Глава четырнадцатая

Эрик Лантар

– Что с ней?

Я все-таки не выдержал, потерял терпение и задал этот вопрос целителю Дарию, не дожидаясь, пока на многочисленных голограммах высветятся данные по состоянию Николь. К ней было прикреплено столько датчиков, что они буквально закрыли собой девушку, так и не пришедшую в себя. Сейчас Николь выглядела невыносимо хрупкой и беззащитной. И, к сожалению, я абсолютно ничем не мог ей помочь, был бессилен, от чего чувствовал себя просто отвратительно.

Целитель нахмурился, я напрягся, ожидая его ответа.

– Нам нужны результаты полного сканирования, нар Эрик. С одаренными с третьим уровнем… сами понимаете, ситуация неоднозначная, – явно чувствуя мою тревогу и заметно смягчая голос, сказал Дарий.

Он продолжил листать данные, выскакивающие на голограммах, время от времени бросая взгляд на неподвижную Николь. Неподалеку, деловито и совершенно спокойно двое коллег Дария запускали анализатор, взяв у Николь кровь.

Я заставил себя не метаться по палате, замереть на месте и не мешать целителям. Еще бы и мысли хоть как-то успокоить… Но с ними бороться бесполезно. С того момента, как Николь потеряла сознание, это стало практически непосильной задачей.

– Похоже на откат, нар Эрик.

– Что? – поразился я, неверяще смотря на Дария. – Николь использовала способность минимально.

Я был в этом уверен, так как чувствовал ее силу и следил, чтобы Николь не подошла к грани. Я знал, каким болезненным бывает откат, как трудно с ним справиться, как безумно важно, чтобы кто-то оказался рядом и поддержал… Особенно в первый раз, когда создается ощущение, будто ты остался один во всем мире… Это дальше ты к такому привыкаешь, учишься справляться, принимаешь ситуацию, но поначалу…

И да, я всеми силами старался сделать так, чтобы откат не случился у Николь сейчас, во время этого задания, когда она еще совсем к нему не готова.

И все же… не уберег. Все же упустил какую-то важную деталь, раз получается, не почувствовал грань.

Целитель Дарий повернулся ко мне, явно собрался что-то добавить и объяснить, но в этот момент запищали приборы, вспыхнули голограммы, нервно дернулись целители, замирая и всматриваясь в какие-то данные. Внутри меня все оборвалось, сила стала вырываться наружу, и я удержал ее лишь одной мыслью – сейчас я нужен Николь. Не имею права потерять контроль.

– Нар Эрик, вы говорили нара Николь несколько раз в ариатском заповеднике приходила в себя, а после вновь теряла сознание? – абсолютно спокойно поинтересовался Дарий, что никак не способствовало тревожной обстановке.

– Да, – сказал я, не сводя взгляда с Николь.

Это действительно было так. Штатный целитель заповедника бился над девушкой почти четверть часа, и только когда он не справился, не смог даже предположить, почему Николь в таком состоянии, я рванул в целительский центр.

– А во флаере, по пути сюда она приходила в себя? – дотошно уточнил Дарий.

– Нет.

Я вел транспортник на повышенной скорости, активировав спецпереходы, к которым имел доступ, но Николь все время была у меня на виду, и поэтому в ответе я был уверен.

Вспыхнуло еще четыре голограммы, показывая какие-то схемы, целитель озадаченно моргнул, опять нахмурился.

– Дарий, что с ней? – я вновь повторил вопрос, стискивая кулаки.

– У вашей напарницы, нар Эрик, двойной откат.

– В смысле?

Я впервые слышал о чем-то подобном.

– Один явно ее. Судя по показателям сверхчувствительных приборов, он характеризуется повышенной температурой тела и возбудимостью.

– А второй? – уточнил я, все еще переваривая информацию.

– А второй… ваш, нар Эрик.

Я уставился на Дария.

– Что? – мой голос звучал глухо и словно чужой.

– Девушка перетянула на себя ваш откат, нар Эрик, – терпеливо пояснил целитель.

Секунда на понимание произошедшего – и позвоночник пронзило ледяной молнией. И вдруг сразу на место встали все те кусочки пазла, что до этого не находились и не давали ясной картины.

Я ведь тогда на острове с трудом удержал первую волну, откат взял надо мной верх, причем он был такой силы, что активировал проклятье. Меня швырнуло в воду, протащило волной и выплюнуло. Да я чудом остался жив…

Жив, потому что рядом оказалась Николь.

И она не просто сделала искусственное дыхание и поделилась силой, как я тогда думал, но и перетянула на себя мой откат. Иначе бы следующую волну я бы не удержал и вовсе, там практически не было шансов.

Но Николь тогда спасла меня и во второй раз – прижалась, поделилась силой, снова каким-то образом, явно даже не подозревая об этом, забрала последствия использования моей способности. Своего отката у нее на тот момент не могло быть, она ведь не использовала силу, та в ней только пробуждалась.

Океанская бездна! Получается, если бы Николь раз за разом не спасала мою жизнь, делясь силой и перетягивая откат на себя, то тогда бы во флаере ее способность точно бы не вырвалась из-под контроля. Все могло остаться в тайне, у нее бы появилось время…

Только смысл жалеть о том, что уже произошло? О том, что остался жив, встретил эту удивительную девушку, вместе мы спасли столько жизней на том острове…

И сейчас уже имело значение только одно:

– Чем я могу ей помочь? – спросил, с трудом отрывая взгляд от Николь и переводя его на целителя Дария.

– Нужно убрать последствия вашего отката, со своим она справится, – отозвался он, сверяясь с какими-то данными. – Да, это лучшее из решений, – подтвердил тут же. – Доза вакцины, рассчитанная для вас, нар Эрик, наре Николь вполне подойдет.

Я на миг закрыл глаза, делая глубокий вдох и выдох.

– Что-то не так?

– На меня не действует вакцина. Есть определенные… особенности, – уклончиво ответил я, решив не вдаваться в подробности о своем проклятье, они сейчас ничем не помогут Николь. – Кассандра разрабатывает для меня индивидуальную вакцину, но она пока на уровне эксперимента.

– Хм… Это, конечно, усложняет нам дело, – заметил Дарий. – Но, думаю, выход есть. Судя по вот этим данным, – целитель показал на непонятные мне голограммы с цифрами и схемами, – сила и у вас, нар Эрик, и у нары Николь не просто одного уровня, но они еще и тесно связаны. Осмелюсь предположить, что подобное произошло, когда вы оба оказались в критической ситуации, и жизнь одного из вас висела на волоске.

То есть все мои предположения были верны. А как бы я хотел ошибиться!

– У нара Нарана и нары Эльзы в свое время при первой встрече произошло нечто схожее, но там способности разные, поэтому откат перетянуть невозможно. У вас же… ситуация несколько иная.

– Я могу забрать откат обратно? – уточнил, прикидывая варианты.

– Нет, – покачал головой целитель. – Но вы можете поделиться силой, и она поможет вашей подопечной справиться с последствиями, погасит их.

– Хорошо, – я впервые за все это время почувствовал, как внутри ослабевает напряжение, а сила не стремится вырваться из-под контроля и разнести весь целительский центр. – Что я должен делать, чтобы поделиться силой?

– То же, что в свое время делала нара Николь, когда передавала ее вам.

Полная. Нескончаемая. Бездна. Вот как это называется.

Наверное, выражение моего лица стало совсем непередаваемым, потому что Дарий не удержался и спросил:

– Что-то не так?

Да все не так!

– Николь в тот момент делала мне искусственное дыхание, а после обнимала, – сознался я, не увидев смысла это скрывать.

– Отлично!

Дарий потер ладошки, словно для него сказанное было тем, что требовалось.

– Слияние должно быть безболезненным, не потребуется каких-то сложных процедур, – пояснил он, поймав мой очередной, надо полагать, угрюмый взгляд. – Отключайте приборы, – велел Дарий своим помощникам, и вскоре Николь оказалась с одним-единственным датчиком на руке, фиксирующим ее состояние. – Мы вернемся через несколько минут, нар Эрик.

Я не сразу осознал, почему все это сделано, зачем нас оставили наедине, понадобилось несколько мгновений. Вдохнул поглубже, подходя к Николь и присаживаясь на ее постель. Все еще бледная… И, если бы не это обстоятельство, она казалась бы спящей. Вот как я ей объясню свои поцелуи, когда она придет в себя? И тот факт, что она перетягивает на себя мой откат, а я бессилен это изменить?

Впрочем… сейчас это неважно. Главное, чтобы Николь пришла в себя.

Еще один вдох – и я склонился к Николь, находя ее губы. Мягкие, теплые, нежные… Меня ударило навылет сразу же, разобрало на атомы от одного-единственного прикосновения. И я замер, даже не пытаясь остановить эти ощущения, лишь пережить их. Разбираться, почему реагирую так остро и так ярко, даже не попытался.

Вдох. Николь не отозвалась на мой первый поцелуй никак, разве что меня коснулось ее едва заметное дыхание.

Вот же бездна! Давай же, Николь, приходи в себя! Давай!

Я лишь на мгновение оторвался от ее губ, а после обжег их снова. Сильно, горячо, почти болезненно…

И вновь ничего.

Да что же это такое-то!

Прикосновение пришлось повторить и вновь усилить. Позволить себе невозможное – пропасть в этих поцелуях, дышать Николь, желать каждой клеточкой себя, чтобы она открыла глаза.

В какой-то момент я отпустил силу, просто почувствовал, что это будет правильно, что сейчас она не разнесет весь мир, устремится к Николь. Так и случилось. Моя способность обволокла и меня, и Николь, спеленала нас в кокон, стала живой водой. Но отметил я это, отвлекшись лишь на мгновение, а после снова окунулся в поцелуй. Отдавая и отдаваясь ярким и непривычным чувствам, которым так и не нашел названия.

Я еще не успел оторвать своих губ от ее, чтобы нормально вдохнуть, как запищали приборы, а Николь открыла ясные голубые глаза. Наверное, так и выглядит моя личная бездна, но до чего же она, оказывается, прекрасна.

Николь Дайрон

Из темноты меня вырвало прикосновение к моим губам. Жадное, сильное, какое-то ненормально отчаянное. Будто я тут умираю, и меня пытаются вытащить с грани. Старательно, без шанса сдаться, обжигая поцелуем так, что горело все тело, и ненормальное желание растекалось по венам.

Вдох. Я открыла глаза и пропала в аквамариновом шторме глаз Эрика. И в следующие мгновение мои руки оказались в его волосах, пальцы запутались в прядках, и наши губы снова встретились, разрушая всю существующую до этого реальность. И остановить этот, уже совершенно другой – медленный, чувственный поцелуй оказалось просто невозможно. Поддаться ему, покориться, застонать от сладости…

Я уткнулась в плечо мужчины, силясь отдышаться и прийти в себя. Но сделать это, когда под твоей ладонью гулко и бешено бьется сердце Эрика, а его сила буквально пропитывает тебя, было невероятно сложно.

Осторожно отстранилась, делая несколько глубоких вдохов.

– Как ты себя чувствуешь, Николь? – раздался голос Эрика, в котором сквозила легкая хрипотца.

Я уставилась на него, потому что, ну, вот ни в одной моей фантазии мужчина не должен задавать такого вопроса после того, как поцеловал женщину. И что за ответ он от меня ждет? Сейчас мне отчаянно хотелось ухватиться за подушку и опустить ее на чью-то голову. И я бы так и сделала, если бы в глазах мужчины не плескалась неподдельная тревога.

– Ты никак не могла прийти в себя, Николь. Как выяснилось, ты перетянула на себя мой откат, полагаю, не в первый раз. Он наложился на едва проснувшийся твой, – сказал Эрик, не сводя с меня взгляда. – Единственный способ тебе помочь в такой ситуации… это передать часть своей силы через тактильный контакт.

Как-как он назвал наши поцелуи? Тактильный контакт? Я его сейчас убью.

Все остальные его слова, кроме этих, почему-то никак не укладывались в моей голове. Эрик же замолчал и продолжал смотреть на меня, словно ждал хоть какой-то моей реакции. А я медленно осознавала реальность и вспоминала, как потеряла сознание. Так он, получается, мне свою энергию через поцелуй передавал? И вроде бы я должна быть благодарна за спасение, но внутри по-прежнему плескалась злость.

– Николь…

– Спасибо за помощь, я в порядке, – кивнула, старательно гася негативные эмоции и прислушиваясь к своему организму.

А что еще ему ответить? Этому мужчине, который так назвал наши поцелуи?

Рассказать про то, что сердце бешено колотится, губы горят, а все тело требует продолжения? Ну уж, нет!

– Дарий, – позвал Эрик, оглядываясь, и я только сейчас заметила, что в палате, где нахожусь, – трое целителей.

Один из них, тот самый, к кому обратился Эрик, невозмутимо щелкал голограммами.

– Что там с показаниями?

Вот вы встречали мужчину, который несколько минут назад целовал вас так, словно вы для него все в этом мире, а после интересовался лишь какими-то вашими показаниями? И вроде понимаю, что в моей ситуации – когда я упала в обморок и наверняка заставила Эрика волноваться, все логично, но до чего же злит!

– Все неплохо. Сейчас сделаем повторные анализы, проверим, но я и так вижу, что кризис миновал.

Целитель подошел ко мне, взял кровь, запустил в анализатор. Эрик все это время практически неподвижно сидел рядом и молчал. Я старательно унимала злость и яркое непроходящее желание к моему наставнику. И, пожалуй, справилась бы в разы быстрее и лучше, если бы ладонь Эрика не лежала на одеяле рядом с моей, едва меня не касаясь.

– Откат сошел на нет. Ваша сила, нар Эрик неплохо помогла нейтрализовать последствия, – улыбнулся Дарий, разглядывая какие-то таблицы и схемы.

Хм…

– Нара Николь, я вижу, что ваше самочувствие почти в норме, в центре вас оставлять не стану. Сейчас вколем дополнительный витаминный комплекс, вам не помешает, ну, и… я бы настоятельно рекомендовал вам побыть рядом с наром Эриком до утра, чтобы стабилизировалось состояние. Прикосновения ни в коем случае не исключайте.

А я-то еще раньше считала, что самая большая моя трагедия – это потеря любимой работы и проснувшийся дар. И думала бы так и дальше, если бы мне не начал нравится Эрик, а несколько минут назад я бы не узнала, каковы на вкус его поцелуи.

– Хорошо, – за нас обоих ответил Эрик, и я чуть не подпрыгнула на месте. – Я все проконтролирую.

– Даже боюсь это представить, – не удержалась я.

Эрик уставился на меня, его аквамариновые глаза потемнели, и от его пронзительного, изучающего и не скрывающего этого взгляда, сердце заполошно забилось.

– Если что-то пойдет не так, – разорвал напряжение между нами целитель Дарий, – у вас есть мой номер, нар Эрик, смело набирайте. И наре Николь его тоже перешлите, пожалуйста. На всякий случай.

– Хорошо. Николь, тогда ты собирайся, а я пока свяжусь с Маркусом.

Я кивнула, зная, что мы должны отчитаться и о проделанной работе, да и о том, что произошло дальше, стоит рассказать.

Эрик вышел из палаты, а за ним и целители, оставляя меня одну. Я потянулась к своей одежде и подумала, что предстоящая ночь будет очень непростой.