Глава 26. Больше никаких игр
Его нигде не было. Мы весь дом прошерстили, но так ничего не нашли. И это дико бесило. Выходит, пушку забрал тот, кто грохнул Давида. И я не знаю, на чьей он стороне.
- Брат, тут оставаться нельзя. Нужно валить.
Дема выглядел напряженно. Он был прав. Ментов вызывать мы не будем, не хватало еще, чтобы нас засекли здесь. Я поднял глаза наверх, осмотрел углы потолка.
- Нужно найти мониторную комнату. Камеры. Придется удалить запись, если они пишут.
Огинский кивнул. Пока он отсутствовал, я заглянул еще в пару мест. Но все без толку. Либо ублюдок спрятал ствол за пределами дома, либо у него настолько хороший тайник, что мне никогда до него не добраться.
Труп лежал на том же месте. Подошел к нему и внимательно осмотрел. Мне не было его жаль. Бесило одно – что не успел разобраться с ним сам. Ублюдокзаслужил каждый грамм свинца, что сейчас покоился в его мертвой башке.
Вышел на улицу, закурил. Не нравилось мне все это. Чувствовал, что подставляют Глеба. А если Ослик обеими руками за брата, то, выходит, подставляют и ее. И муткинепонятные с банковской ячейкой настораживали. Еще и Оскар этот... Ни на шаг больше не приблизится к ней. Не позволю ни одной мрази больше руки тянуть к девчонке.
Я обязательно разберусь со всем. Но сейчас нужно было уходить. Из дома вышел Демид. Он выглядел озадаченно.
- Записей нет. Камеры вырублены. Последняя дата сохраненного видео – неделя назад.
А вот теперь мне еще больше не нравилось все происходящее.
- Не оставил там отпечатков?
Дема нахмурился.
- Обижаешь, Варламов. Мы едем, или ты тут решил остаться?
Он вышел со двора, роясь в телефоне. Немного погодя, я последовал за ним. Сели в тачку и половину пути ехали в полной тишине. Каждый в своих мыслях.
- Ты сейчас куда? – Дема повернулся ко мне на одном из светофоров.
А я понимал, что у меня один путь. Не смогу ведь ни тренироваться, ни работать. С бешеной силой к ней тянет.
- У меня выходной сегодня. Завтра в восемь жду в клубе.
Огинский кивнул.
- Тормозни у магазина. Прогуляться немного хочу.
Когда я съехал на обочину, Огинский отрыл дверцу.
- Дема, те бабки. Я не могу не переживать.
Посмотрел ему в глаза. Понимаю, что не скажет всей правды, но и молчать не мог.
Он вышел из тачки, облокотившись руками о крышу машины, посмотрел на меня с улыбкой.
- Тебя интересует, как я заработал их?
Я кивнул.
- Перегоняю тачки. Из точки «а» в точку «б». Ничего незаконного, никакого махача. Ты доволен?
- Ты считаешь меня настолько тупым, Дем? Я же понимаю, что это за тачки.
- Прости, брат. Но больше ничего не могу сказать. До завтра, - он поднял руку вверх и, развернувшись, направился ко входу в магазин.
Отлично, мать твою. Пусть не думает, что я спущу это на тормоза. Разберусь с п*здец*м в моей жизни и вернусь к его тачкам.
* * *
Я был на взводе. Странное ощущение, давно не испытывал. Я не понимал его, но оно изрядно трепало нервы.
Затормозил у дома и несколько минут тупо просидел в машине, пялясь в одну точку. Как обезопасить ее? Знаю ведь, что не получится закрыть ее дома и не выпускать. Такая с окна спрыгнет, если запрешь. И не важно, что пятый этаж.
А потом вдруг отпустило. Просто в один момент. Бл*ть, пусть ее дебилы братья разбираются в собственном дерьме сами. Я вытяну ее из этого болота. Она со мной и ей больше нечего бояться.
Когда я зашел в квартиру, она выскочила в коридор. Замерла в проеме двери в нерешительности. Видел, как скользит по мне лихорадочным взглядом, проверяя на травмы после драки. Смешная она. Пытается показать, насколько ей плевать, а саму глаза выдают с потрохами. Не волнуются так за тех, на кого все равно.
Испугалась, когда я уходил. Бросилась ко мне. Вижу ведь, что многое хочет сказать, но снова характер ее колючий мешает. Да и я зол на нее был не на шутку.
А сейчас стоит в паре метров от меня. Одетая лишь в мою футболку, с растрепанными волосами, и не догадывается ведь, как действует на меня. Знала бы, что кроме нее, ни на одну даже смотреть не хочу. И то, что сегодня случилось – полный п*здец. Но я сам бы грохнул Давида, если бы нужно было. Ради нее и за решетку сяду, только бы в безопасности была.
На губы ее искусанные смотрю, а у самого в штанах стояк каменный. Завис на ней пополной. И плевать на характер ее вредный. Пусть останутся шипы ее. С ними интересней даже. С ними не пресно.
- Ты.. в порядке? – спрашивает тихим голосом и замирает в тревоге.
Даже если бы кровью захлебывался, не признался бы. Не хочу, чтобы боялась, не хочу, чтобы загружала головку свою всяким бредом. Такое чувство сильное внутри, распирающее грудную клетку. Защитить ее хочу. Оберегать.
Моя.
- В полном, - улыбаюсь, наступая на нее.
Чувствую, как по венам разливается лютый, изнуряющий голод. Такой, что рвет на части от желания взять ее. Сделать своей.
А у нее тревога уходит. Глаза становятся светлыми, ясными. Прикусив губу, о чем-то думает.
- Сюда иди... – голос свой не узнаю.
Окидывает меня прищуренным взглядом. Слегка наклонив голову вбок, смотрит хитро.
- Ты запер меня здесь, и по твоей вине я пропустила работу! Обещай, что не будешь так делать! – и снова эти нотки недовольства. Стерву включила. Увиливает. Х*р ей, а не свобода действий.
- Обещаю, если прямо сейчас ты не подойдешь, я сделаю это сам, – из груди рычание.
Она понимает, к чему все идет. И нет бы, сдаться, как любой кроткой девушке. Эта ведьма ведь до последнего нервы трепать будет, выедать мозг ложечкой.
- Мы все еще друзья, - заявляет она, гордо задрав подбородок.
Серьезно?! Смех рвется с губ. А она словно и не видит моей реакции. Во всю увлечена сценарием собственной игры.
- Не знаю, стоит ли портить сексом то, что между нами.
Делаю шаг. Потом еще и еще. Она в ловушке. И бежать то некуда, а сдаваться не собирается.
- А вдруг мне не понравится? – с высокомерной ноткой в голосе, пытаясь разозлить меня, сбить с намеченного плана. Знаю ведь уже каждый приемчик ее.
- В прошлый раз было больно и все такое... – складывает на груди руки.
Ну уж нет. На этот раз ей не уйти. Хочу ее. Прямо здесь и сейчас. И больше ни секунды ждать не стану.
- Выключи треп. Мне нужна ты и эта кровать. Здесь и сейчас.
В глазах огонь вспыхивает. Не даю ей возможности ответить. Срываюсь к ней. К той, мысли о которой заставляют мотор гнать кровь тройными рывками. К той, из-за которой крик в горле на децибелы распадается, так и не найдя выхода. Только бы смотрела на меня и дальше так, только бы принимала таким, какой есть. Остальное – х*йня. Нет ни одной преграды, и не может быть.
В берлогу свою. Запереть. Заклеймить. Чтобы насквозь пропитана мной, чтобы каждый миллиметр кожи пах нашим сексом.
В ее глазах испуг, когда я раскладываю ее поперек кровати. Но уже спустя пару секунд, она затихает в моих руках. Когда я задираю на ней гребаную футболку, скрывающую от меня ее нежную кожу и прохожусь по мягкой бархатистости языком. Сочная, сладкая. Грудь ее пышная, в ладони не помешается. Сожрал бы ее без остатка. Всю целиком.
От нее пахнет жвачкой. Девочка со вкусом bubblegum. И сейчас я собираюсь ей показать, кому она принадлежит.
Срываю с нее белье, отбрасывая в сторону. Ничего не должно скрывать ее от меня, ни одна тряпка. Дома запрещу ходить в одежде, только нагишом. Чтобы больше и думать забыла закрываться от меня. Никакого личного пространства ей. Ни сантиметра расстояния. Мы с ней - одно целое. И так будет всегда.
Самого рвет изнутри от желания, а я торможу себя. Хочу насладиться моментом, ей. Пока только начало.. .пока каждая эмоция на пределе, на пике. Хотя, с ней всегда так будет. Я уверен в этом.
Она глаз с меня не сводит. И куда делать та наглая, бесячая сучка? На белой простыне, раскинув свои косы по подушке, невероятно испуганная лань.
Замирает в ожидании. А я пальцами касаюсь ее живота. А внутри дрожь от предвкушения. Ножки ее глажу, раздвигаю шире, устраиваясь между ними. Улыбаюсь, когда вижу в глазах ее волнение. Понимает, что я собираюсь делать, вижу, как пытается закрыться. Нах*р стеснение и прочий бред. Пусть привыкает быть моей на все сто. Пусть видит себя так, как вижу ее я. Пусть знает, что заставляет кровь кипеть в венах.
- Лука... – хрипло, просит. И есть в ее интонации нечто волшебное, пробирающее до глубины души.
- Тише. Расслабься. Тебе понравится, обещаю, - улыбаюсь ей. Глажу ее грудь, провожу пальцами по затвердевшим соскам. И от каждого касания она все больше загорается.
Провожу языком по влажной плоти. Дрожит. Из губ ее накусанных стон срывается. Не знаю, сколько еще смогу держать себя в руках. И когда придется отпустить зверя. Но я стараюсь. Ради нее стараюсь. Не хочу, чтобы было с ней грязно или по животному.
- М-м-м, еще, - стонет тихо, но с каждым разом все громче. В волосы мне пальчиками вцепляется, тянет на себя. И такая она мне нравится намного больше.
Выпиваю ее. Всю. Чистый родник мой. А она сокращаться начинает. И так сильно пальчиками в меня вцепляется, пугается собственных ощущений. Довести ее до оргазма совсем не сложно. Неискушенная. Голодная.
Врезаюсь в нее языком, выпиваю весь ее кайф до капли. Безумно вкусная. Безумно нужная мне.
И это предел. Понимаю, что больше ни секунды не могу быть вне ее.
Отстраняюсь, наслаждаясь представленной картиной. Идеальная. Волосы растрепаны, губы свои пухлые накусала. Смотрит на меня, и не видит ведь ничего кроме дурмана. Не здесь она сейчас, витает еще. Понимать, что подарил ей первый оргазм - как первый полет в космос. В ее личный космос. Никого не подпущу к нему. Он - только мой. Личный. Захваченный. Отобранный. Да плевать, как я получил его. Никому не отдам.
Освобождаюсь от остатков одежды, на нее смотрю.
- И не больно совсем, – шепчет хрипло, а на губах улыбка. Искренняя, влюбленная.. Впервые она дарит мне ее. А я замираю, ошарашенный.
Скольжу жадно глазами по ее телу обнаженному, по груди, животу, ногам. Странное чувство сковывает каждый нерв, парализуя. Хочется орать до хрипа. Схватить ее в охапку и никуда не выпускать ни на шаг. Страх. Никогда его не испытывал, даже в самые сложные моменты жизни. А сейчас сердце сжималось от этого чувства. Я ведь нашел... Идеальную нашел.
- Я так долго искал тебя... – говорю это прежде, чем успеваю остановиться.
И ведь сбежать хотела. Оставить меня. Разменять себя, подарить другому. Какая же она глупая. Злюсь снова от этих мыслей, набрасываюсь на нее.
Кусаю ее губы. Нет, это не то же самое, что грубый поцелуй. Это наказание. Кусаю и сосу их, приподнимая Ию за талию. Пытается вырваться, но в тот момент, когда она сама прикусывает мою нижнюю губу, и одной ногой становится на тумбочку у кровати, чтобы ускользнуть, вхожу в нее насквозь. Рычит. А я замираю. В глаза ее злые, одурманенные смотрю, и с ума схожу. Никогда прежде не испытывал такого ликования внутри. Ее руки хватают меня за предплечья. Держится. Молодец. Кричит мне в рот, изгибается, сжимает меня внутри. И это чистый кайф. И ни одной мысли в голове не остается. Только желание вбиваться в нее. Снова и снова. Только жажда дикая, только голод по ней. И чувства. Сверх тех, что я когда-либо испытывал, накрывают меня гребаным цунами.
* * *
Мое тело на пределе своих сил. Ноет каждая мышца, каждый нерв, еще храня остатки того безумия, что было между нами. Но сейчас нам однозначно нужен отдых. После четвертого раза я убедилась в этом окончательно.
Завернувшись в прохладу шелковой простыни, поворачиваюсь на бок. Он в кухне. Слышу, как открывается дверца холодильника, как с характерным свистом вывинчивается крышка бутылки. А спустя пару мгновений Варламов в комнате, заполняет ее собой. Наготой своей бессовестно прекрасной. У меня в горле пересыхает, когда я вижу его. Мой первый. Тот, кто и должен был быть. Тот, чьей я стала навсегда. Только я ни за что ему об этом не скажу. Не дождется. Знаю я Варламова – еще возомнит о себе невесть что, нос задерет.
Он протягивает мне воду, а я принимаю сидячее положение и делаю несколько глотков. Сердце в груди как отбойный молоток от его взгляда, скользящего по телу. До сих пор голодный и жадный. Несмотря на то, что за окнами уже давно рассвело, наша ночь все никак не кончается. С перерывами на часовой сон и с новыми раундами.
Когда я возвращаю ему воду, он устраивается в кресле, напротив кровати. Выпивает содержимое бутылки и ставит пустую на пол. Откинув голову на спинку, наблюдает за мной из-под полуопущенных ресниц. И смотрит так, по новому, непривычно. Не нагло, с издевкой, как раньше. Нет. Ласково смотрит. С щемящей душу нежностью. Будто я самое дорогое, что у него есть.
И мне хочется броситься ему на руки. Хочется прижаться к его груди и никогда и ни за что не отпускать. Подумать страшно о том, что я собиралась сделать еще вчера. Уйти от него и пытаться жить дальше? Да кого я обманываю? Нет жизни там, в пространстве без него. А то, что будет, лишь суррогат искусственный. Безвкусный пластик.
- Иди сюда, - командует. А у меня от его тембра слабость в ногах. Поднимаюсь с кровати, и, закутавшись посильнее в простыню, иду к нему. Усаживаюсь на мужские колени.
Его ладонь забирается под край простыни, скользит по талии, к бедрам. Он молчит, а я чувствую как от одного только касания его во мне снова просыпаются эти ощущения. Нет. Это не тяжесть внизу живота, как описывают возбуждение в эротических книгах. Это нечто волшебное. Будто бабочки касаются крыльями. Только не в животе, а там, между бедрами. Приятное, щекочущее чувство, будоражащее кровь. Ощущение, вызывающее непреодолимое желание почувствовать каждой клеточкой своего тела мужское крепкое, сильное. Вжаться в него так, чтобы и сантиметра пространства не осталось.
А он словно мысли мои читает. Знает, как действует на меня и наслаждается этим. И когда я наклоняюсь ближе, желая снова губы его ощутить, он скулы мои обхватывает ладонью, останавливая, не подпуская к себе.
- Ты – со мной, - нагло, с уверенностью. Собрав мои волосы в хвост, оттягивает его, заставляя в глаза его неотрывно смотреть.
- Если хочешь попробовать, должна довериться и быть честной. Больше никакой х*йни, по типу решения тр*хнуться со мной и свалить. Ты поняла?
Я молчу. А он грубо перехватывает мой подбородок. Прищуривается недобро, будто злиться очень на меня в этот момент. Имеет право. Впервые я не обижаюсь, не щетинюсь на его колкости. Сейчас правда на его стороне, на все сто.
- Поверь, Ослик, твои выкидоны потрепали мне нервы. И если опять будешь решать за нас сама, я буду действовать резко, где- то даже грубо, если простые человеческие слова до тебя не дойдут. И больше не пытайся сбежать. Ты – моя. И больше ничья, ясно?
Меня охватывает восторгом. И в груди распирающее чувство, будто весь мир мне принадлежит. Утыкаюсь носом в его ладонь и касаюсь теплой шероховатой кожи губами.
- Я согласна...
Вижу, как смягчаются черты лица. Как уходит из глаз тревога и нервозность.
Он выпускает мои скулы, ослабляя хватку. Ведет нежно, едва касаясь кожи по шее, вниз к груди. Подцепив пальцем край простыни, спускает ее вниз.
- А теперь иди сюда, - голос садится до неузнаваемости.
Улыбка застывает на губах. Я ведь и сама хочу этого. Но мой организм требует отдыха.
- Опять? – слетает тихий шепот с губ.
- Опять, - кивает, притягивая к себе.
Его губы на моих. Короткой, горячий поцелуй.
- У меня все болит, Варламов, - хмыкаю капризно.
А он волосы мне за плечо убирает, улыбается.
- Я буду нежным, обещаю.
* * *
Я уснула. После утреннего секса моя внутренняя батарея жалобно запищала и вырубилась окончательно. Пригретая жаром его тела будто теплым одеялом, я уснула крепким сном.
Не было сновидений. Не было ничего – только легкость и приятная истома по телу. А потом я почувствовала, как что-то касается меня. Нежное, теплое ласкает кожу лица, спускаясь к шее. И только когда его руки нагло залезли под простынь и сжали мои ягодицы, я распахнула глаза и уставилась в его голубые омуты.
- Просыпайся, Ослик. Я приготовил обед, - он наклоняется и целует меня в губы.
Закрываю глаза, зарываясь лицом в подушку.
- Не хочу просыпаться. Дай еще поспать.
Снова щекочущие прикосновения его губ. Упрямые, наглые пальцы стягивают вниз простынь, оголяя мою грудь.
Зарычав, переворачиваюсь на бок. Наглый какой! Даже отдохнуть нормально не дает! У-у-у, тиран.
Переворачиваюсь на бок, кутаясь в простынь с головой.
- Ослик... – раздается его голос над ухом. Мурашки бегут, когда его дыхание ласкает кожу.
- М-м-м..
- Ты же все равно пойдешь, знаешь ведь как будет..
Улыбаюсь мысленно. Знаю, но очень люблю его доводить. Не должно быть все гладко и послушно. Так скучно слишком.
Потягиваюсь сладко, а он простынь с меня срывает и ладонью по животу ведет, накрывая грудь.
- Или нахрен этот обед... – стискивает между пальцев сосок.
- Эй! - отпрыгиваю в сторону.
А вот теперь сна ни в одном глазу. Впиваюсь в него взглядом разъяренной кошки.
- Ну уж нет, Варламов! В десятый раз я точно не выдержу.. – выставляю впереди себя тоненький кулачок, трясу им в воздухе для убедительности.
А он сидит на кровати и пялиться на меня с довольной улыбкой на лице. Ар-р-р, снова ведь провел меня!
- Тогда жду тебя в кухне, - подмигнув, он поднимается и выходит из комнаты.
Ну что за дубина?!
Принимаю душ неспешно, по-тихоньку прихожу в себя.
Лука разговаривает с Остапом по телефону. Слышу обрывки разговора, когда возвращаюсь в спальню за одеждой. Нацепив его футболку, забираю свой телефон с подоконника.
На смартфоне два неотвеченных от Марики и от Ани. Сестре Варламова набираю сообщение, обещая сегодня быть на работе. Ане звоню, но она не берет трубку. Тревожное чувство разливается по венам. Снова. Сегодняшняя ночь была чудесной и у нас с Лукой все хорошо, но с Глебом так ничего и не решилось. Да и я не знаю до сих пор, что с Давидом. И как именно вчера Лука разобрался с ним.
Иду в кухню, на запах жареного бекона. Усаживаюсь за уже накрытый стол. Аппетитное блюдо с яичницей и нечто похожее на овощной салат. Варламов ставит передо мной чашку с ароматным кофе.
- Мне придется съездить на одну встречу вечером. Мы с Нейманом должны решить вопросы с продюсерами боя. Пара часов и я вернусь...
Он действительно думает, что я буду сидеть дома?
- Варламов, я очень счастлива, что наконец-то стала официальной девушкой такого засранца как ты..
Он вздергивает бровью, усаживаясь на соседний стул.
- Так, продолжай, - произносит довольно.
- Но прекрати себя так вести, ладно? У меня есть работа. И я не могу прогуливать ее с тобой. Помимо всего прочего, я подставляю Марику.
Он неспешно отпивает кофе.
- То есть тебе не нравится прогуливать работу со мной? – в его голосе обида.
- Нравится. Но и тебе нужно готовиться к бою...
На его губах улыбка наглая. Резко подавшись ко мне, он подхватывает под бедра и усаживает себе на колени. Ведет ладонью по груди, распаляя мое, казалось бы, уставшее тело.
- Ай, - взвизгиваю, отталкивая его руку. А он улыбается довольно и целует в губы.
- А я готовлюсь к бою. Сейчас выносливость вырабатываю. Твою и мою... – выдыхает между поцелуев.
Из последних сил отстраняюсь от него.
- Ты бы по краю не ходил, сорвешься. Моя выносливость слишком тоненькая нить...
Лука замирает. Всматривается в глаза мои прищурено.
- Хорошо, иди на работу. Но с ресторана я заберу тебя сам. Чтобы не вздумала куда-то сбежать. Тем более в дом к своему братцу.
Он пересаживает меня обратно на стул, а сам поднимается, направляясь к мойке. Варламов собирает посуду и укладывает ее в посудомойку.
Чертовски идеальный мужчина.
Пока я переодеваюсь, слышу, как он снова разговаривает с кем-то. На моем телефоне сообщение от Ани.
«Куда ты пропала?? Вчера мне пришло сообщение от Глеба. Сейчас перекину тебе. Понять не могу, что это может значить!»
И следующим шло пересланное послание Глеба.
«Анют, я в Китае. Не могу позвонить, есть кое-какие проблемы, решаю их. Мне нужна ваша помощь. Заберите с Ией документы из ячейки и отдайте их Оскару. Это очень важно. Передай Ие, пусть будет рядом с Оскаром. Ей грозит опасность».
По спине пробежал холодок. Снова и снова я читала его сообщение. Я не понимала, что с ним происходит. Но это однозначно не нравилось мне.
Я взяла с собой телефон, желая показать послание Варламову.
Он стоял в гардеробной. В одних лишь джинсах, с еще расстегнутой молнией. Его оголенный торс здорово сбивал с мыслей. И лишь когда он обернулся и подмигнул мне, я снова обрела дар речи.
- Лука, ты же сможешь со мной поехать в банк? Нужна ячейка...
Я не успеваю договорить. Мгновение и в его руках оказываюсь. Он целует. Привычно жадно и горячо.
- Давай завтра утром? Мне через полчаса нужно ехать на встречу. Завезу тебя на работу.
Я киваю. Ладно, все равно сегодня никак не успею. Нужно еще дозвониться до Ани и связаться с Оскаром.
Лука выпускает меня из рук и возвращается к одежде. Стянув с вешалки темно синюю рубашку, надевает ее. Я помогаю ему справиться с верхними пуговицами.
- Что с Давидом? – спрашиваю, нервно закусив губу. Не хочу его злить. Но и не спросить не могу.
Он пожимает плечами.
- Ничего. Он больше не побеспокоит тебя.
Варламов выходит из комнаты, оставляя меня без вразумительного ответа.
Я иду за ним. От вспыхнувших в голове догадок становится дурно. Я пытаюсь унять тревогу.
- Что ты с ним сделал? – опираюсь плечом о косяк двери в комнате. Смотрю на него «тебе не убежать от ответа» взглядом.
Варламов что-то ищет в высоком шкафу коридора.
- Я? Ничего ему не делал.
Хорошо.
- Он в порядке?
- Он мертв, - произносит он обыденным голосом и достав с полки обувную коробку, подходит ко мне и целует в губы.
А я еще несколько секунд просто стою и пялюсь в одну точку. А он уходит обратно в гостиную.
- Что?! Подожди! – кричу, срываясь за ним. – Что ты имеешь в виду?
Лука смотрит на меня как на дурочку.
- Лежит и разлагается потихоньку.
- И ты так просто об этом говоришь?
- А мне что? Кто-то сделал за меня всю работу. Узнаю кто, проставлюсь в благодарность, - забрав со стола свой мобильный, он подходит ко мне.
- Я не знаю, кому еще этот ублюдок перешел дорогу, но его нет. Ствол я не нашел, но я работаю над этим, Ослик.
Притягивает к себе за шею. С лица волосы убирает
- Не забивай свою головку этим. Я же сказал, тебе не о чем волноваться. Ты со мной. Я все решу, ясно?
Я пытаюсь ему возразить, но Лука отвлекается на трезвонящий телефон. Посмотрев на экран, хмурится.
- Погнали, Ослик. Мой промоутер до чертиков пунктуальный. Он сожрет нас с Илаем, если опоздаем.
Я понимаю, что сейчас нет смысла говорить ему что-то. Уперся и даже слушать не станет. Ладно, решу этот вопрос сама. В банк я могу и с Аней съездить. Оскара брать не стану – не хочу выводить из себя Варламова.
- Дай мне пять минут.
Он улыбается. Целует меня в кончик носа.
- Буду ждать тебя в тачке.