Глава 11.

Я словно выныриваю из тягучего сна. Грудь все еще тяжело вздымается, но огонь, что прожигал меня изнутри, постепенно стихает. Первое, что я вижу, это сильное и обнаженное тело Маркура, мерцающее в полумраке убежища.

И тут же волна смущения накрывает меня так сильно, что хочется провалиться сквозь пол. Я резко отвожу взгляд, ищу глазами хоть что-то, чем можно прикрыться. Моя одежда разбросана неподалеку, но рукой мне до нее не дотянуться.

Командор садится рядом, освобождая меня от своего горячего тела, и я сразу же срываюсь с места, почти на ощупь хватаю первый попавшийся кусок ткани и спешно прикрываюсь, будто это может стереть то, что произошло. Пальцы дрожат, когда я пытаюсь натянуть одежду на себя, застегнуть пуговицы.

Я чувствую на себе спокойный и невозмутимый мужской взгляд. Ни смущения, ни поспешности.

За спиной доносится мягкий шелест, и я украдкой бросаю взгляд через плечо. Его защитная ткань возвращается, снова обволакивает тело командора, словно живая. Покрывает каждый мускул, каждую линию, скрывая от меня то, что еще мгновение назад было моим сокровенным открытием. Секунда, и передо мной снова мужчина в форме, словно ничего и не было. Лишь ремень мелькает в его руках, и он застегивает его спокойным движением.

Я сама же запутываюсь в рукавах халата, и вдруг Маркур оказывается рядом. Его пальцы касаются моего локтя, поправляют ткань, помогают натянуть ее правильно. Едва ощутимое касание, и по коже пробегает разряд тока, прям до мурашек.

— У тебя много вопросов, — тихо произносит он. — И я готов ответить на каждый из них.

Я робко поворачиваюсь к нему, не решаясь задержать взгляд. Но все же встречаюсь с бездонными глазами, словно теперь они всегда будут смотреть прямо вглубь моей души.

Маркур медленно поднимает ладонь и проводит ею по моей щеке. Движение довольно простое, а я теряю почву под ногами. Хочется закрыть глаза и остаться в этом мгновении.

— Это было прекрасно, — произносит командор негромко, но с той самой интонацией, от которой все внутри переворачивается.

Я хочу ответить, но слова застревают. Внутри только вихрь чувств: стыд и восторг, страх и желание, недоверие и… надежда.

Я стискиваю халат на груди, будто он может защитить меня от собственных чувств. Но, встречаясь со взглядом мужчины, тут же понимаю: нет. Никакая ткань, никакая броня не укроет меня от того, что уже случилось.

— Что произошло? — наконец вырывается у меня. — Точнее… я ведь уже взрослая, я понимаю,

что

произошло… но…

Стыдно даже задавать вопрос, но молчать невыносимо.

Маркур двигается так быстро и при этом мягко, что я не успеваю опомниться. Его сильные руки легко подхватывают меня и усаживают на широкий металлический стол. Холод поверхности пробирает сквозь тонкую ткань, но тут же стирается жаром его близости.

Он встает между моих разведенных ног, упирается ладонями по обе стороны от моих бедер. Мы оказываемся в замкнутом пространстве, только я и он, никакого воздуха между нами. Мое сердце бьется так громко, что я уверена: он слышит каждый удар.

Командор склоняется чуть ближе.

— Пожалуй, — говорит он медленно и отчетливо, глядя прямо мне в глаза, — я начну с самого начала.

Я замираю, забываю дышать. Мир вокруг будто растворяется. Холодный металл подо мной, тепло его тела напротив, легкий запах – пряный, космический, такой родной и пугающий одновременно.

Любопытство пересиливает смущение. Я ловлю его взгляд, не в силах оторваться.

Маркур чуть улыбается краем губ, но в этой улыбке нет легкомыслия. Только серьезность и тайна.

— Меня зовут командор Эйлар Маркẏр, — чеканит он. — И «Маркур» это не имя. «Маркур» - это титул. Принадлежность силы, которую я в себе ношу.

Я вздыхаю резко, грудь поднимается, ткань халата натягивается, и я замечаю, как его взгляд на миг скользит вниз, но тут же возвращается к моим глазам.

— Я – яльдариец, и мое настоящее имя мало что значит для чужаков, — его голос обволакивает, и слова будто разливаются в венах. — Мы – древняя раса, которая научилась выживать там, где другие исчезали. Наши тела могут замирать, скрывать жизненные признаки, облекать нас в защиту. С этой способностью ты уже знакома лично. Но еще у нас есть то, чего нет у других, Вита.

Его лицо становится серьезнее.

— По-настоящему мы живем только тогда, когда находим свою пару – яльтан. Женскую особь, которая становится продолжением нас самих. Без нее мы всего лишь пустая оболочка, сила без смысла.

Командор подается ближе. Его лоб почти касается моего. Его дыхание горячо касается губ, и я дрожу от одного этого касания воздуха.

— И я нашел тебя, — он шепчет, и его пальцы чуть сдвигаются по столу, будто готовы коснуться моего бедра, но пока не делают этого.

Я сглатываю. Голова кружится, то ли от признания, то ли от того, что его тело так близко, что я чувствую каждую волну исходящего от него тепла.

— Но почему я? — вырывается тихо и почти умоляюще.

Маркур медленно проводит ладонью по моей щеке.

— Потому что реакция твоего тела отозвалась на мою. Это не выбор, это истина. Это связь, которую не придумать и не навязать.

Его тело, словно стена силы, но в этой стене я чувствую защиту.

— Теперь ты знаешь, — он шепчет мне прямо в губы. — Это не случайность, это судьба.

Командор на миг отводит взгляд, скользя глазами по стенам убежища. Словно оценивает не только меня, но и то, что скрыто в каждом блеске металла, в каждой капсуле, в каждом сиянии чужих символов.

— Это лаборатория, — произносит он спокойно. — Здесь наши ученые искали пути, чтобы помочь яльдарийцам найти своих яльтан. Мы слишком долго жили без пар, слишком много из нас умирало пустыми.

Я сжимаю пальцы на краю стола. Слово «умирало» врезается в сознание, и я невольно представляю его одного, потерянного, без меня. Горло сдавливает спазм.

Он снова поворачивается ко мне, его взгляд пронзительный, горячий, неотвратимый.

— Колба, что ты разбила… Ее содержимое было создано как стимулятор. Усилитель влечения, афродизиак. Для твоего тела это оказалось вспышкой, катализатором. Тебя итак тянуло ко мне, Вита, потому что я – твой мужчина. Но пар

ы

сделали это желание нестерпимым.

Я сглатываю, пытаясь осмыслить услышанное. Щеки горят. Все внутри трепещет от стыда и удовольствия от признания.

— Ты хочешь сказать, — мой голос срывается, — что все это было неизбежно?

— Не только неизбежно, — он склоняется ближе, его ладонь ложится на стол рядом с моим бедром, вторая едва касается моего лица. — Это было необходимо нам обоим. Наша близость пробудила во мне новую силу. Ты разбудила ее, — его губы касаются моего виска. — И я готов показать тебе себя истинного.

Я замираю.

И вдруг его зрачки вспыхивают тем самым голубым светом, что я видела прежде, но в этот раз он сильнее и ярче. Его тело будто начинает меняться прямо у меня на глазах.

— Эйлар? — вырывается у меня дрожащим шепотом.

Он только улыбается, и улыбка эта страшно чарующая.