Глава 16.

Мирон Духов

Я бы пришёл. Очень бы хотел прийти сразу же, как она написала, если бы башка не кружилась после очередной драки за бабки. Ведь даже её сообщения заставляют меня улыбаться.

После встречи с этим сопливым мажористым Андреем и моими объяснениями мне нужно было выпустить пар. Его бить было нельзя, хотя очень хотелось. Особенно, учитывая какое он жалкое ссыкло, недостойное моей девочки. Богатое, обеспеченное предками ссыкло. А больше нихрена он из себя и не представляет. И это пиздец как бесит. Стоило подойти к нему ближе, чем на два метра, так он чуть не убежал от меня в истерике. Защитник, блядь, херов. Вот как мне её ему доверить? Да она бы сама переплевалась, если бы увидела этот цирк, сука…

И чтобы сбавить градус напряжения в теле. я вынужден был пойти на бой, кроме того, мне необходимы были деньги. Так что это стало неплохим вариантом для заработка.

Теперь же после трёх весьма непростых оппонентов у меня болит всё тело. Но сотрясение в этот раз не такое сильное. Откуда я знаю? Да потому что я хотя бы могу ходить, а не лежу пластом с ведром в руках в ожидании, когда мои кишки вырвет наружу и неделями ни хрена не жру. Аппетит не пропал – уже хорошо. Знаю не понаслышке.

Ещё мне надо забрать документы из универа. Я не смогу его больше посещать. Всё кончилось и надо мягко сообщить об этом Владу. Я не дотягиваю до образа обычного парня. Мне там не место. Ни по деньгам, ни по образу жизни. Еле встаю со своей койки, когда домой приходит Марат. Башка кружится, но я максимально собран перед ним. Иначе нельзя. Он же как акула чувствует слабые места… Я его, блядь, так ненавижу…

– Где твоя мамаша? – бросает зло, а я молчу, пожимая плечами. Скорее всего она у соседки Марго. Порой они общаются, но ему это незачем знать. – Щенок сегодня неплохо заработал, да?

Хотел отлежаться. Только поэтому сюда пришёл. Думал этого ублюдка не будет некоторое время, но ошибся. Он видел мою драку. Сидел в первых рядах и ставил конечно же на меня. Если я кого-то и не могу уделать, то это он… С остальными я спокойно раскидываюсь всегда.

– Тебе-то что? – кидаю недовольный взгляд в его сторону. Он и сам на мне неплохо заработал, но всё равно хочет показать мне место.

– А то, что должен делиться со старшими. Со своим отцом. И тон повежливее, сопляк.

– Ты мне не отец. Я купил вам жрачку. Считай мой вклад в то, что я здесь даже не живу, – выдаю следом и направляюсь в комнату, как вдруг ощущаю жёсткий удар в область рёбер исподтишка. То самое место, куда сегодня уже получал. Боль резкой вспышкой затмляет разум. В висках стучит. Скручиваюсь. Сука. Походу опять сломал ребро. Пидрила.

Нахожусь в сидячем положении около четырех секунд. Дышу. Отпускает, но в глазах до сих пор искрит. Только я не стерплю, я не слабак. И никогда им не был. Тут же разворачиваюсь и начинаю неистово его хуярить. Он ставит блоки. Один пропускает. Второй. Третий. У меня намного лучше получается его изводить. Я уже понял, что суть в выносливости. Он проверяет меня, и когда я выдыхаюсь, делает свой фирменный подлый удар в челюсть, от которого я, разумеется, успеваю увернуться. К этому я тоже привык. В этом есть свои плюсы. Когда долго мечтаешь повалить одного человека, все его приёмы становятся тебе известны.

– Щенок, нахер, – сплевывает кровь, так и не дотянувшись до меня. – Я тебя убью.

– Подойди, блядь, только! – мой кулак замирает возле его лица.

Не знаю, что он видит в моём взгляде, но не рискует подходить ближе. Стоит и дышит, вытирая кровь с губы.

– Сука… Повезло тебе, что я должен найти твою ебучую мать. А так бы пришиб к херам.

Дожидаюсь, когда он уйдет и просто оседаю на диван, обхватив руками туловище. Болит. Нестерпимо болит. Закатываю толстовку. Хреново выглядит, Мирон. Очень хреново… С каждым днём я заплываю всё новыми красками…

Выползаю на задний двор и иду к соседке через два дома. Марго – медсестра, молоденькая девчонка, помогающая нам без явной на то причины, а это очень выручает в подобных ситуациях. Ну, как молоденькая. Ей чё-то лет двадцать пять, кажется… Я не спрашивал никогда, но типа того.

Мать совсем никакая. Я смотрю на неё исподлобья, когда меня ощупывают ледяные девичьи руки. Порой Марго ставит ей капельницы или уколы. Помогает печени справиться. Хотя я понимаю, что это как мёртвому припарка… Так жить нельзя.

– Сынок, прости…

– Как ты?

– Не очень, – признается она и плачет. Я вижу, что ей больно видеть меня таким. Но это плоды её решений. Или же последствия слабости.

– Мирон, перелома нет, но возможно в твоём ребре есть трещина. Надо бы рентген сделать. Ты не можешь в таком состоянии ходить. Так нельзя, – объясняет Марго, нахмурив свои тонкие брови, и вводит мне обезболивающее.

Я уже привык к такому. Хоть иногда обхожусь и без него.

Но в такой ситуации уж лучше позволю себе выдохнуть и хотя бы несколько часов проведу не в скрюченном состоянии…

– У меня выбора нет, но спасибо за заботу. Я пошёл, – опускаю толстовку, перекидываю рюкзак на плечо и тяну матери деньги, зажимая их в её слабый кулак. – Вот. Спрячь. Только не трать на бухло, умоляю…

– Мирон, – она ещё что-то всхлипывает, а я просто целую её в макушку. Знаю, что потратит. Знаю, что всё равно пропьёт. А не дать не могу, потому что это мать. Как ни крути… И она всегда для меня ею останется.

– Я вытащу тебя отсюда. Всё изменится. Но позже. Мне надо идти…