинства, чуть-чуть сдвинулся.

Заклинание обнажило пятнистую кожу пленника, проредила его костюм, украсив интригующими дырочками, и поползло дальше. Добралось до границы, которую я установила и едва заметным отблеском погасло. Пленник шумно выдохнул и попытался оценить потери. Убедился, что цел, и ехидно ухмыльнулся принцу, который озадаченно разглядывал пострадавший рукав. Дырок на нем вышло меньше, чем на пленнике, но залатать не получится. Проще выбросить.

– Да боюсь я, боюсь! – отмахнулся бывший монарх. Вышло не убедительно и жалко.

– Продолжай, – кровожадно отозвался принц, не глядя на меня. Значит, промелькнувший в глазах пленника страх мне не показался.

После такого, не помешает и убраться, а то мусору ужас сколько. Заклинание «Непылин» всегда нравилось мне скоростью очистки и результатом. Один минус, использовать его лучше вдали от себя. Оно лучше поддается контролю, но если уж привяжется, то надолго. В этот раз очистку начала снизу.

Куски сброшенной шкурки пришли в движение, двигаясь по кругу. Ураганчик набирал силу. Монарх уже не веселился, но и испуганным не выглядел. Ветер подхватывал и подбрасывал вверх ошметки кожи, мелкий сор и бумаги, оставленные на краю стола. Скорость потока все усиливалась, пока ураган не трансформировался в шарик, раскручивающийся вокруг головы пленника. Оглушительное «Апхчи» сдуло шарик в сторону, но ненадолго. И новый оглушительный чих на него уже не подействовал. Шар мстительно ускорился и подсветился искрами, как бы показывая, что таки почистит всех, даже тех, кто не согласен.

Чихания стали непрерывными, а стул затрясся, точно сидящий на нем бился в припадке. Рядышком надрывался принц, который плюнул на гордость и величие и помчался поближе ко мне так быстро, что даже стул не захватил. Укоризненно почихал в мою сторону и передвинулся к углу, облюбованному Хрумом и Ортегасом. Те наблюдали за происходящим с таким умильными лицами, что любо-дорого смотреть.

Шарик, наконец, решил, что собрал достаточно дряни и начал сжиматься. Изнутри раздался вопль ужаса, который я хладнокровно проигнорировала. Пленник забился, пытаясь ускакать вместе со стулом, но шар переместился следом и снова сжался. Бывший монарх больше не чихал, но дышал хрипло и надрывно. При этом он умудрялся поскуливать и вздрагивать, словно через тело проходят заряды. Шар сжался в последний раз, и таки истаял, оставив легкий запах мяты. Самозванец встряхнул головой и жалобно протянул:

– А может, трезубец?

– Неа, я еще не закончила.

– Уберите ее от меня! – взвизгнул он, подпрыгивая вместе со стулом.

– А ты не хочешь стать нашим палачом? – змейки принца поднялись столбиками и раскачивались, словно пребывали в трансе. Это он меня гипнотизирует или себя подбадривает? – Нам такие специалисты нужны.

– Она еще у меня долг не отработала, – веско обронил Ортегас, скрещивая руки на груди. – Очень большой долг.

– Как только всем долги отдам, сразу к вам! – пообещала я, разминая пальцы.

Так, что там у меня еще интересненького есть? Разобрать бардак по полочкам не получится – пациента разорвет. Повесить на просушку – места мало, головой в потолок влетит. Стремительная сушка в лицо – а вдруг задохнется? Может змеек покрасить? Будут приятненького желтенького цвета. А то темно-коричневый меня удручает.

Я почти решилась и разминала пальцы, формируя заклинание, когда Хрум осторожно напомнил:

– Нам она живым нужен. Пока живым.

Неужто у меня такой кровожадный вид, что даже хладнокровный приятель пожалел бедолагу. Я обернулся: принц смотрел на меня с восторгом, а Ортегас, похоже, просчитывал насколько безопасно спать в одном кубике со мной. А пожри всех зубастик, как всегда, хочешь произвести впечатление, а в итоге…

– Да не убивал я деда. Сам помер, когда меня увидел. Я тело и припрятал. А ты бы не воспользовался?

– Я бы и так занял трон, как единственный наследник, – отозвался принц, которому эта реплика адресовалась. Он, вдруг, погладил пальцем перстень. Только, тогда я и заметила, что ушлое кольцо вновь на месте. Страхуется, стало быть, от вранья.

При фразе «единственный наследник» пленника ощутимо тряхнуло. Он с такой ненавистью уставился на Баса, словно тот виноват в происхождении. Я тут же засобиралась назад. Все, что хотела, я узнала. Интриги липового дяди и настоящего племянника меня не интересуют. Пусть большие мальчики дальше балуются игрой в политику, а мне отдохнуть нужно и сил подкопить. Завтра уйма дел в городе.

***

Проснулась я от шума. За дверью, судя по звуку, бегало целое стадо хоботников. Гомон стоял такой, что даже меня, умеющую спать стоя, сидя и лежа, проняло. Пока я протирала глаза, Ортегас выпутался из-под одеяла и в одних трусах выскочил за дверь. Я кинулась следом. Не поучаствовать, поглазеть.

До сих пор хитроумный шеф умудрялся вынырнуть из уборной в тот момент, когда Хрум уже гасил освещение. А может, ушлый приятель делал это нарочно. Но не кричать же: «Эй, мне любопытно!». А тут такой шанс.

Я встала чуть позади и неторопливо заценила широкую спину, узкие бедра, рельеф мышц и… хвост. Вполне симпатичный и вовсе не пугающий. Я нагнулась и кончиком ногтя подцепила резинку трусов: сейчас узнаю точно, откуда он растет. А то скорпиусы не очень-то жаждут рассказать о своей анатомии. Ортегас полуобернулся ко мне. Проказливо ухмыльнулся и кончиком хвоста щелкнул мне по носу.

Палец я отдернула быстро, но притвориться, что меня тут не стояло, не вышло. Я исподлобья посмотрела на шефа, послала устрашающий взгляд и громко крикнула в толпу носящихся хоботников, тьфу, горгон:

– Чего случилось-то?

– Заложник пропал! – ответили они в разнобой.

– Как пропал?

– Совсем пропал! – панически пискнул кто-то.

Так-так, пора одеваться или принца я встречу в нижнем белье. Он без Хрума никуда, это я уже выяснила.

– А ничего так задница! – похвалу Ортегас подкрепил шлепком, придавая мне ускорение.

«Только задница? А остальное? Все он доигрался!». Одевалась я, злобно сопя и строя каверзные планы. Главное, не забыть. А то как обычно позлюсь, успокоюсь и «сдуюсь». Все мои беды от отходчивости и жалостливости. Но этому я точно отомщу. Я замуж за него выйду. Вот!

Я успела умыться, одеться и даже перекусить, когда примчался принц. Глаза вытаращены, впрочем, это их естественное состояние, змейки непрерывно шипят, трезубец светится. Он его вообще из рук не выпускает? Из сбивчивой речи Баса удалось выяснить, что развенчанного монарха отвели в кубик, схожий с нашим, тщательно заперли дверь и опечатали охранной магией.

В этом месте Ортегас коварно усмехнулся, но промолчал. Нас остановил от взлома шлюз. Его мокрейшество провел в подводном городе гораздо больше: времени изучить повадки горгон предостаточно. А раз так долго и успешно прятался, то умом точно не обделен.

– Когда обнаружили пропажу? – Хрум неторопливо переодевался, делая вид, что не замечает зрителей.

– Утром. Вечером он точно был.

– Уйма времени для побега.

– Как это уйма? А стража? А защита?

Ортегас с Хрумом слаженно вздохнули и напустились, почему-то, на меня:

– А ты почему до сих пор не под маскировкой?

– Так лжегоргон сбежал же.

– И что? Планы не меняются. Планы корректируются. Но твоя часть работы остается без изменений, – скорпиус произнес это так, что я сразу вспомнила: я тоже хочу на сушу. Очень-очень.

В маленькую горгону я преобразилась в рекордные сроки и выслушала сбивчивые инструкции. Силой со мной делилась пара неприветливых друзей принца, которые кидали на меня недовольные взгляды, словно это я их держу в плену, а не наоборот. В отместку силы я хапнула столько, что даже под водой смогу совершить несколько проколов.

Самое неприятное оставила на потом. Дворец подождет. И теперь я шла по просыпающемуся городу и монотонно напоминала себе, что идти нужно чинно, как горгоны, и ни в коем случае не вертеться, иначе плывучая маскировка выдаст меня.

Город практически не изменился. Горгоны все также неторопливы, кубики все также однолики, а улицы мало отличаются друг от друга, но словно дышится легче. Гнетущая тяжелая атмосфера, если не исчезла, то перестала давить, мешая не только двигаться, но и дышать. То тут, то там сквозили быстрые улыбки, которые тут же гасли, но надолго оставляли ощущение тепла. Точь-в-точь маленькие солнышки, зажигающиеся сами по себе.

Кьяи я нашла на работе. Он с такой скоростью орудовал ножом, что даже смотреть страшно. Пальцы в моем воображении отлетели уже не единожды. Он нахмурился, заметив меня и я, приложив палец к губам, поманила его за собой. Уверенно прошла к правильному закутку, дождалась его, подала сигнал и приподняла маскировку с лица. Он приветливо, во все клыки, оскалился и даже хлопнул меня по плечу. Не бывалый жест для горгона.

– Вот. Инструкция внутри, – я протянула сверток с порошком для снадобья. – Варить сам будешь. Раздавать тоже. Только осторожно. Внимательно читай инструкцию. Очень внимательно, – прибавила я.

Вообще-то Кьяи в списке, выданном принцем, не было. Я прибавила его по собственному почину. Но и не предупредить не могла. А в инструкции содержаться указания не только о способе варки зелья, но и о еще одном скором событии. Горгон кивнул с самым серьезным, то бишь угрожающим, видом, выхватил сверток и снова хлопнул меня по плечу. Я скопировала жест, бросила «Бывай!» и поспешила дальше. Список у меня длинный, а нужно еще во дворец успеть.

Успех с Кьяи меня приободрил и к следующему адресату я шла куда быстрее. Рты сами собой приоткрывались мне вслед, но догонять никто не рискнул. Да что догонять, даже просто не окликнул никто. Пришла-то я быстро, а дальше вышла заминка. Крупный горгон недружелюбно смотрел на меня. Змейки не шипели, но и сонными не выглядели. Ясно, что этот из «очнувшихся, и мне не доверяет.

Собиралась я в спешке. Меня с одной стороны торопил принц, с другой – маги, который кивали на водяву. Как-то за последнее время я привыкла к мысли, что самая заинтересованная сторона – это принц. Известие, что он сам по себе, стало неожиданностью. Не знаю, что за историю он заготовил для родительницы, да только та, похоже, верила – действует в ее интересах. Эти подводные квакушки – те еще змеи. Похлеще настоящих.

Горгон монолитно встал в дверном проеме и впускать меня не собирался. Глаза сузились, рот угрожающе приоткрылся – тоже мне боевая рыбка. Шутки шутками, а надо срочно что-то предпринять, пока меня не спустили с лестницы. Я скосила взгляд на сверток и, повинуясь наитию, осторожно хлопнула недружелюбного повстанца по плечу. Он задумчиво на меня посмотрел, треснул меня так, что я аж присела, и впустил внутрь. Уф, повезло.

В этом кубике оказалось чуть лучше, чем в остальных. Вроде ничего цветного нет, а смотрится приятно. Кроме лежанки у стены примостился диван, маленький столик и мольберт. Я невольно заинтересовалось исчирканным холстом и подошла поближе. На рисунке было лето. Наше лето. С солнцем, морем, раскаленной мостовой и зеленью.

– Похоже? – голос его звучал неожиданно глухо и довольно чисто. Я как-то привыкла к бульканью и невнятным голосам.

– Очень. Вы бывали у нас?

Он с сожалением мотнул головой:

– В архивах сохранилось описание суши. Правда читать подобное ныне не безопасно. Но я надеюсь успеть посмотреть.

– Я тоже надеюсь, увидеть ваш город другим.

И ведь не соврала. Уверенна, в иное время этот город сияет яркими красками и чудесами. Местные жителю любят и умеют создавать сказку. Просто я нашла их не в тот момент. Или, наоборот, в самый подходящий? Ведь, лучший миг – это миг помощи.

– Вот что, – горгон решительно забрал мой сверток и, покрутив в руках, вернул список назад: – Перечь я и так помню. Ты тут одна до утра провозишься. А я остальных подключу. Мы быстро разнесем. Возвращайся. Слишком уж ты выделяешься.

– Спасибо. Огромное-преогромное! – с чувством произнесла я и помчалась ко дворцу, стараясь не слишком спешить.

Дворец обезгоргонел. Тишина стояла до того угрожающая, что я то и дело оглядывалась. Шлеп, шлеп, шлеп – я вздрогнула и торопливо закрутилась на месте: никого. Пожала плечами и нарочито бодро пошла дальше. Шлеп, шлеп, шлеп – я подпрыгнула. Никого! Да что за наваждение?

В этот раз я шла очень осторожно. Подняла ног, медленно поставила. Снова подняла, снова поставила. Приободрилась и пошла быстрее. Шлеп, шлеп, шлеп. Сердце пропустило удар. Понадобилось безумно долгое мгновение, чтобы сообразить – это же я иду. Ргушная маскировка. Так я до цели не доберусь.

Затея выглядела безумной с самого начала. Что даст отречение, если толпа стражей превосходно видела и нападение, и итог. Глупость в квадрате, которую почему приходится воплощать мне. Первая задумка принца была неплоха: заставить его мокрейшество отречься лично и пригоргоно. Но сперва водовик оказался ложным, а после – сбежавшим.

Во дворце царило запустение, пожалуй, даже большее, чем в покоях его мокрейшества. С один отличием: тут было чисто. А так, стены помутнели от времени, обивка на мебели поистрепалась и пестрела потертостями, пол зашаркали до серости. И как это я раньше не заметила? Не пойму, для чего беглец ввязался в это, если присутствовал тут лишь номинально. Или лучше хоть как-нибудь, чем никак?!

Я наконец отыскала в этом лабиринте из коридоров и поворотов приемную его мокрейшества. А заодно кабинет Ириа, который как выяснили повстанцы, первым получал все распоряжения. Осталось всего ничего, зайти и подбросить отречение. Покои монарха посетила первыми и там на столе, что стоит напротив кровати, в кучке хлама расположилось трогательное письмо со слезливыми объяснениями происходящего. Кабинет показался слишком пустынным и неправильным. То ли дело обжитая спальня. И вот остался один шаг и можно возвращаться, а я не могу заставить себя его совершить.

Одно. Второе. Третье. Я веером запускала заклинания. Чисто. Точно чисто. Так почему так страшно? Четвертое я начала формировать, развеяла, дернула липовые змейки и решительно взялась за ручку двери. Немедля открыла и тяжело прошлепала внутрь.

Кабинет аж поблескивал от чистоты. Я невольно приоткрыла рот. Не то чтобы я такая уж неряха, но подобного в моей квартире не бывает. А тут даже ходить жутко: а ну как следы останутся. На всякий случай приподняла ногу и проверила, вроде чисто. Хотя, это для меня чисто, а как для Ириа неизвестно.

К столу я подбиралась, ступая так осторожно, как могу, а гербовый зачарованный документ на центр стола клала, вообще, не дыша. Кажется, я разгадала коварный план развенчанного водовика. В той помойке, в которую он превратил покои, чистюля советник не способен долго находиться. А значит и распознать подмену не может. На что только не пойдешь ради куска власти?!

Усмехнувшись, я развернулась к двери и уже уверенней пошла назад. Осталось всего ничего: найти неприметный уголок и вернуться назад. Мелочь и только.

И тут дверь открылась.