30

Я открыла глаза. Щёку приятно согревало плечо Загорского. С трудом «отклеив» от него своё лицо, я приподнялась и посмотрела на мужчину. Он спал. Нужно было признать, что даже во сне Марк оставался невероятно красивым. Породистым, что ли. В его мужественных чертах лица легко читались сила, уверенность и жёсткость. Он даже во сне не расслаблял уголков губ, что говорило о его постоянном внутреннем напряжении.

Я улыбнулась.

Вчерашняя сказка, когда не хотелось думать ни о чём, вдруг сменилась тяжестью навалившейся реальности, и мне совершенно не виделся выход из вновь создавшейся ситуации. Но я не могла не любоваться лицом Загорского. Впервые я спала с мужчиной. Вместе, а не рядом. Марк поймал меня своими руками в кольцо, держал так всю ночь, грел меня своим телом, и мне было так уютно, как никогда после смерти мамы. И впервые я не ощущала гнетущего одиночества.

А ведь приручённый зверь теперь не казался таким опасным, как прежде. Да?

Теперь его сила не пугала, а вызывала лишь умиление. Я на секунду даже позволила себе представить, а что будет, если мы решим быть вместе? Мне будет так же тепло и уютно? Он защитит меня от всех бед? А дальше? Станем ругаться по каждому поводу, и он будет диктовать мне, как жить, во что одеваться, чем заниматься?

Марк не привык считаться с еще чьим-то мнением, кроме своего. Наверное, у него не было нормальных отношений. Так сколько продержатся наши, если мы признаемся во всём Вику? Пару дней, неделю? Сколько пройдёт прежде, чем в Загорском снова проснётся бесчувственное чудовище? А ведь ради того, чтобы быть вместе, нам придётся сделать несчастным другого человека.

Так стоит ли это того?

Что он, вообще, сказал мне вчера? Что любит? Что предлагает быть с ним? Что сказал Марк?! А ничего. Потому, что тоже ни в чём не уверен. Так о чём тогда речь?

- Не смотри на меня. – Сказал он. – Мне нужно в душ.

- Я и не смотрела, - робко улыбнулась я, натягивая на себя покрывало.

- Смотрела. – Произнёс Загорский, не открывая глаз. – Я чувствовал.

Мне захотелось его поцеловать. Продлить момент счастья. Представить, что вот так я могла бы просыпаться каждое утро -  в его объятиях. Просыпаться, нежиться, медленно гладить пальцами его широкие плечи, мощную грудь и никуда не спешить. Даже просто представить такое было сложно, почти невозможно.

- И ты улыбаешься. – Хрипло сказал Марк и открыл один глаз. – Ну, вот, точно.

Он улыбнулся, обнажив ряд ровных, белых зубов, и я не выдержала. Наклонилась и прижалась лицом к его шее, осторожно коснулась губами кожи с горьким ароматом парфюма, медленно вдохнула его аромат.

Почему нельзя остановить мгновение? Почему нельзя вернуть всё назад?

- Кажется, у меня рука затекла. – Сказал Загорский.

- Да? – Спохватилась я, приподнимаясь. – Прости.

Чёрные глаза взглянули на меня с ожиданием. Марк явно и сам был растерян. Он не знал, что именно меняла в наших отношениях эта ночь. Никто из нас не знал, и ни один не хотел думать о том, что скоро всё это закончится.

- Иди ко мне. – Тихо прошептал он.

И я легла ему на грудь, встречая поцелуй.

Как только его сильные руки пробежали по моей спине и сжались на бёдрах, по моему телу прокатилась волна возбуждения. Что это? Как так? Я теперь не узнавала собственное тело.

Стоило Марку только коснуться меня, как в теле словно срабатывали какие-то электрические цепи: под кожей всё горело, трещало, искрилось, а низ живота наливался вязким жаром. Даже если бы я не хотела реагировать на этого мужчину, моё тело предало бы меня первым.

Загорский гладил мои ягодицы, впивался в них пальцами, и я, ощутив, как подрагивает его член, игриво забралась на него сверху и упёрлась руками в его грудь.

Марк оторвался от моих губ и просто посмотрел на меня, а я улыбнулась в ответ, потому что не понимала, что за сумасшествие с нами творится. Я не узнавала ни себя, ни его.

Когда этот мужчина оказывается рядом, у меня отключаются и мозги, и инстинкт самосохранения, и даже здравый смысл. Мне просто нужно быть здесь, нужно быть с ним, нужно чувствовать его каждой клеточкой тела, и с этим ничего нельзя поделать.

- Что же ты со мной делаешь… - Он не ждал ответа.

Закусив губу, я медленно опустилась на его крепкие бёдра и буквально нанизалась на его член. Застонала от захлестнувшего ощущения наполненности и невольно зажмурилась. Но этого ему было мало: Марк положил руки на мою талию и потянул меня вниз, натягивая на себя и входя ещё глубже.

- Вот дьявол… - прошептала я, наклоняясь ниже к его лицу.

- Он самый. – Усмехнулся Загорский, толкаясь в меня бёдрами.

Я провела губами по его лицу – не целуя, а желая лишь ощутить его дыхание на своей коже, и стала осторожно двигаться вверх и вниз, вперёд и назад.

- Дьявол…

- Да.

Марк подтягивал меня к себе, делая проникновение предельно глубоким, а я пыталась поймать ритм, прислушиваясь к своим ощущениям и увеличивая скорость. Он гладил мою грудь, мял пальцами бёдра, а я металась, то глядя Загорскому в глаза, то наблюдая за тем, как его член погружается в меня и выскальзывает наружу, то совершенно пропадая из реальности и опускаясь в невесомую, словно облако, пропасть.

Из реального оставались лишь его шумное дыхание, слабый скрип дивана и звуки влажных шлепков. Так пошло, так сладко, так невыносимо больно и приятно. Через минуту я, задыхаясь, зашлась дрожью и впилась в его плечи. Зажмурилась, когда меня окатило оргазмом, словно кипятком, и вскрикнула, сжимая его изнутри изо всех сил.

Но Загорский не отпустил мои бёдра. Притянул их ближе к своим, сделал несколько резких рывков и тоже кончил, глухо застонав от наслаждения.

Я рухнула на него сверху, не в силах отдышаться. Он обнял меня крепче и стал водить пальцами по моей спине, размазывая пот. Моё дыхание клокотало где-то в горле, тело всё ещё сотрясали судороги, но я слышала, как громко, почти на пределе, бьётся его сердце, и представляла, что эти завитушки, которые он рисует на моей спине, это самые настоящие сердечки. Я так чувствовала.

Приподняла голову, посмотрела на него, наши взгляды встретились, и в это мгновение раздалась трель звонка.

Что это? Где? Как?!

Так трудно было выныривать из сладкой неги.

Телефон!

Я вскочила и взяла со столика свой смартфон.

- Это Вик. – Прошептала хрипло.

Загорский приподнялся и сел.

- Так ответь. – Тяжело дыша, сказал он.

- Не могу. – Запаниковала я. – Это видео-звонок!

- Значит, не отвечай.

- А вдруг он уже едет сюда? – Мой голос сорвался на испуганный писк.

- Значит, ответь! – Прорычал Марк и потянулся за одеждой.

- Я не… я… - Мои мысли путались. Я положила телефон на столик, быстро натянула футболку, пригладила волосы, взяла аппарат, отошла на пару шагов от дивана и нажала «принять вызов».

Сердце скакало, как бешеное.

Секунда, и на экране отобразилось лицо Вика. Он широко улыбался.

- О, моя красавица! – Рассмеялся он.

Я могла видеть своё лицо в небольшом окошечке: красные щёки, огромные, перепуганные глаза, кривая линия рта – моя убогая попытка растянуть губы в приветственной улыбке. Смотреть на меня было жалко, но больше я боялась не этого, а того, что могу забыться и бросить на Загорского короткий взгляд в сторону, и муж сразу всё поймёт.

- Доброе утро, милая.

- Привет. – Я сглотнула.

- Как спала?

- Хорошо.

- Ты такая сонная, такая красивая, прости, что разбудил. – Он поцеловал экран. – Просто у меня к тебе срочный вопрос.

- Какой? – Я слышала, как Марк одевается, но боялась посмотреть на него. Мне было стыдно. Осуждающий взгляд Загорского был для меня хуже ножа, был даже хуже постыдных подозрений Вика, заметь он вдруг неладное.

- Красные или чёрные? – Муж переключил камеру, и теперь я видела висящее на вешалке нижнее бельё в магазине.

- Что это?

- Это развратные кружевные комплекты для моей самой желанной и самой плохой девочки на свете. – Его рука коснулась ткани. – Так какое, Полин?

- Вик…

- Может, белое?

Я воспользовалась моментом и взглянула на Марка. Тот, стиснув зубы, резко застегнул ремень на брюках.

- Нет.

- Сиреневое?

- Не надо, Вик.

На экране снова появилось его лицо.

- Действительно, что это я тебя спрашиваю? Муж должен выбирать то бельё, которое хочет снять со своей жены, так?

- Да. – Выдохнула я.

- Значит, я беру это всё, а трахну тебя без белья. Сразу, как приеду. Прямо на пороге, детка. Надеюсь, ты по мне скучала?

- Конечно. – Я обречённо выдавила улыбку.

- Ты ждёшь меня?

- Конечно, Вик.

- У меня яйца гудят, так я хочу тебя, малышка. Скоро буду. – Он обернулся. – Эй, заверните мне всё это. Да, спасибо. – Его лицо снова улыбнулось в камеру. – Ты видела? Я беру всё, Полинка. Весь мир для тебя одной. Скажи, что ещё ты хочешь, и я привезу!

- Ничего, Вик. Спасибо.

- Клубнику, шоколад, шампанское?

- Не надо ничего.

- Я знаю, что ты хочешь. – Вдруг рассмеялся он, нисколько не смущаясь стоящих за его спиной продавцов. – Ты хочешь меня, да?

- Вить, я…

- Скажи, что хочешь меня, жена.

- Хочу. – Мне хотелось разреветься, глаза защипало от слез. – Конечно, хочу.

- Очень?

- Очень…

- Слышали? – Рассмеялся он. – У меня самая красивая жена на свете, и она меня хочет. Поторопитесь, пожалуйста, мне срочно нужно домой! Буду заделывать ей наследника! – Вик послал мне воздушный поцелуй и подмигнул. – Жди, родная, я уже еду! Целую тебя, люблю!

- Я тоже, - беззвучно произнесла я.

Вызов оборвался, и моя рука безвольно опустилась.

Загорский уже надевал обувь.

- Марк. – Я сделала шаг.

Он даже не глянул в мою сторону. Противно, наверное, было смотреть на женщину, которую он только что трахал, стоящую в одной футболке на голое тело с раскрасневшимися щеками и врущую собственному мужу, что она его любит. Противно и больно.

- Марк! – Крикнула я, когда он подошёл к двери.

Конечно, он не мог убежать, как истеричная девка. Сильные люди так не поступают. Но достоинство Загорского не позволило ему быть милосердным. Он повернулся, коротко обвёл меня взглядом и с безразличным лицом произнёс:

- Давай, не сейчас, ладно? – Судорожно вдохнул, наморщил лоб и повторил. – Не сейчас.

Вскинул руку, останавливая меня. Постоял так с пару секунд, затем решительно развернулся, дёрнул на себя дверь и ушёл.

А я сползла по стене, не в силах даже зареветь. Закрыла глаза.

Моя кожа всё ещё хранила его запах, губы помнили вкус его поцелуев, на дрожащих бёдрах липкими разводами всё ещё оставались следы его семени, а его самого уже не было рядом. Остался лишь рёв мотора его автомобиля, растворяющийся где-то вдалеке.

Что я, вообще, натворила, чёрт возьми? Как могла так потерять голову? И как всё исправить, если он уже ушёл?