31
- Вот сюда, да. – Я подала дяде Саше стопку книг. – Ставьте.
- Сюда? – Он поставил их на верхнюю полку.
- Да. – Довольно кивнула я.
- Шикарно смотрится. – Мужчина отряхнул руки, слез со стремянки и присвистнул. – А ты молодец, что придумала такой стеллаж.
- Это вам спасибо, что помогли мне его сделать, потратили целый выходной.
- Мне полезно. – Улыбнулся он. – Работа на племянничка нудная: съезди туда, поговори с тем-то, да с этим, уладь вопросы, привези то, да это. Мне не хватало именно работы руками или на свежем воздухе. Я отлично размялся, пока пилил и обрабатывал доски для твоего стеллажа.
- Проще было купить. – Раздался голос Вика.
Он как раз побрился и вышел из ванной комнаты, размазывая по лицу увлажняющий крем.
- Купить, может, и проще, Вить, но мне хотелось сделать всё самой. Это ведь другое. – Я пожала плечами. – Когда ты обустраиваешь сам каждый сантиметр своего пространства, оно наполняется тобой, твоим теплом, твоей энергией, воспоминаниями.
- Хорошо, хорошо. – Он подошёл, поцеловал меня в щёку и ущипнул за задницу.
- Ай, - покраснела я.
Александр Фёдорович смятенно отвёл взгляд.
- Всё, дядь Саш, иди, запрягай коней, отвезёшь меня в офис. Мне осталось только одеться.
- В офис? – Удивилась я. – Сегодня же воскресенье.
- Ты же знаешь особенности моей работы, Поль. – Раздражённо нахмурился муж. – Неотложные дела есть всегда. Разгребу и вернусь. Хочешь, поужинаем где-нибудь? Мм? Возьмём еды и поедем на реку? Хочешь?
- Угу. – Мои губы нехотя растянулись в улыбке.
- Ладно, я выгоню машину из гаража. – Сказал Александр Фёдорович и пошёл к выходу.
- Спасибо, дядь Саш! – Поблагодарила я.
- Да не за что, Полюшка.
Мужчина вышел, и Вик ещё раз больно ущипнул меня за ягодицу.
- Да не за что, Полюшка, - пропел он, целуя мою шею. – Похоже, ты совершенно очаровала моего дядьку.
- Он замечательный. – Заметила я.
Руки Вика скользнули к моим бёдрам, жадно сжали их.
- Ты всех очаровываешь, детка. – Промурлыкал он. – И мне это даже нравится. Я ревную, когда вижу, как все мужики пялятся на тебя. Ревную и завожусь, радуясь, что ты – моя.
- Вик, что за глупости? Ну, кого я очаровываю? – Уткнулась я в его шею.
- Я знаю, что ты не специально. – Вик взял в ладони моё лицо. – Мужчинам стоит на тебя только посмотреть, чтобы потерять голову.
- И причем тут твой дядя?
Муж рассмеялся.
- Он всю жизнь любил мою мать. – Воскресенский поцеловал меня в губы. – Любил, но даже не пытался отбить у моего отца. Все знали о его чувствах: отец, мать, даже я. Странная любовь, правда? – Он прихватил меня за талию и прижал к себе. – Я бы не смог вот так смотреть на тебя каждый день и ничего не делать. Не целовать, не трогать, не пытаться добиться. Нет, я совсем другой. - Вик поцеловал меня ещё раз и отстранился. – Так, всё, мне пора.
- Уходишь? – Я отдёрнула платье.
- Да. – Он бросил взгляд на часы и стал одеваться. – Не забудь, сегодня приедет знакомый Загорского, посмотрит дом, обсчитает установку охранной системы.
- Хорошо, я никуда не собираюсь.
Упоминание фамилии Марка обожгло, точно огнём. С момента нашей последней близости прошло пару недель, но эмоции ни на каплю не остыли. Мне стало трудно дышать, и я испугалась, что пойду пятнами на нервной почве. Отвернулась к окну и принялась терзать рукава платья.
- А где сам Загорский? – Спросила я дрожащим голосом. – Давно не видно, не слышно…
- С ним всё в порядке. Просто мы теперь меньше времени проводим вместе. Я – семейный, а он, наверное, занят какой-нибудь очередной тёлкой. Хочешь, пригласим его к себе на ужин?
- Нет! – Едва не выкрикнула я.
Слова о других женщинах больно резанули слух.
Вик прав: Загорский свободный мужчина и может заниматься, чем хочет. Я и так провела эти дни без сна и отдыха, круглосуточно думая о нём. Переживала, что он не звонит и не объявляется, что передумал и не хочет больше меня видеть.
А потом сотни раз прокручивала в голове наши разговоры и понимала, что он просто зверь, который добился своего и потерял ко мне интерес. Понимала, что мысли о нём по сути неправильны, и нужно гнать их от себя подальше, но ничего не могла с собой поделать: снова думала и думала о нём. И даже поесть нормально не могла, так мне было плохо.
- Ладно, - Вик подошёл и обнял меня сзади, - никаких гостей. Вижу, что ты его не выносишь.
- Да... Не выношу.
- Мне тоже с ним всё тяжелее и тяжелее.
Когда Вик ушёл, я закрыла за ним дверь и пошла, принять душ. Наклонилась на стену, направила на себя струи воды и закрыла глаза. Не думала, что будет настолько сложно. Адски, невыносимо тяжело. Так, будто тебя изнутри рвут на куски.
Каждый раз, когда Вик меня касался, я ощущала, как моё тело сопротивлялось ему. Оно зажималось, леденело, было глухо к его прикосновениям, совершенно не реагировало. Я лежала, смотрела в потолок, и мне хотелось выть от бессилия, потому что выхода не было.
Я сама загнала себя в эту клетку. Сама добровольно дала клятву быть с этим человеком, стараться делать его счастливым. И теперь мой разум осознавал необходимость исполнять свой долг, а сердце противилось ещё отчаяннее.
Я ничего не чувствовала к Марку. Ничего! Ничего…
Я так отчаянно отрицала, что ничего, кроме страсти, между нами нет, что давно уже сама должна была в это поверить. И только гордость не позволяла мне разыскать его и поговорить. Он дал понять, что хочет быть со мной, и ушёл. О чём нам с ним теперь разговаривать?
Я вышла из ванной, замотала влажные волосы в полотенце и уставилась на собственное отражение в зеркале. Круги под глазами, впалые щёки, измождённое лицо. Сама себе стала отвратительна, и существование это, бесцельное, вызывало у меня теперь только апатию. Может, сбежать? Просто собрать вещи и уйти? Я больше не знала, кто я, и как мне дальше жить. Я ничего не понимала.
Взяла щётку, намазала на неё зубную пасту. Положила в рот, стала чистить и тут же поморщилась. «Фу, что за гадость?» Паста была просто ужасной на вкус. Тошнотворной, мерзкой. Я сплюнула и стала изучать тюбик. Что там со сроком годности? Нормально всё. Поднесла щётку к носу, понюхала. «Фу-у-у-у…»
Отложила её, прополоскала рот и приказала себе не забыть купить сегодня новую пасту. Спустилась вниз, налила себе чай, открыла холодильник в надежде, что появится аппетит, но тут же почувствовала удушливый спазм.
В нос ударил запах корейки, которую ели вчера вечером Вик со своим дядей, и меня затошнило. Да так сильно, что чуть тут же не вывернуло. Я захлопнула дверцу, но было уже поздно, запах мяса ударил в нос снова, и рвотный рефлекс оказался сильнее моего самообладания. Еле успела наклониться над раковиной, и меня вырвало. Практически одним желудочным соком, потому что я вчера почти ничего не ела.
Умывшись, я села на стул.
Да что же это?
На коже собрались холодные бисеринки пота. Я глубоко вдохнула, затем выдохнула и провела ладонями по лицу. Что со мной?
Догадка ударила молнией, и неприятное открытие не заставило себя долго ждать: я ощупала грудь – та ныла буквально от каждого прикосновения пальцев, затем попыталась вспомнить, когда в последний раз у меня были женские дни, взглянула на календарь в телефоне, сопоставила даты и… всё поняла.
«Мне нужно в аптеку» - пронеслось в голове. Нужно развеять сомнения. Это единственный шанс, что всё окажется неправдой.
Побежала наверх, собралась, оделась, затем спустилась, чтобы вызвать такси, но в этот момент к дому кто-то подъехал. Я распахнула дверь.
- Добрый день! – Молодой мужчина с папкой в руке остановился у порога. – Я – Максим, мы договаривались, что я посмотрю ваш дом, чтобы составить смету по охранной системе.
- Ах, да, здравствуйте… - Я пожала его руку и отошла назад. – Проходите. – И после того, как он вошёл, поинтересовалась. – Максим, а вы не подкинете меня до города, когда закончите?
- Да без проблем. – Пообещал он.
- Отлично!
Я с трудом усидела на месте, пока мужчина осматривал дом, фотографировал план и чертежи, советовался со мной и что-то записывал в своём блокноте. Когда он, наконец, закончил, я метнулась к его машине быстрее него самого. В городе попросила высадить меня у торгового центра, забежала внутрь, купила тест в аптеке и понеслась в ближайшую уборную.
Запершись в кабинке, гипнотизировала тест-полоску, считая секунды. Одна, две, три – время тянулось бесконечно долго. Я не знала, что ожидала там увидеть, знала, что увижу результат и пойму, что чувствую. Твёрдо буду знать, что мне делать.
Но когда неожиданно порозовела вторая полоска на тесте, я онемела. Кто-то стучался в кабинку, но надо мной висела оглушающая тишина. Я видела положительный результат, но была ещё больше растеряна, чем прежде.
- Эй, вам плохо? – Раздался голос. – Полчаса уже сидите.
- Нет, всё в порядке. – Я спрятала тест в сумку и вышла.
На негнущихся ногах прошла к раковине. Вымыла руки, сполоснула лицо и поплелась дальше. «Нужно поговорить. Нужно сказать, нужно…» Да что там! «Увижу его и пойму, что чувствую». И я поймала такси и поехала к Загорскому.
Через десять минут уже поднималась на лифте в знакомый мне лофт в элитной высотке. Кабинка дёрнулась и замерла, двери открылись. Моё сердце трепыхнулось в груди и замерло. Каждый новый шаг рождал новый страх, но я преодолевала его.
«Будь, как будет» - и постучала в дверь.
Секунды тянулись медленно, будто специально проверяя меня на прочность. Хотелось сбежать, но вдруг послышались шаги.
- Тут кто-то пришёл! – Пропел женский голос. Дверь распахнулась, и передо мной предстала растрёпанная блондинка лет двадцати, босая и обёрнутая в простыню. – Ой, здрасьте. – Улыбнулась она и сдула прядь волос, упавшую на лицо. Припухшие от поцелуев губы изогнулись в недоумении. – А вы… к нему?
Я медленно обвела её взглядом и кивнула.
- А он в душе. – Девица мотнула головой в сторону ванной комнаты, из которой доносился шум воды. – Позвать? – Она хлопнула длиннющими ресницами и придержала рукой падающую ткань, словно нарочно оголившую её тяжёлую красивую грудь.
- Не надо. – Беззвучно произнесла я и попятилась назад.
Не надо…
- Ну, как хотите. – Пожала плечами блондинка и захлопнула дверь.
Я вдавила кнопку вызова лифта до предела. Надавила ещё раз и ещё, а потом ударила по ней. Когда створки дверей кабины разошлись в стороны, я буквально ввалилась внутрь. Нажала на кнопку первого этажа, привалилась к стене и закрыла глаза.
Как я могла считать ту грязь, что случилась между нами, чем-то прекрасным? Как я могла считать его кем-то лучше, чем просто чудовище? Как могла подумать, что можно ему доверять?
Моё сердце разбилось на миллионы осколков, руки задрожали, а глаза плотно затянуло слезами.
«Заслужила» - по-старушечьи ворчливо крякнула совесть.
И она была права.
Это зрелище разрушило меня сильнее любой физической пытки. Это было чертовски больно. Так больно, будто я проглотила нож, который до сих пор впивается в горло и не даёт вдохнуть или закричать.
Шатаясь, я вышла из здания и побрела по улице. Мне нельзя было плакать. Теперь мне нужно было оставаться сильной для нас двоих – меня и моего будущего малыша.