42

Я учащенно дышала, чувствуя, как холодное лезвие ножа касается моего лица.

Собственный пульс оглушал. Веревки туго сковывали тело и руки, врезаясь в кожу. Я смотрела в обезображенное лицо человека, ставшего моим самым страшным кошмаром, и вновь ощущала парализующую беспомощность.

Былая уверенность исчезла, оставив после себя лишь ужас — живой, всепоглощающий.

— Что, уже не такая говорливая? — усмехнулся Гарет и подался ближе, сокращая расстояние так, что между нашими лицами осталось всего несколько сантиметров. — Так даже лучше. Мне всегда нравилось, что ты молчишь.

Он произнес это с пугающим спокойствием, и от его интонации по коже побежали мурашки.

Внезапно он улыбнулся, а после чуть склонил голову и медленно, почти с наслаждением надавил на лезвие кинжала.

Острая боль ослепила. Я едва сдержала крик.

Казалось, кожу прожигают огнем, а ощущения были настолько сильными, что перед глазами все плыло.

Он снова это делал…

Ломал меня, издевался, наслаждался моими страданиями, а я вновь ощущала ту самую тошнотворную, унизительную беспомощность.

В какой-то момент я не выдержала и закричала. Гарет довольно рассмеялся, ведя лезвие все ниже и оставляя за собой глубокий порез.

— Кричи, моя Лира. Кричи… — шептал он, словно одержимый. — Ведь этот кинжал из специального сплава, который причиняет драконам особую боль.

Я корчилась от боли, плакала, вырывалась, но он продолжал.

И только когда лезвие ножа опустилось до самой груди, мимолетно скользнув по шее, он остановился.

Я замолчала, опустив голову. Боль все еще жгла лицо и шею, холодный пот струился по спине.

Но я знала: это лишь начало.

Гарет схватил меня за подбородок и силой заставил посмотреть в его глаза.

— Теперь мы квиты, — произнес он, а затем склонился и одним резким движением порвал на моей груди платье.

Я вздрогнула, ощутив стылый холод на обнаженной коже. Чувство стыда и страха охватило целиком, лишая кислорода.

Гарет самодовольно улыбнулся, наслаждаясь видом.

— А вот и моя первая «награда».

Только не это.

— Нет… — в ужасе прошептала я. — Пожалуйста…

Я уже думала, что он сделает это, как внезапно из стены тумана появился Рэйгар, а рядом с ним — два люто-волка, чьи глаза и пасти пылали его алым пламенем.

— Убери от нее свои руки, ничтожество… — прорычал он таким низким голосом, что сердце сжалось в груди.

Он был вне себя от гнева…

Нет, он был в ярости!

Мой дракон с холодной, убийственной сосредоточенностью смотрел на Гарета, и пламя в его глазах разгоралось все ярче. По рукам до самых плеч медленно расползался узор из алых линий, а в волосах виднелась яркая красная прядь.

— Рэйгар… — едва слышно прошептала я.

Он посмотрел на меня, и его взгляд резко потемнел, подмечая мой шрам на все лицо, порванное платье и веревку, сковывающую тело.

Его губы скривились в лютом оскале.

Гвардейцы тут же обнажили мечи, а Гарет схватил меня за шиворот и стал отступать за их спины.

— Вы заплатите за это жизнью, — прорычал он, до хруста сжимая кулаки.

А дальше все произошло в считанные мгновения…

Рэйгар сорвался с места, а за ним — два люто-волка.

Кажется, я перестала дышать.

Люто-волки, управляемые пламенем, бросились на стражников. Трех других гвардейцев Рэйгар взял на себя.

Одного из них он отшвырнул ударом в скалу — тот рухнул на землю, и изо рта у него хлынула кровь. Второго схватил за горло, сломав ему шею за долю секунды, и в это же мгновение третий швырнул ему под ноги зелье.

О, нет…

Я застыла, в ужасе пологая, что Рэйгар упадет, как тогда, в номере таверны. Но он внезапно усмехнулся, обнажив оскал.

— Это мои земли, — прорычал он, раздавливая флакон с фиолетовой жидкостью, который хрустнул под его ботинком. — Здесь я сильнее.

И прежде чем стражник успел взмахнуть мечом, он ударил его в грудь, пробив в нем дыру сквозь доспех.

Боги…

Когда страж рухнул замертво, Рэйгар медленно повернулся и, сжимая окровавленный кулак, направился к нам, проходя мимо люто-волков, которые рвали на куски двух оставшихся гвардейцев.

Гарет с ужасом смотрел на надвигающегося дракона, пятясь вместе со мной в сторону границе с туманом.

— Она моя! — не выдержав, закричал брат, дернув меня за ворот. — С самого детства она принадлежала мне! Это моя вещь, моя игрушка!

Одно молниеносное движение — и Рэйгар оказался рядом, схватив его за шею.

— Ты ошибаешься, ублюдок… — яростно прорычал он. — Теперь она моя.

В следующую секунду Рэйгар вырвал ему гортань. Мне в лицо брызнула горячая кровь, а Гарет рухнул на каменистую землю без признаков жизни.

— Только моя, — повторил он, а затем посмотрел на меня.

И, кажется, мое сердце остановилось в груди.