43

Рэйгар

Я потерял осторожность.

Еще тогда, в купальне, когда внезапно заметил в холле одного из наместников моего отца.

Зарэин был одним из самых сильных и преданных империи воинов. Я думал, его убили вместе с остальными. Но он оказался жив и теперь скрывался среди людей, пряча огонь в глазах.

Я тут же пошел за ним, чтобы узнать, как обстоят дела.

Каково же было мое удивление, когда я увидел, как он продает магические кристаллы из недр нашей земли одному из богатеньких посетителей купальни.

И тогда я все понял…

Понял, кто продал наши секреты людишкам. Кто предал моего отца. Кто украл артефакт, уничтожив всех хранителей.

Это был он!

Руки чесались вырвать из груди гнилое сердце предателя, но я не мог. Не сейчас — когда мою шею сковывают эти проклятые оковы, а в номере купальни меня ждет Лира.

Пришлось отступить.

Но Зарэин заметил меня. Он почувствовал на себе мой тяжелый взгляд сквозь толпу, обернулся и его губы скривились в победной ухмылке.

Подонок.

Я хотел, чтобы он увидел меня. Узнал, что я жив…

И понял, что я обязательно приду за ним.

За ними всеми!

По дороге в свой номер я пытался совладать с эмоциями и не спалить к демонам этот гребаный город. Но когда увидел, как моя Лира нежится в горячем источнике, наслаждаясь в полной мере его дарами, то немного смягчился.

Она выглядела прекрасно — расслабленная, умиротворенная.

На ее лице играла едва уловимая, спокойная улыбка, голова была удобно запрокинута. Ее нежная кожа манила, а обнаженная грудь едва заметно поднималась над водой, притягивая взгляд к розовым соскам с капельками воды.

Моя соблазнительная госпожа…

Разумеется, я не смог отказать себе в искушении и спустился к ней в горячую воду, собираясь снова и снова брать ее, пока не настанет рассвет.

Но этим планам не суждено было сбыться.

В порыве чувств Лира высвободила свое пламя и очень испугалась. Я попытался успокоить ее, заставить принять свою сущность. И тогда она произнесла то, что поразило меня до глубины души…

Оказалось, она боялась не за себя — а за меня.

Я был так ошеломлен этим признанием, что на мгновение потерял дар речи.

Но уже в следующую минуту она взяла свою силу под контроль и одним точным ударом первозданного огня вырубила меня, попав прямо в голову.

Очнулся я лишь спустя несколько часов в той же самой купели — один. А в волосах у меня уже блестела ярко-алая прядь, под цвет ее волос.

Девчонка усыпила мою бдительность и сбежала!

Злость ослепила. Гнев вышел из-под контроля, и в порыве ярости я спалил это место до основания.

Никогда прежде я не испытывал такой всепоглощающей, жуткой злости — даже когда люди держали меня в клетке, пытали, выкачивали мою кровь.

Как она посмела ослушаться? Как могла оставить меня одного⁈

Было ощущение, словно у меня вырвали часть души…

Я был готов порвать любого на своем пути, лишь бы вернуть ее.

Стремительно покинув горящую купальню, я позаимствовал коня из ближайшей конюшни и пустился за ней.

Мне не составило труда догадаться, куда она могла направиться.

Я боялся лишь одного — что она погибнет там. Не пройдет сквозь завесу тумана, где скрываются самые опасные твари.

Не помню, как преодолел путь и ворвался в туман.

В ущелье я видел идеально: стоило лишь призвать пламя в глазах, вернуть им первозданный облик — и мир раскрывался передо мною полностью.

Но страх не отпускал.

С каждой минутой он лишь усиливался, обвиваясь вокруг сердца скользкой змеей.

Мне все время казалось, что я опоздал. Что Лира могла быть где-то здесь — одна, раненная, напуганная.

И от осознания этого сжимало грудную клетку.

В какой-то момент дорогу мне перегородили два люто-волка. Эти звери были стражами границы, но для меня они уже не представляли угрозы.

Сейчас я был куда страшнее и опаснее любого хищника, у которого отняли добычу.

Я мгновенно призвал пламя и подчинил их себе — одна из особенностей моего огня.

О, на что он был способен без этой железки на шее…

Впрочем, людишки скоро об этом узнают.

Я понимал: Лира сбежала от меня именно по этой причине. Она не желала этим отбросам смерти, несмотря на их жалкое существование и низменные нравы.

Она была другой. Не такой, как все.

Слишком добросердечной для дракона и слишком чистой для людей.

И все, чего я хотел сейчас — вернуть ее!

Но когда я наконец добрался до края ущелья, то замер на мгновение.

Сквозь туман я увидел, что какой-то подонок держит Лиру за горло. Кровь стекает по ее лицу, а в больших голубых глазах отражается такой лютый, первобытный ужас, что у меня помутилось сознание.

Убить! Всех!

Я почти не помню, как вышел из тумана. Как расправился со стражей. Очнулся лишь в тот момент, когда в моей руке оказалась глотка этого ублюдка.

А потом я обернулся — и увидел полные ужаса глаза моей пары.

Она смотрела на меня так же, как и на того, кто причинил ей эту боль. Внутри что-то сжалось.

— Лира… — произнес я.

Она вздрогнула и отпрянула.

Мне было неприятно это, но я не остановился. Нахмурившись, я подошел к ней и одним рывком сорвал с нее веревки — прочные, пропитанные чем-то, что гасило магию.

Ее ноги подкосились, и я тут же поймал ее на руки, тревожно заглядывая в глаза.

— Я же велел тебе не убегать… — прорычал я. — Какого демона ты ослушалась⁈

Я злился на нее. Сильно.

Лира дрожала. Глубокий шрам на ее лице кровоточил, в глазах стояли слезы, а алые волосы и кровь резко контрастировали с бледной, словно фарфоровой, кожей.

— Идиотка, — выдохнул я сквозь зубы, а затем прижал ее к себе, уткнувшись носом в ее длинные волосы.

И она вдруг расслабилась и разрыдалась на моей груди.

— Моя идиотка…

Я держал ее в объятиях, не в силах отстраниться. Вдыхал ее запах снова и снова, касался кожи, чувствуя каждый ее вдох.

Проклятье!

Я и представить не мог, что связь, созданная этими оковами, может быть настолько сильной. Но одна мысль о том, что она могла погибнуть или принадлежать кому-то другому…

Заставляла меня желать уничтожить этот мир.

Моя. Только моя.

Пусть ненавидит меня. Пусть презирает.

Но я все равно ее никуда не отпущу.

Никогда.