29

Как я могла прогнать его?

Я не должна была даже открывать ему дверь, но почему-то открыла. Не желала смотреть на него, но вот - смотрю. Не хотела реагировать на звук его голоса, но теперь у меня от него ноги подкашиваются, так что же мне делать?

Я подошла ближе и села рядом.

Аккуратно примостилась на краешке дивана. Загорский сидел, сгорбившись и уставившись с непониманием на собственные ладони, а мне хотелось коснуться его, но было очень страшно.

Он как дикий зверь, как тигр - большой, сильный и опасный, который сонно привалился к прутьям клетки и задумчиво глядит вдаль. И вроде кажется, что ты его почти приручила, но не знаешь – отгрызёт он тебе руку, если прикоснёшься, или даст погладить по своей жёсткой шерсти вдоль спины.

Что это такое, вообще? То, что он мне сейчас говорил? Звучало как признание, только другими словами. Неужели, он на такое способен? И как поверить? Да и стоит ли?

- Я боюсь тебя, Марк. – Мой голос в тишине гостиной прозвучал надтреснуто и скрипуче. – Боюсь, потому что не понимаю. – Осторожно подняла руку, протянула её и аккуратно опустила на его затылок. Сердце больно толкнулось в рёбра. – Только мне начинает казаться, что я вижу тебя, что чувствую, как ты снова делаешь мне больно.

Мои пальцы погрузились в его волосы, и мужчина опустил голову ниже, как от боли или дискомфорта. Совсем, как раненый зверь, которому бередят едва зажившую рану. Слышно было, как шумно он выдохнул и с силой сжал челюсти.

Я замерла, но затем робко продолжила. Нежно погладила его затылок и снова нырнула пальцами в короткие чёрные волосы. Они были мягкими, шелковистыми на ощупь, и теперь уже Марк не пытался отстраниться от моего прикосновения, просто закрыл глаза.

Я не знала, что значили для него эти касания. Но для меня они значили многое. Я открывала его для себя заново, пыталась понять, услышать, почувствовать сильнее и осторожно пробраться за толстую броню из ядовитой злости и грубой ненависти. Мне хотелось нащупать то настоящее, что пряталось в глубине его звериной сущности и безумия, хотелось ощутить его тепло, вытащить его на свободу.

- Я не хочу делать тебе больно. – Прошептал Марк, склоняя голову по направлению движения моей руки, подчиняясь ей. – Больше не хочу.

Он вдруг открыл глаза и посмотрел на меня так, будто больше ни в чём не сомневался.

На меня никто и никогда прежде так не смотрел. С таким доверием, с такой нежностью, с потаённой во взгляде безграничной силой.

Смущённая этим откровением, я попыталась убрать руку, но Марк её перехватил. Потянул за запястье, и я привычно задержала дыхание. Но он не собирался причинять боль.

Поднёс мою ладонь к своим губам и мягко положил на своё лицо. Я дрожала, чувствуя, как его губы прижались к моей коже, и смотрела в его глаза через промежутки между собственными пальцами. Странный жест, непонятный, но он как будто сообщал мне, что теперь моя слабость имела над ним особую силу. И он ей подчинялся.

- Марк… - Выдохнула я, сама не зная, что собираюсь ему сказать.

Моё сердце колотилось, как тугой и тяжелый баскетбольный мяч о паркет.

- Бл… - Выругался он.

Отпустил моё запястье, и моя рука рухнула вниз.

Его взгляд зафиксировался на моих губах.

Я понимала, что у меня всего пара секунд, может и меньше, чтобы остановить его, но разве я этого хотела? И дело было даже не в теле, которое буквально требовало настоящей, живой, желанной близости, а в том, что я впервые усомнилась в том, иду ли правильной дорогой.

Может, он и есть мой путь? Может, эта вязкая, горячая, неконтролируемая страсть это начало чего-то большего между нами? Может, я тоже хочу узнать о нём всё и даже больше? И тоже боюсь, что это не ненависть, а что-то совершенно другое?

- Прогони меня, - попросил Марк.

- Не могу. – Ответила я, но не словами, а лишь движением головы.

И все мысли, которые занимали мою голову последние две недели, вдруг стали не важны.

Чувство вины перед Виком уступило место чистому, концентрированному желанию быть вместе с Марком, быть с ним рядом, достичь полного слияния, дойти до конца и проникнуть в самую глубь подсознания. Происходящее словно переносило нас на другой, волнующий и слегка пугающий уровень отношений.

- Тогда прости, - в его глазах блеснули слёзы, и он тронул мои губы коротким осторожным поцелуем.

Марк

Мне безумно нравилось целоваться с ней. Её губы то настойчиво впивались в мои, то нежно касались - будто невесомым пёрышком. Я отвечал им неумело, дёргано, неуклюже: то ищуще и пытаясь быть ласковым, то решительнее, желая испить всю её горечь до дна и забрать всю боль, что успел ей причинить.

Мы, не сговариваясь, стали избавляться от одежды. Продолжая целоваться, не отрывая друг от друга пристальных взглядов и как бы невзначай трогая друг друга, задевая. Мы раздевались и бросали одежду прямо на пол.

Я сдёрнул лямки её бюстгальтера - спустил их по тонким, хрупким плечам. Полина помогла мне с застёжкой. Она стыдливо и почти целомудренно попыталась прикрыть красивую грудь с твёрдыми и припухшими вишенками сосков, но я не дал ей этого сделать. Опустился ниже и стал покрывать их поцелуями и нежно поглаживать пальцами.

Девушка вплела свои пальцы в мои волосы, откинула голову назад и застонала. Меня затрясло от хриплого звука её голоса. А от вида мурашек, разбежавшихся по её коже, разбились в прах и остатки моего терпения.

Я опустился ниже и стал стягивать с неё юбку. Целовал каждый сантиметр её тела, а мои ладони смело путешествовали по её бедрам, гладили и сжимали ягодицы, нагло забирались под ткань трусиков.

- Марк… - Она подняла голову.

Её ещё совсем недавно безмятежные глаза теперь наполнились паникой, потерялись в эмоциях. Губа задрожала, руки попытались остановить меня.

- Всё хорошо. – Успокоил я.

Мне хотелось, чтобы она мне доверяла. Чтобы чувствовала то же, что чувствую я. Мне хотелось всё исправить между нами.

- Марк…

Я стиснул зубами край трусиков и потянул вниз, а дальше помог себе руками. Полина закрыла глаза, не выдержав моего взгляда.

Я быстро содрал с себя остатки одежды и навис над ней, ощущая, как она бьётся в моих объятиях, как дрожит от желания. Нежно повёл ладонями по её бедрам, вверх, к животу. Может, эти сильные и большие ладони и не знали, как ловко справляться с замочками на лифчике, но уж точно знали, как заставить её трепетать от их прикосновений.

- Посмотри на меня. – Заставил её открыть глаза.

Несколько мгновений Полина смотрела в моё лицо, не отрываясь. Мне хотелось показать, что я готов подпустить её к себе ближе. Готов сделать эту ночь особенной, готов раскрыться настолько, насколько это вообще возможно.

Затем наклонился и аккуратно прихватил губами её грудь. Облизал, мягко перекатывая во рту горошинку соска. Полина сладко застонала, и у меня чуть крышу не сорвало. Хотелось вот сейчас и немедленно засадить ей по самые яйца, но впервые в жизни и только с этой женщиной у меня не получалось слушать собственные желания, хотелось слушать только движения её тела.

Мой язык двигался осторожными, ласкающими движениями, поглаживая её соски, а Полина задыхалась, извиваясь всем телом. Она хватала ртом воздух, но из комнаты будто выкачали весь кислород. Она стонала и царапала мои плечи, пока я пальцами свободной руки надавливал на её клитор и скользил ими вниз и вглубь вдоль узких складок.

Я видел, как мечутся зрачки под её дрожащими веками, и слышал, как громко бьётся сердце. Я ощущал, как поднимаются и опускаются её бёдра в такт моим движениям, и не торопился. Понимал, что вот это ожидание – и есть та сладкая боль, которая заставляет меня трезветь, делает меня человеком.

- О…- её губы вдруг округлились.

Осознавать, что этот стон вызвали мои прикосновения, было невыносимо приятно. Я опустился ниже меж её разведённых ног, и её впалый живот задрожал, а глаза распахнулись шире.

- Марк, я… - Её пальцы лихорадочно вцепились в мои плечи.

Полина как будто была возмущена моими действиями, она сопротивлялась.

- Тебе понравится, обещаю.

Развёл пальцами складки и осторожно подул ей между ног, и в ответ она содрогнулась и подалась навстречу. Я коснулся языком её горячей плоти, и Полина запрокинула голову. Её веки закрылись, а по телу побежали мурашки.

Она инстинктивно приподняла бёдра, давая большую свободу моему языку, и я жадно прильнул ртом к её влаге. Наверное, я уже не соображал, что делаю, ведь её неопытность и чистота буквально сводили меня с ума.

- Ах… - кусая губы, застонала она и беспомощно вцепилась в подушки.

Мой язык совершал немыслимые движения – круговые, размашистые, короткие, спиралевидные, то касался её клитора, то гладил его изо всех сил, то опускался ниже и нырял в тёплую глубину.

Я трахал её языком и наслаждался тем, что, наконец-то, был для неё первым. Чувствовал, как тяжелеют её мышцы, как всё наливается жаром у неё между ног, как всё набухает и становится гиперчувствительным, и буквально балдел от этого, словно какой-то прыщавый юнец – это я, я это сделал!

Я целовал её светло-розовые складки, исследовал их, целовал и нежно прикусывал. Быстрее и быстрее, настойчивее и всё сильнее дразнил её клитор кончиком языка и наслаждался тем, как срывается её дыхание, когда я полностью погружаюсь языком внутрь и пробую её на вкус. Полина хныкала, мычала, всхлипывала, а затем её бёдра вдруг рванулись мне навстречу и конвульсивно задёргались.

Я не остановился, почувствовав судороги, которыми свело её живот, а крепко прихватил её клитор губами, позволяя ей насладиться этим оргазмом до самой последней его капли, позволяя ей рухнуть в него, точно в пропасть.

Да, Полина, вот так. Да!

И она, словно услышав меня, захрипела, задрожала всем телом. Её внутренние мышцы сжались, умоляя меня о других ласках, и я отстранился, давая ей отдышаться.

- Иди ко мне. – Сказал я, глядя в её усталое лицо.

Приподнялся над ней и вошёл одним резким и настойчивым движением. Полина охнула, и я заткнул её рот поцелуем. Мне не терпелось показать, что дальше всё будет только лучше.

Её пальцы вцепились в меня, будто ища поддержки.

- Вот так, да, моя девочка. – Я задыхался, теряя контроль над собой.

А Полина всё ещё дышала, как спортсмен после долгой пробежки. Я чувствовал, как её клитор трется о мой пах, и видел, какое невыносимое наслаждение ей это приносит. Мы двигались в одном темпе, и это было какое-то незнакомое мне, неведомое доселе чувство единения.

- Да, да. – Шептал я, глядя, как темнеет её взгляд.

Двигался всё сильнее и жестче и ловил каждую эмоцию, отражающуюся на её разрумянившемся лице. Мне нравилось, как её ногти впивались в мою спину, и мне хотелось, чтобы они царапали меня ещё сильнее, чтобы оставляли следы и ожоги, и чтобы не сходили больше никогда, чтобы были навсегда со мной. Как и она сама - моя Полина.

Я почувствовал, как она плотнее обхватывает меня изнутри, как теснее обвивает ногами, и нервно усмехнулся. Сколько раз за эти две недели я удовлетворял себя в ванной, представляя её голую, стонущую подо мной, но это не было даже на сотую долю процента так же прекрасно, как наяву.

Теперь, видя в реальности перед собой её красивое лицо, искажённое удовольствием, её трепещущие влажные ресницы, чувствуя во рту её вкус, ощущая, какая она тесная, тугая и горячая внутри, и сжимая зубы от того, как приятно оказаться там, в её тесной глубине, я понимал, что целиком и полностью повёрнут на ней. Я сатанею от одной только мысли об этой девушке. Я зависим, болен, опустошён этими чувствами.

- Да, Марк, да-а! – Не выдержала она.

Её плоский животик напрягся, ноги задрожали. Прекраснее этого «Да!», такого порочного и невинного одновременно, я ничего в жизни не слышал. Разве что вот эти бесстыдные влажные звуки, с которыми соприкасались наши тела. Или туго входящий и выходящий из неё покрытый смазкой член - ничего настолько же красивого на моей памяти больше не было.

Мои губы сорвано произнесли её имя, и я кончил, сделав самый глубокий, последний толчок. Мой член содрогнулся и мощно запульсировал, стоило ей обхватить его ещё теснее. По моему телу побежали горячие волны, а в голове что-то взорвалось яркими электрическими разрядами. Я осторожно перевернулся вместе с ней, желая оставаться внутри, и тяжело упал на подушки.

Во рту так пересохло, будто я пил один алкоголь накануне. Тело стало слабым, безвольным, а сердцебиение грозилось разорвать грудь на куски. Полина мягко положила свою голову мне на грудь и бессильно выдохнула.

- Ты так прекрасна во время оргазма. – Не удержался я.

Она приглушённо  хихикнула, а я провёл ладонью по её мокрой спине. Мне нравилось ощущение давления на своём теле. Полина была хрупкой и почти невесомой, но её вес был тем необходимым якорем, который держал меня на этой земле и не давал воспарить в небеса. Она лежала на мне голая, и её молочно-белая кожа красиво контрастировала с моей смуглой кожей.

- Ты тоже, - наконец, сказала она, оплетая меня ногой и пряча руку у меня подмышкой. Поразительно, до чего же она хрупкая и маленькая, почти крохотная. – Прекрасен. Всегда.

И я, боясь вспугнуть волшебство этого момента, обнял её крепче и просто закрыл глаза.