Глава 25. Разговоры по душам

Я проснулась еще десять минут назад. В спальне, на подушке, насквозь пропахшей его ароматом. Но я все еще лежу с закрытыми глазами, потому что боюсь. Боюсь увидеть презрение в его взгляде. После случившегося вчера, мне от себя самой тошно...

Он был зол. Всю дорогу до дома и слова мне не сказал. Даже не смотрел на меня. А когда мы приехали к его дому, вытащил из машины, словно ребенка нашкодившего. Велел идти спать. И тон у него был такой, даже если бы хотела, не стала бы огрызаться.

Мне было очень плохо. Жутко тошнило. И когда я, еле живая, принимала душ перед сном, в голове была одна только мысль – больше никогда ни капли в рот не возьму. Господи, и зачем я это сделала? Даже  от воспоминаний было так стыдно, что лицо горело огнем.

Я услышала, как открылась дверь в спальню, а затем шаги. Зажмурилась еще сильней, даже дышать перестала. 

Он сел на кровать рядом со мной. Почувствовала, как продавился матрац. Взгляд его внимательный по коже скользит. И в тех местах, где он по-особенному пристальный, все пылает огнем.

- Кончай спектакль, Ослик. Я знаю, ты уже не спишь, - произносит хрипло, строго. А голос такой усталый.

В этом он прав. Как бы ни старалась, мне не избежать разговора. Да и в банк нужно собираться. Посмотреть, что именно для меня оставил Глеб в ячейке.

Я поворачиваюсь к нему, одновременно с этим принимая сидячее положение.  Лука в футболке и в  спортивках. В его руках два стаканчика кофе из Старбакса. Один из них он протягивает мне.

Забираю напиток из его рук, поправляю волосы.  Ненароком роняю мысль, что и с утра он выглядит просто отпадно, а я... Поворачиваюсь в сторону и смотрю на свое отражение в зеркале шкафа. Твою мать!

 Первым порывом – сбежать в ванную и закрыться там до тех пор, пока эти жуткие мешки под глазами не разгладятся, а воронье гнездо на голове не обретет приличный вид. Но на мою лодыжку опускается ладонь Варламова. Он сжимает ее, не давая мне вспорхнуть и улететь отсюда.

- Пока мы не поговорим, ты и шагу отсюда не сделаешь, - рычит, глядя в глаза.

Ну уж нет. Прятаться и убегать, натворить столько бед, чтобы в итоге рассказать все как на духу? А потом что? Сушить сухари и ждать суда? Сколько ему дадут за убийство Ромы и Давида? Лет пятнадцать мне жить от свиданки к свиданке в тюрьме?

- Командир нашелся. Иди  и командуй у себя в клубе. Будь добр, отвали от меня, - вырываю ногу из его хватки и пытаюсь спрыгнуть с кровати.  Но успеваю сделать всего один шаг. В следующую секунду его руки обвивают мою талию, а еще спустя мгновение я лечу обратно на кровать.

Он бросает меня. Будто пушинку. Будто имеет право вести себя так!

- Пошел ты к черту, козел! – рычу, потому что плакать хочется. Снова соскакиваю с кровати, но он тут же появляется на пути.

- Тон сменила. За свою дерзость и получить можно, - смотрит на меня сверху вниз, глазами злыми прожигает.

Задираю кверху подбородок, а саму потряхивает от страха. Не шутит ведь.

- Напугал. Смотри, трясусь вся, Варламов. Что ты сделаешь? Придумаешь что-нибудь глупее своего «Ослика»? – складываю руки на груди, на него смотрю с вызовом.

Вижу, как дергается кадык и напрягаются его скулы.

- Раздеваешься сейчас и повторяешь то, что сказала...

От его слов в горле резко пересыхает. Варламов чувствует мое смятение.

- Хамить мне будешь голой,  – подается ближе, к плечу. А я замираю, будто крольчишка испуганный.

 Чувствую касание его губ к коже.  Нежное, в разрез холодному тону голоса.

– Чтобы наказать тебя мог, не отходя от кассы.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он снова валит меня на кровать. На этот раз Варламов сверху, придавливает своим телом.

Я начинаю трепыхаться, пытаюсь выбраться. Но  он хватает меня за скулы, с силой удерживая.

- Либо мы с тобой разговариваем, и ты рассказываешь мне, что за истерика была вчера, либо я беру ствол и еду в дом к твоим братьям. Всех поубивать не успею, но до Ромы доберусь, будь уверена...

В глаза его смотрю, на ресницы изогнутые, и такая любовь в груди расцветает. Не выпустит. Упрямый мой. Характер его – будто зеркальное отражение моего. Знаю, что сделает, как пообещал.

С другой стороны, я ведь не должна рассказывать ему всю правду? Как бы ни хотела довериться, не могу подставлять Варламова. Не могу рассказать ему о Потапе.

- Ладно, расскажу. Выпусти только, неандерталец, - рычу на него.

Несколько секунд он продолжает с подозрением пялиться на меня. Но в итоге ослабляет хватку. Я тут же отползаю подальше от него.

Тру обиженно скулу, делая вид, будто мне очень больно. А ему хоть бы хны, даже намека на вину не мелькнуло.

- У тебя тридцать секунд начать, Ослик. Не выводи из себя, я и так бл*ть на грани...

Окей.

- Вчера мне написала Аня, девушка Глеба. Просила срочно приехать в дом брата. Глеб пропал и несколько дней о нем никто ничего не слышал  о нем. Более того, мне на телефон приходили сообщения с его номера. Вроде как он переписывался со мной, даже назначил встречу за ужином. Я была растеряна, испугана заявлением Ани. Не стала ждать вечера и рванула к ней.

Лука напряженно сжимает кулаки. Его глаза ни на секунду не отпускают меня.

-  Его заместитель, Оскар сказал, что Глеб оставил для меня что-то в банковской ячейке.

Вижу как дергается мускул на его лице.

- То есть, ты ездила сама в дом Глеба?  Где общалась с тем самым долбо*бом, который лапал тебя?

Я  замерла от шока. Неужели сейчас его интересует именно это? Да и Варламов мастер переворачивать ситуацию с ног на голову!

- Ты начистил ему морду, - проговорила сквозь стиснутые зубы. - И он не лапал меня!

Лука подается немного вперед.

- Он лапал тебя! - рычит, не сводя внимательного взгляда.

Прикрываю глаза, пытаясь выдохнуть.

- Окей. Так мы далеко не уедем, Варламов. Либо ты слушаешь меня, либо я пошла, - я встаю с кровати, но он резко подается ко мне и хватает за запястье.

- Сядь.

Резко, жестко. Команда, обязательная к исполнению. Ноги сами подкашиваются, и я не замечаю, как оказываюсь сидячей на кровати.

- Об этом мы поговорим позже. И о твоем вранье тоже. А сейчас продолжай по теме.

Что ж, это я могу. И думать не хочу о его «позже».

- В доме был Рома и Давид.  Давид  сказал, что у него важный разговор ко мне. И что мне не деться от него никуда. Он предупредил, что дело касается Глеба. Я согласилась. Только из-за брата. Оскар был рядом, на тот случай, если Давид решит тронуть меня...

Кривится так, будто я только что под дых ему дала. Отвернувшись, смотрит перед собой.  Кивает собственным мыслям.

- Дальше. Что было дальше? – вытирает рукавом губы, не смотрит на меня.

Мне больно рассказывать ему это. А еще больно врать. Но у меня просто нет другого выхода.

- Давид шантажирует меня. У него есть пистолет Глеба. Из этого пистолета Рома убил одного человека... – горло саднит на этих словах. Щеки начинают пылать и я боюсь, что Лука поймет. Почувствует ложь. Но он продолжает молчать, напряженно глядя перед собой.

 -   Если я не уеду с ним через два дня, Давид грозится отнести пистолет в полицию. Есть дело, по которому проходит его ствол, понимаешь? Глеб вернется и его посадят... А я не могу допустить этого. Он единственный, кто оберегал меня после смерти мамы. Он тот, кто дал мне дом, помог поступить в универ и обеспечивал все это время. Пока тебя не было, он один защищал меня, Лука. И я просто.. я просто не могу допустить, чтобы он пострадал.

Я двигаюсь ближе к нему. Боюсь коснуться, боюсь его агрессии в ответ.  Но мне так хочется обнять его, прижаться. Хочется хоть как-то сгладить острый угол.

Лука молчит. Подорвавшись с места, принимается нервно расхаживать по комнате, напряженно сжимая пальцам переносицу.

- И поэтому ты напилась и пришла ко мне? Типа хотела трахнуться и исчезнуть?

Я молчу.  Звучит отвратительно. В моей голове это выглядело совсем иначе.

С его губ срывается нервный смешок. Он кривится.

- И ты думала, что  исчезнешь из моей жизни, а я просто продолжу жить дальше?

- Я не хотела портить тебе жизнь, знала, что ты пойдешь и пристрелишь Давида. Пойми, ты и Глеб. Вы те двое, ради кого я жизнь свою отдам...

- И поэтому ты захотела забрать из моей жизни  единственное,  что важно? Да?

У меня дыхание перехватывает. В его глазах столько боли сейчас и обиды.

- Спасти Глеба ценой нас? Не слишком ли дорого ты решила заплатить?

Мне и так больно, а он по живому своими фразами.

- Что ты от меня хочешь?! Думаешь, мне не больно?! Думаешь, я решилась на это со спокойным сердцем, Варламов?

он подается резко вперед. В считанных сантиметрах от моего лица его. А глаза нутро мне прожигают.

- А разве я что-то значу для тебя? Разве что-то значил?! Ты каждый раз тычешь мне в рожу тем, что я не пара такой как ты! Тем, что я бл*ть не достоин тебя, Ия!

Отстраняется. Выпрямившись, возвышается надо мной.

- Скажи, что бл*ть я должен сделать, чтобы ты наконец-то впустила меня сюда?! - он бьет кулаком себе в грудь. – Что мне сделать, скажи?!  Я с первого дня воспринимал нас как единое целое. С самой первой встречи! Когда ты спала в моей кровати, я сидел и как дебил пялился на тебя. Уже тогда я понял, что ты не очередная. Что ты та, кто заберется под кожу! Я не только позволил тебе это сделать, я хотел этого! Но ты же не видела никогда во мне чего-то серьезного. Кто я для тебя?!

Его глаза красные,  с воспаленной кожей вокруг. И видеть его боль намного хуже, чем ощущать свою. Он разбитый, уставший. И это ужасно, потому что таким его сделала я.

- Это тут не при чем! – рычу сквозь слезы, уже понимая, насколько сильно я себя закопала.

Он кривится, смотря на меня с презрением.

- Это, бл*ть,  самое главное! Я порой просто не понимаю твоих поступков! Пытаюсь, но бл*ть они не поддаются объяснению!

Варламов выходит из комнаты. Слышу, как гремит дверцами шкафов в коридоре. Мои глаза полны слез. Я не хотела, чтобы вышло все вот так.

Поднимаюсь и иду к нему.

- Ты куда?

Он обувает кроссы, берет с комода ключи и бумажник с телефоном.

- Скоро вернусь, - бросает, даже не глядя.

Лука собирается уйти. А я понимаю, что не могу допустить этого. Ловлю его за руку. Мне так страшно его отпускать. Кажется, он не вернется больше. И так плохо от понимания того, как со стороны выглядели мои поступки.

- То, что ты сказал, это не так, Варламов, - произношу это, обнимая себя за плечи. Мне жутко неуютно.

-  Все мои поступки и гадости - это защита. Ты меня даже во снах не отпускаешь, я постоянно думаю о тебе... но.., - вздыхаю, поднимая глаза к потолку. Не знаю, как подобрать правильные слова.

- Так много «но»...

Варламов поднимает на меня усталый взгляд. Он не хочет меня слушать сейчас. Не готов.

- Я вернусь и мы все решим.

Он выходит за дверь.

- У меня на телефоне есть аудиозапись! – кричу вслед. Лука останавливается, поднимает на меня удивленный взгляд.

-  Я тебе ее пришлю, послушай. Это очень важно для тебя...

Кривится.

- Что еще ты натворила?

- Нет-нет. Это не я.

Кивнув, он выходит за дверь. Слышу, как поворачивается ключ в замке, и только сейчас до меня доходит, что я заперта здесь на неопределенное время.  

- Оставь мне ключи! Мне на работу сегодня! – тарабаню  в дверь.

- Сегодня у тебя выходной. Отдыхай, - раздается с той стороны.

- Варламов, это не смешно! Я тебе не зверушка, чтобы закрывать меня как в клетке!

Он хмыкает довольно.

- Демократия это не для тебя, Ослик. Посидишь тут, от греха подальше.

Лука

Я не знаю, сколько просидел в тачке во дворе собственного дома. Раз третий прослушал голосовое, которое прислала Ослик. Как бы не злился на нее, но не признать ее доброты нельзя. Сидела там, пряталась, наверняка, чтобы записать разговор Демы со своим братцем. От этих мыслей вены злостью крутит. Как представлю, что она была с ними в одном доме, без моей защиты... Ремня ей всыпать хочется. Да такого, чтобы сидеть не могла неделю.

Еще и порвать со мной хотела. Про это и думать не хочу. Иначе, вернусь сейчас наверх  и в действительности порку устрою.

Так, нахер все. Будем разбираться с проблемами по мере поступления. Бросил телефон на пассажирское и выжал педаль газа, выезжая с визгом шин со двора.

Когда уже подъезжал к дому Демида, зазвонил телефон. Илай.

- Да, брат. Я сейчас немного занят...

- Гаранин звонил. Встреча в клубе завтра в девять вечера.

Я кивнул.

 - Что-то не слышу радости в твоем голосе, - усмехнулся.

Нейман молчал. И его молчание красочней любых слов.

- Может, ты сам сходишь? Не улыбается мне по клубам зависать, пока жена в роддоме...

- Нейман, это нужно не только мне, но и тебе. Поэтому, нет. Будь добр, потерпи.

Сбросил вызов. Голова раскалывалась. Всю ночь не спал, глаз не смог сомкнуть. И пока не разберусь с этим ублюдком, не успокоюсь. Что с Ией? Я понятия не имею, как мы будем существовать вместе. С ее способностью выводить из себя, все может закончиться быстро и громко. Но я понимаю, что отпустить ее тоже не могу. Между нами постоянно война будет, но именно ее характер так зацепил меня изначально.  Понимаю, что летать будем мало, больше падать. Но ведь под кожу уже забралась, сучка, в самое нутро пролезла. И сидит там, не вырвать. Если только с мясом, если только вместе с ней подыхать.

И вчера, когда кровь ее увидел, думал, с ума сойду. Бл*дь, я и подумать не мог, что она еще ни с кем... Ведет себя так, будто весь мир ее и знает толк не только  в горячем трахе... Оказалось, невинная совсем. И это окончательно скрутило меня. В три узла скрутило, приковав к ней навсегда.

Вышел из тачки, хлопнув дверью. Мысли о ней завели не на шутку. Каждую минуту приходиться одергивать себя, тормозить дикое желание вернуться к ней и закончить то, что не закончили вчера. Не уйти ей от меня никуда, не сбежать. Как не поняла еще? Смешная. Пыжится там что-то, в жертву себя принести собралась. Ага, нашла тихоню. Думает, спущу это на тормоза? Приму ее дебильные выходки? Если нужно будет запирать каждый день дома, так и буду делать. Пока не перевоспитается, пока не научится вести себя как хорошая девочка.

Поднялся на второй этаж старой кирпичной хрущевки. Постучал в дверь, оббитую коричневым дерматином. Истрепанная вся, исковерканная. Подумал о том, что и не знал толком об Огинском. Если бы не запись Ослика, так и не понял бы, на кой хер он замутил это дерьмо.

Спустя два стука дверь открылась. На пороге стоял он. С пачкой чипсов и бутылкой пива в руках. В о враждебном взгляде вспыхнуло удивление. Но всего лишь на секунду.

- Че надо? – бросил нагло, в излюбленном стиле.

Протолкнул его в сторону, проходя в комнату без спроса. Демид замер в в дверях, наблюдая за тем, как я скидываю кроссы.

- Чего встал? Дверь закрой, дует.

Прошел в комнату. По всей видимости, это гостиная. Небольшая  по размеру. Старенький диван и телек у стены. По комнате разбросаны шмотки, коробка из-под пиццы на столе и несколько пустых бутылок пива. Уселся на диван, скрестив ладони. Не знал, как начать разговор. Этот дундук еще и на*й пошлет, если со своей помощью полезу. Знаю таких, как он. Сам в подобной шкуре не раз бывал.

- Ну и? – он замер в проеме двери. – Че пришел то?

- Бутылку поставь на место. Кончай бухать. У тебя тренировка, - посмотрел на наручные. – Через три часа.

- Нах*й тренировку. Я после бессонной ночи, - устроился рядом на диван, положил ноги на стол. Демонстративно пригубил пива.

Я усмехнулся.  Потер задумчиво руки.

- Предприимчивый, все-таки, ублюдок. Не успело место остыть, он уже переманивать  тебя стал, да? – покосился на него.

Дема нахмурился. Видел, как дернулся кадык.

- Рассказала все-таки, шельма... – процедил сквозь зубы. Беззлобно. – Обещала ведь не говорить.

Тут не мог с ним не согласиться. И насчет шельмы, и насчет его недовольства. Но с другой стороны, Ослик сделала нам двоим одолжение. Да и странное ощущение накрыло. Захотелось защитить ее, даже в такой мелочи.

- Она и не говорила. Запись мне сбросила.

- Пох*й, - Огинский пожал плечами.

Упертый баран.  Принципиальный, правильный, но до чего твердолобый.  И ведь похож на каждого из нас. На Неймана, на меня. Мы на самом деле, будто семейка, словно от одного отца. 

Засмеялся от этой мысли. Демид удивленно покосился на меня.

- В этом месяце боя не обещаю. Но в следующем все будет.

Он молчал. Напряженным взглядом пялился в телек. И ведь вижу, что ломает его без спорта. Было бы все норм, не бухал бы с утра. Да и про мать не знаю, как спросить. Пошлет ведь к чертям, или снова еб*ш*ться полезет. Я не против, конечно. Хороший спарринг никогда не лишний, только делу это вряд ли поможет.

 - Ты мне нужен. Подтянешь меня для партера. У меня бой на выходных.

Он покосился на меня.

- С каких это пор я вдруг тренером заделался?

Пожал плечами.

- С тех пор как я бойцом. – усмехнулся, потирая лоб. – И самое главное, понятия не имею, куда эта задумка вырулит. Полное безумие, понимаешь?

Он улыбнулся. Взгляд потеплел немного, ушла агрессия.

- У тебя всегда так, Варламов. Поэтому я и в клубе твоем остался тогда. Через безумие, да кровь. Так победа намного приятней, понимаешь?

Не понимал. Впервые сам себя не понимал. Но мысли озвучил.

- Победа, как оказалось, тоже разной бывает, Дем.

Покосился в сторону шкафа. Увидел пышную пачку банкнот. Значит, встрял уже в какое-то дерьмо. Вот и бабки не нужны.

- Ты помнишь Потапа?

Огинский нахмурился.

- Отец Илая?

Я кивнул.

- Я подставил его сильно. Нужны были бабки, влез  в то еще болото. Он вытянул меня, а потом закрыл собой от пули. Так вот причина в том, что я не доверился ему тогда. А он не пришел и не спросил. А когда мы оба за ум взялись, слишком поздно было, Дем.

Огинский кивнул.

- Тут другое.

- Всегда одно и тоже, Дема. Всегда.

Посмотрел на него задумчиво. Он молчал.

- Я ведь не должен беспокоится? – кивнул на бабки. Демид перевел на них взгляд, вернул ко мне.

 - Нет.

Я поднялся с дивана. Знал, если буду уговаривать, х*р вернется. Не телка ведь, чтобы обхаживать его. Должен сам принять решение и вернуться.

- Помощь твоя нужна. Наказать одного выблюдка надо. Ослика решил у меня забрать.

Дема вскинул бровью. На губах парня расплылась довольная улыбка.

- Ну, бл*ть, Варламов, с этого и надо было начинать. А то развел тут море. Сейчас, погоди, переоденусь только и едем.

Спустился вниз, во двор. Телефон в кармане завибрировал. Марика.

- Варламов и как это понимать?! – сестра была явно не в духе.

- Ты о чем?

- У меня тут работников и так не хватает, а ты решил Вершининой выходной устроить? Нет, то, что вы детей усиленно делаете, я только рада, братец. Но наглеть то не надо!

Это похоже на Марику. Насочинять с три короба и поверить в собственные байки.

- Угомонись, а? Завтра выйдет твоя Вершинина. Сегодня у нее воспитательные работы.

Вздыхает устало. Я подкуриваю, выпуская в небо дым.

-  Она в порядке? Вы в порядке?

- В полном, систер. Антоху целуй, прости, мне некогда.

Сбрасываю вызов, и в этот момент ко мне выходит Дема.

- Вчера вечером Марат звонил. Ты в курсе, что наш безопасник на химию подсел?

Тут же злостью накрыло. Выбросил окурок и направился к тачке. У меня уже был разговор с Маратом по поводу этого дерьма. Как безопасник он отменный, вся система видеонаблюдения и охраны клуба на нем. Но наркота его до добра не доведет.

 - Что делать будем с обсосом? На*б*шим или что повеселей? – из раздумий вырвал голос Демида.

Мы уселись в тачку, я завел мотор.

- Повеселей  - это, типа, вывезем в лес и заставим копать яму? – улыбнулся, покосившись в его сторону.

- Я не прочь повеселиться, а там решай,  - Дема пожал плечами.

- Разберемся на месте. Нужно будет у него одну вещицу забрать. Ствол.

Огинский удивленно уставился на меня. А потом довольно присвистнул.  - Пахнет жареным.

Мы подъехали к дому через полчаса. Еще когда в клубе этот у*бок доставал Ию, пробил его адрес. Двухэтажный коттедж на краю города. Бросив тачку за два дома, вышли из машины. Достал травмат из –за пояса, передернул затвор. Дема покосился в мою сторону.

- Ты хоть горячку не пари, брат. Жмурик то нам тоже не нужен.

А меня разрывало от гнева. Как увидел берлогу этого ублюдка, да вспомнил слова Ии. Забрать ее решил? Позарился на мое? Сука, сейчас пожалеет даже о том, что когда-то встретил ее.

- Главное, чтобы он понял, что Вершининой для него не существует. А там разберемся.

Ворота оказались открытыми. Удивленно переглянулись с Демой. Огинский зашел первым. Во дворе стояли две тачки. Я задержался около одной из них, заметив лежащий на водительском сидении ствол.

 В доме было тихо. Дверь оказалась тоже открытой. Странно это как-то. Не похоже на то, что такой как Давид не беспокоился бы о безопасности. У него по всему двору камеры напичканы. Огинский прошел по коридору направо,

- Твою ж!  – услышал его рык. Поспешил к нему.

Дема застыл в проеме двери. Я прошел в комнату, выставляя перед собой ствол. Огинский опустил его вниз, посмотрев на меня потерянным взглядом.

Давид лежал на полу. Возле рабочего стола. По всей видимости, это был его кабинет.  Во лбу ублюдка красовалась дырень от огнестрела, стеклянные глаза  были устремлены в потолок.

- Нас кто-то опередил, - произнес задумчиво Дема.

Он обернулся, намереваясь покинуть дом.

- Идем.

Я тормознул его.

- Никуда мы не идем. Ствол надо найти. Мы за ним сюда пришли.