59

Рэйгар

Зарэин был силен.

Он оправдывал статус сына генерала драконов. Но все же истинную мощь ему придавало Сердце — артефакт, украденный у нашего народа.

Я уклонился от очередной вспышки его пунцового пламени, молниеносно развернулся — и наши клинки схлестнулись, рассыпая искры.

— Поздравляю, твоей подружке все-таки удалось ускользнуть… — произнес он, не сводя с меня пылающего взгляда. — Но это ненадолго.

Я обернулся и увидел стену из пунцового огня в дверях ритуального зала. Рядом без сознания лежала Вальмира. Старуха была могущественна и сильна, но даже ей не удалось пройти сквозь первозданное пламя предателя, высвобожденное из артефакта на его шее.

Главное, что у Лиры получилось.

Я не знал, что происходит с ней сейчас, не видел ничего за пылающим проходом. И от этого тревога лишь усиливалась.

Но решение было.

Если я убью ублюдка, сражающегося напротив — пламя развеется и откроет мне путь.

— Отдаю должное, за годы заточения ты не растерял сноровку, — вдруг усмехнулся Зарэин, усиливая напор.

Клинки дрожали в наших руках, пламя на них разгоралось все ярче, а воздух становился все горячее, обжигая легкие.

Но никто не собирался отступать.

— А ты надеялся на другой результат? — прорычал я, угрожающе подаваясь вперед.

Зарэин усмехнулся, резко увел оружие в сторону — и наши лезвия с грохотом врезались в каменную стену пещеры, выбив из нее массивный кусок породы.

— Ты ведь знал, что я жив, не так ли? — процедил я, обрушив на него рассекающие волны пламени.

Он ловко уклонялся, отталкиваясь от стен.

— Знал, что меня держат в заточении. Знал, что меня пытают!

Я не останавливался ни на секунду. Рассекающий поток пламени, исходивший от моих клинков, словно лезвие вспарывал воздух и стены, не давая ему приблизиться. В какой-то момент своды пещеры не выдержали, и с потолка обрушились камни.

Я успел отскочить в сторону.

— О, я не только знал… — раздался внезапно его голос сквозь клубы пыли.

Когда завеса начала оседать, я увидел, как он медленно поднимается. По его лицу стекала тонкая струйка крови.

Я все же достал его.

— Тебя держали в заточении по моему приказу, Рэйгар.

Я нахмурился, сжимая клинки еще крепче.

— В тот решающий день, когда тебя нашли без сознания на поле боя, я лично надел на тебя оковы и продал за символическую цену хозяину теневого рынка. Но при одном условии…

Он замолчал, вскинув голову. Я встретил его пылающий маковый взгляд.

— Он обязан был регулярно поставлять мне твою кровь для экспериментов. Жадный торговец, разумеется, брал куда больше, чтобы продавать ее по своим каналам. А я, скажем так, был не против.

— Ублюдок… — прорычал я, чувствуя, как ярость достигает предела, как жилы натягиваются до боли, а злость застилает взгляд алой пеленой.

Я находился на грани потери контроля. Но сдерживал себя, чтобы не обратиться впервые за долгие годы и не разнести здесь все в облике дракона. И вовсе не потому, что это священное место…

А потому, что Лира могла пострадать.

Она все еще была там — в ритуальном зале.

Когда я отпускал ее, я видел, в каком она была состоянии. Видел, как пламя мучает ее, выжигая изнутри. Но она держалась достойно.

Настоящая дочь своих родителей. Истинная драконица.

Моя драконица!

— Признаться честно, было приятно наблюдать за твоими страданиями, — самодовольно протянул Зарэин, вырывая меня из мыслей, на которых держалось все мое самообладание. — Кстати, резали тебя и травили зельями, чтобы ослабить, тоже по моему приказу. Ты хоть и был жалок, но все же оставался опасен. В отличие от твоего отца-императора.

— Кто здесь действительно жалок, так это ты… — прорычал я, разворачиваясь вполоборота, чтобы обрушить на врага очередную волну рассекающего пламени. — Твой отец, уважаемый генерал драконов, перевернулся бы в своем склепе, узнай он, как низко пал его единственный сын: предал дело всей его жизни, уничтожил народ и свой дом собственными руками!

— Закрой… свой… рот, — яростно произнес он, выделяя каждое слово.

Я видел, как он теряет контроль. Как меняется его лицо. Как вздуваются вены на руках. Как дрожат объятые пламенем клинки.

Именно этой реакции я и добивался.

— Мой отец был благородным и достойнейшим драконом, который слепо следовал своему долгу, — рычал он, медленно наступая на меня. — И это его погубило.

Его глаза сверкнули ярко-алым в полумраке пещеры. Белые длинные волосы — гордость их рода — разметались по спине.

— Он даже не мог предположить, что его используют. Верил, что служит во благо империи, во благо драконов. Молился на это Сердце, как и все. И даже не пытался что-то изменить. А изменить следовало все.

Зарэин шел на меня медленно. Он уже убрал клинки и теперь не сводил с меня решительного взгляда.

— Генерал Айварус ничего не менял, так как следовал законам и традициям, которым уже тысячи лет. Но ты… — усмехнулся я. — Ты позор семьи. Ты жаждал славы и величия. А когда тебя лишили этой возможности — сорвался и совершил самый гнусный поступок из всех возможных. Ты сговорился с врагом и предал свой народ. Этому нет прощения!

В следующее мгновение Зарэин окончательно вышел из себя.

Он коснулся кристалла на своей шее, крепко сжал его в ладони, и из его груди вырвался яростный крик. Первозданное пламя Сердца вырвалось наружу, окутывая его руки до локтей.

Воздух задрожал.

Вот сейчас начнется настоящий бой! И цена победы в нем — жизнь.