13
«По-ли-на» - я в очередной раз произносил это имя про себя во время совещания. Оно сластило на языке, как нежное, воздушное суфле. Его хотелось придавить к нёбу и медленно перетирать языком, наслаждаясь вкусом.
Полина.
Я, чуть было, не произнёс его вслух, откинувшись в кресле и представив её маленькое идеальное тельце под своим. Эти её нежные пальчики, тонкую талию, мягкие волосы…
Меня скручивало от желания всякий раз, когда я проматывал в голове эту постыдную сцену в туалете. Раздирало изнутри, когда представлял, как буду гладить её упругие бёдра, сжимать их пальцами, разводить в стороны и врываться в неё одним грубым толчком. У меня даже в горле пересыхало. Вот дрянь!
Похоже, я реально подсел на неё.
- Марк, ты слышишь? Что ты думаешь по этому поводу? – С трудом достучался до меня Вик.
Я нехотя поднял взгляд на собравшихся.
- Ничего я не думаю. Если вы хотите всадить бабки в убыточное производство и просрать их на хер, то пожалуйста. Но я против, о чём и сообщил вам ещё вчера.
Воскресенский устало выдохнул:
- Тогда мы ждём от тебя предложений, Марк.
- Я уже сказал, что мне нужно всё обсчитать и, как следует, подумать. – Встал с кресла и направился к выходу из конференц-зала. – Наедине с собой.
Прежде, чем шарахнуть дверью, услышал, как Вик оправдывает меня перед собравшимися:
- Всё нормально. Значит, Загорский готовится выдать нам гениальную идею. Давайте, сейчас направим все наши усилия на…
Я спешил свалить из офиса, потому что мне не давала покоя информация о том, что Вик отправил водителя сопровождать эту дрянь на её чёртов шопинг.
Я уже выходил за рамки, думая об этой Полине днём и ночью, так что позвонить Артёму и узнать, где он находится, не было для меня чем-то поразительным. Но вот теперь и вот сейчас, когда я притащил девчонку к себе в лофт и свирепел от того, что изнываю от желания трахнуть её, - вот это да, это было полнейшей потерей контроля с моей стороны.
- Что ты делаешь? – Она пыталась ухватиться за поручень в лифте. – Я никуда не пойду!
Паника, написанная на её лице, возбуждала меня ещё сильнее.
- Пойдёшь. – Я сдавил её пальцы, вынудив отпустить поручень. Подхватил девицу под локоть и выволок из кабины лифта.
- Пусти!
- Отпускаю. – Прорычал я, повернув ключ в замочной скважине и втолкнув её в двери своего жилища.
Полина сделала несколько шагов, испуганно огляделась, а затем ринулась обратно к двери, но на её пути встал я.
- Позволь. – Аккуратно снял сумочку с её плеча и швырнул на пол. – Вот так. Замечательно. – Она попятилась, но я приказал ей остановиться жестом ладони. – Нет, ты не будешь бегать и устраивать мне представлений. Ты сейчас сядешь, Полина, и мы мило побеседуем. – Указал на диван.
Она смотрела на меня, тяжело дыша, и явно размышляла, как ей стоит поступить. Я стиснул челюсти, ожидая от неё любых фокусов и готовясь к рывку, но девчонка вдруг решила повиноваться. Она села на край дивана и сложила дрожащие руки на коленях.
- Молодец. Так лучше. Я люблю, когда мои гости расслаблены. – Снял пиджак, повесил его на стул, медленно закатал рукава рубашки до локтей и подошёл ближе. – Выпьешь чего-нибудь?
- Нет. – Выдохнула она.
Её пальцы так сильно сжались, что их костяшки побелели.
- Мне просто хочется поухаживать за тобой, Полина.
- Нет! – Нервно бросила она. – Скажи, зачем ты притащил меня сюда?
Её ресницы трепетали, щёки покрывались розовым румянцем, а губы дрожали. Если бы я не знал о ней некоторых грязных подробностей, то и не поверил бы, что вся эта невинность – хорошо срежиссированный спектакль.
- Конечно, я скажу. – Улыбнулся я, расстёгивая верхние пуговицы рубашки и освобождая горло. – Скажу. – Обошёл её со спины и положил ладони на её плечи. – Но мне хочется, чтобы ты расслабилась. Ты так напряжена…
Она дёрнулась, но я не дал ей встать.
Стал мягко массировать плечи, наклоняясь всё ниже и ниже, и ощутил едкое блаженство от того, что имею над ней власть.
- Так лучше, Полина. – Прошептал ей в затылок вкрадчиво. – Так мне нравится.
Запах её волос пьянил, он сбивал со следа моего внутреннего зверя. Тот становился податливым и ласковым. Аромат её волос беспощадно затуманивал мой разум.
- Как там поживает муженёк? – Спросил я, коснувшись её шелковых прядей кончиком носа.
Полина вздрогнула и попыталась подняться, поэтому мне пришлось сдавить её плечи пальцами, чтобы усадить обратно на место.
- Ждёт, наверное, когда ты вернёшься к нему, прихватив Витино бабло. – Хрипло прошептал, жадно впитывая в себя дрожь её тела. – Скажи же мне что-нибудь, Полина.
Она не произнесла ни звука, и её молчание только усложняло игру.
- Хорошо. - Я отпустил её плечи, обошёл диван и встал перед ней.
Мерзавка сверлила взглядом мою обувь и не поднимала глаз на моё лицо. Она собралась, точно ёжик: сжалась, закрылась, выпустила невидимые колючки и спрятала взгляд.
- Не переживай. В чём-то я даже понимаю тебя. – Я опустился перед ней на колени, осторожно взял её правую ногу, погладил её от колена вниз и расстегнул замочек на босоножке. – Только… когда же ты собиралась рассказать всё Вите?
Я заметил, как она сглотнула.
Наклонил голову, пытаясь заглянуть ей в глаза, но вряд ли эта дрянь меня видела – на её веках дрожали слёзы.
- Не плачь. Не надо слёз, Полина. – Снял обувь с её ног и погладил аккуратные гладкие пяточки. – Я не такой ужасный, как ты могла подумать.
«Возможно, даже хуже. Во мне нет сострадания и сочувствия, и я не верю твоим слезам».
- Хочешь, дам тебе время? – Мне захотелось снова прикоснуться губами к её аппетитному рту и ощутить ту сладость, которая мне запомнилась.
Полина затравленно посмотрела мне в глаза.
- Я позволю тебе решать самой. – Отпустил её ступню и осторожно повёл пальцами вверх по её ногам к коленям. – Уехать, не потеряв лицо, или, может, признаться ему в обмане?
Она зажмурилась и сцепила зубы почти до хруста.
- Полина, - я сжал её колени пальцами. – Посмотри на меня.
Дрожащие влажные веки распахнулись.
- Ты боишься меня? – Спросил я.
Её плечи ходили ходуном.
- Почему я должна тебя бояться? – Хрипло произнесла она.
- Ты дрожишь. – Улыбнулся я, поглаживая её колени.
Девчонка снова сглотнула.
- Это от холода.
- Ну, это не проблема. Я согрею тебя. – Мои руки отправились дальше путешествовать по её телу: сдвинули подол и скользнули вверх по бёдрам. Я видел, как дрожат её кулачки, но не боялся нападения. Мне даже интересно было ощутить боль. Быть может, это отрезвило бы меня. – Давай сыграем в игру?
Полина судорожно вдохнула. Она отважно посмотрела мне в глаза.
- Ты разденешься и покажешь, что умеешь. – Продолжил я. – А если мне понравится, я стану добрее. И ласковее. – Мои пальцы остановились, наткнувшись на нежное кружево её белья.
- Нет.
В паху нарастало напряжение, оно становилось болезненным и практически невыносимым.
- Милая, никто не смеет говорить мне «нет», вот в чём беда. Ты всё равно скажешь мне «да» и будешь просить меня тебя трахнуть. Лучше не зли.
- Нет! – Её руки впились в мои запястья.
- Сначала крутишь передо мной задницей, а потом строишь невинность? Не надо, нет, не кричи. – Мои пальцы больно впились в мякоть её бёдер. – Сейчас ты обслужишь меня так же умело, как своего муженька, а я помогу тебе решить твои финансовые проблемы, идёт?
- Ай! – Зажмурилась она, пытаясь содрать с себя мои руки. – Нет у меня никаких проблем! И мужа у меня тоже никакого нет!
- Да? – Усмехнулся я. – Тогда, может, покажешь свой паспорт? Знаешь, а ведь навести о тебе справки было совсем не трудно.
- Убери свои лапы! – Всхлипнула она, отчаянно колотя своими кулачками по моим ладоням, затем по плечам. – Если ты думаешь, что я одна из твоих шлюх, то ты ошибаешься!
- Ох, нет, нет. – Поспешил я успокоить её, слегка отклоняясь назад от ударов. – Ты особенная. Элитная. Вон как высоко замахнулась, это вам не ночь за пару тысяч с потным жирдяем в дешёвой сауне. Наверное, и стоишь дороже своих товарок? Так сколько тебе заплатить?
- Я не продаюсь! – Полина попыталась толкнуть меня ногой в грудь, но меня это только позабавило.
- Я могу дать тебе не только деньги. Тебе понравится.
- Ты просто не способен привлечь женщину! – Отчаянно барахтаясь, прорычала она. – Никто не хочет с тобой, поэтому и приходится угрожать!
И вот тут в меня словно бес вселился.
Я одним движением подался вперёд, разорвал на ней трусики и навалился сверху.
- Не надо! Пожалуйста, не надо! – Визжала она, пока я лихорадочно расстёгивал ширинку и приспускал брюки.
В висках колотился адреналин, я не видел ничего, кроме её молочной кожи, её покатых бёдер, её мягких губ, в которые мне срочно требовалось впиться губами. С трудом нащупал в кармане резинку, разорвал зубами фольгу, неуклюже раскатал по члену.
- Ну, же, - пробормотал я, задыхаясь, и подтянул её к себе. – Будь послушной. – Прилетающие в лицо удары меня уже не отвлекали, я хотел поскорее оказаться внутри неё. – Тебе понравится больше, чем с твоим грязным узбеком, обещаю.
Я рывком уложил её пониже и с силой развёл её ноги. Волосы Полины так красиво разметались по подушкам, лицо разрумянилось, но глаза продолжали смотреть на меня с каким-то диким ужасом, и это очень раздражало.
Зачем нужно было строить из себя недотрогу? Какая ей разница, где и с кем? Неужели, я так сильно её пугал?
- Не сопротивляйся, иначе будет больно. – Прошептал я ей в лицо.
Сдавил своей тяжестью.
- Убирайся! Не трогай! Пусти!
- Слишком много слов, Полина. У тебя такой сладкий ротик, и он предназначен не только для разговоров.
- Нет! – Она стала хватать ртом воздух, будто ей нечем было дышать.
Мой член дёрнулся от нетерпения, оказавшись прямо у входа в её влажную, горячую глубину, меня затрясло от желания обладать ею, но я всё ещё вынужден был дожидаться, когда она успокоится и посмотрит на меня.
Меня захватило странное, больное ощущение: мне хотелось, чтобы она тоже хотела меня. Мои мозги взрывало от этих эмоций.
- Пусти! – Мерзавка воспользовалась моментом и вцепилась мне в лицо ногтями. Кожу обожгло глубокой царапиной. – Не трогай меня! Пусти! Я девственница!
И только в этот момент я понял, что она воет, захлёбывается в рыданиях и фактически скулит, пытаясь вырваться. И только один толчок отделял меня от грязи, в которой я собирался выпачкать её идеальное тело. А теперь этот жалобный взгляд и крокодильи слёзы из огромных, почти бездонных глаз. И мне кто-то разом будто перекрыл кислород.
Я не мог этого сделать.
Я хотел, чтобы она сама меня просила. Чтобы хотела МЕНЯ, а не потное, спешное, гнусное соитие на диване, на котором перебывал ни один десяток продажных девок. Я всегда платил им, но никогда не насиловал, не издевался и не извращался. Я покупал их согласие, их тела и эмоции, которые они разыгрывали передо мной, делая вид, что тоже хотят меня.
А с этой Полиной я стал буквально невменяемым.
Мне постоянно хотелось уколоть её побольнее, сжать, сдавить, смять, растоптать. Хотелось причинить ей боль за то, что она одним своим взглядом сумела пробраться внутрь меня и вонзить туда свои шипы. Хотелось до хруста в костях, до ломоты в мышцах оказаться внутри неё, пометить её собой, подчинить своей воле.
И вот теперь я оказался на ней, как и планировал. С членом, с силой сжатым рукой у самого основания и готовым прорваться меж красивых, гладких, розовых лепестков. С остекленевшим взглядом, тяжелым дыханием, с помутившимся рассудком и огромным, как океан, чувством вины.
Передо мной маячили её разметавшиеся светлые волосы, её острые твёрдые соски под тонкой тканью смятого платья, её плоский живот с аккуратным пупком и её удары, удары, удары – по моей груди, по щекам, по плечам.
Они сыпались на меня отовсюду. Полина рычала, пиналась, кусалась, а я не слышал ничего. Меня трясло под звук её протестующих всхлипов и душило от острой жажды кончить.
- Девственница! – Прокричала она. Эти слова донеслись до меня через туман. – Я Халима даже толком не знаю! Мне просто деньги были срочно нужны, маме на лечение, а ему вид на жительство! Это фиктивный брак, всего на год!
Отвращение к самому себе накрыло меня с головой. Я отшатнулся и резко ударил по спинке дивана. Этот удар предназначался мне самому: за её слова, за её сорванный голос, за слёзы.
- Да кто ж замуж выходит ради пары десятков тысяч, дура?
Полина открыла глаза.
- У меня мама умирала, ей лекарства были нужны! – Она выбралась из-под меня, утирая слёзы. – Тебе не понять, ты никогда в такой ситуации не был! – Пошатываясь и не обращая внимания на оставленную у дивана обувь, она метнулась к двери. – Скотина! Урод! Ничтожество! Я всё расскажу! Я всё ему расскажу!
Оглушительно хлопнула дверь.
Я провёл ладонью по лицу и с удивлением обнаружил на пальцах кровь. Она изодрала мне лицо, а я даже не помнил этого. Всё смешалось: похоть, лихорадка, дрожь, одержимость. Рядом с диваном, на полу, валялись белые кружевные трусики, разорванные моими собственными руками.
Я выругался. Во рту расползался противный привкус горечи.
Чувство ненависти к этой Полине разрасталось, угрожая затопить всё вокруг. Мне хотелось задушить её, прибить, заставить замолчать любым способом, хотелось… хотелось…
Хотелось постепенно узнавать её, приручить, вкушать по капле её невинность и чистоту, наслаждаться ею, быть первым там, где и никто и никогда до меня не был, хотелось доставить ей удовольствие.
Я вскочил, схватил тяжелый стеклянный столик и с размаху обрушил его на пол. Грохот пошатнул стены, по полу разлетелись тысячи осколков, они осыпали мои ноги.
Я ненавидел эту Полину.
За то, что вытащила из меня все эти эмоции и дала почувствовать себя полным ничтожеством. За то, что сломала меня своими хрупкими ручонками и своим маленьким перепуганным личиком. За то, что поставила на колени моё внутреннее чудовище и ударила по нему наотмашь. За то, что встала между мной и Виком.
Я отчаянно её ненавидел!