Глава 7. Кто в доме хозяин

– Чем именно ты не доволен, дорогой? – постаравшись улыбнутся нежно спросила я.

Герцог тут же оказался рядом и грозно нависая надо мной процедил сквозь зубы:

– Какого черта ты тыкаешь во всех подряд своей зубочисткой? От нас так все гвардейцы разбегутся.

– Не разбегутся, рана пустячная, и я распорядилась выплатить ему месячное жалованье в качестве компенсации. Понимаю, что гордиться тут нечем, но твои приятели меня вынудили.

– Ты решила меня разорить?

Я не смогла сдеражать улыбки, ему плевать на его друзей, пусть ругает меня за стражника, я это заслужила... Но обрадовалась я рано.

– И как ты посмела выставить прочь моих друзей?

Сказав это ледяным тоном Гастон вновь схватил меня за шею и прижал к двери. Так и тянет его на тесный контакт, но доминировать он не забывает.

– Я стала твоей женой и хозайкой этого дома. Те, кто не уважает меня, не уважают и тебя. Это касается все: гостей, слуг. А твои приятели вытирают об меня ноги. Ты считаешь, это делает тебе честь? Я вообще не понимаю, почему я должна перед тобой оправдываться, это ты должен извинятся! Ты же мужчина, а значит защитник. Но пока я сама вынуждена себя защищать! – перешла я в атаку и даже попыталась оттолкнуть мужа. Но куда там, он как дуб вросший в землю, бесполезно.

– А что делать с женой, которая не уважает мужа? – усмехнувшись, спросил Гастон, при этом мужнина рука сползла с моей шеи и переместилась ниже, на удобные для захвата выпуклости.

– Почему не уважаю? – округлила я глаза, – Твое слово для меня закон.

Я почти не кривила душой. Если бы я была в нем уверена, то вполне могла бы даже вежливо отказаться от сомнительного удовольствия работать при дворе. Но пока что я и правда расчитывала только на себя. За что мне его уважать?

Видимо, Гастон заметил тень сомнений на моем лице, потому что отошел от меня и холодно сказал:

– Что ж, проверим. Раздевайся.

Это был приказ. Внутри меня поднялась волна протеста, но ведь мне нужно как-то завоевать его доверие. Он спас меня от падения с лошади. Он смог быть терпеливым в нашу первую брачную ночь, хоть и считал меня падшей женщиной. Для меня муж не был монстром, просто немного заблудившимся. Блудливый муж, одним словом.

Я растерянно посмотрела на герцога, который, изогнув бровь, смотрел на меня в паре шагов. Осмотрела его комнату при свете дня, заметила на столике у камина раскрытую книгу, а рядом на кресле брошенный камзол. Он явно не собирался спускаться к своим приятелям. Это открытие меня вдохновило. Я повернулась к герцогу спиной и попросила:

– Поможешь расшнуровать корсет?

И он помог привычным для него способом – распорол! Все остальное я предпочла снять с себя сама. Мне нравилась моя одежда. Оказавшись перед ним обнаженной и беззащитной я бросила на него тревожный взгляд. По лицу мужа невозможно было уловить даже намека о его эмоциях или мыслях. Оно было холодным и безразличным.

– Ложись в кровать, – последовал следующий приказ.

Я легла, и быстро, потому что от предвкушения близости с этим несносным мужчиной у меня дрожали коленки, внутри все сжималось и замирало. Пока шла к королевского размера кровати успела вытащить шпильки из высокой прически и мои длинные густые локоны рассыпались золотистым водопадом по плечам и спине. Стоило мне положить голову на подушку, как Гастон тут же направился ко мне, находу снимая с себя рубашку и штаны. В каждом его движении чувствовалось нетерпение, но стоило ему оказаться рядом со мной, он вновь проявил чудеса сдержанности. Муж наслаждался каждым миллиметром моего тела, а внутри меня нарастало томление, когда от наслаждения и желания захотелось кричать в голос я взмолилась:

– Гастон, прошу, возьми меня.

И только после моих слов он сделал это. Вот же зас... затейник!

***

Я лежала в его постели и пыталась снова начать думать, чтобы понять, как теперь действовать. Но мысли ленились, а в теле каждая нервная клеточка звенела от восторга, хотелось прыгнуть четверной лутц и спеть, хотя для окружающих, пожалуй, последнее превратилось бы в пытку.

Я чувствовала, как рядом восстанавливает дыхание Гастон, он уже не обнимал меня, просто лежал рядом и смотрел на струящиеся сборки балдахина.

– Чего хотела от тебя королева? – сорванным в порыве страсти голосом спросил меня муж.

Я улыбнулась и, перевернувшись на бок, уставилась на его идеальный профиль.

– Сказала, что король через неделю устраивает в честь нас бал. А еще сообщила мне, что я теперь ее главная фрейлина.

Стоило мне сказать последнюю фразу, как он резко повернулся ко мне.

– Король настоял? – нахмурившись, уточнил он.

Я растерянно кивнула, а он, оказывается, хорошо знает своего брата.

– Откажись! – безапелляционно потребовал супруг.

– Я бы с удовольствием. Королева явно не в восторге от моей кандидатуры, да и есть у нее главная фрейлина. Но разве можно взять и отказаться? Это же приказ королевы…

– Можно! Скажешь, что ты бестолочь и не справишься! – бросил мне через плечо герцог вставая.

Я возмущенно засопела, но заявить, что у меня бы получилось стать гениальной главной фрейлиной, я не успела, супруг продолжил командовать:

– Иди к себе. И завтра откажись! – заметив на моем лице протест, он добавил с усмешкой, – Или мое слово больше не закон?

Я тут же закрыла рот и начала вставать. Мне любезно подали мужской халат из парчи с золотой вышивкой.

«Скромненько», – подумала я, завязывая пояс.

– А ты? – несмело спросила я, заметив, что герцог наряжается.

– Я? – удивленно уставился на меня муж, – Я пойду извиняться за дикое поведение жены перед графом.

Я опять открыла рот, чтобы возмутиться, но мне молча указали на дверь. Гордо тряхнув распущенной гривой волос, я направилась к себе, оставив разодранный корсет и юбку слугам герцога.

Не успела я войти в свои покои и присесть в кресло у камина, чтобы как следует обо всем подумать, ко мне вбежала Адель.

– Ваша Светлость, к вам пожаловала маменька. Требует, чтобы вы к ней спустились… немедленно.

– Маменька? – шокированно переспросила я, подумав про себя: «Только призраков мне не хватало».

Кажется, я так побледнела, что моя милая служанка перепугалась за мое здоровье.

– Простите, я неправильно выразилась. Графиня де Пуриан ожидает вас в зеленой гостиной.

Лучше бы был призрак, решила я и, как была, в халате герцога пошла вниз. Какого кривоногого осла моя разлюбезная мачеха снова делает в Париже?! Неужели папа дал слабину? Стремительно войдя в небольшую комнату между парадной и малой столовой, я едва не сбила с ног эту ведьму.

– Что ты тут делаешь? – не удостоив ее вежливого приветствия, спросила я.

– И тебе доброго дня, доченька! – противным елейным голосочком пропела мачеха, – А я и не знала, что за два дня моего отсутствия в Париже появилась новая мода встречать гостей в халате, да еще и не в своем.

– У меня медовый месяц, а ты вытащила меня из супружеской постели. К слову, о твоем отсутствии: что ты тут делаешь?

Графиня хмыкнула, и ее милый ротик скривился в некрасивой ухмылке:

– Твой отец не ангел, а у принца Конде обширные связи. Моему мужу пришлось принять меня обратно, потому что он не желает терять прибыльную должность. И тебе придется быть послушной девочкой, если ты не хочешь, чтобы твоего отца казнили за растрату королевской казны.

Внутренне я заледенела, но тут же начала соображать. Отец произвел на меня впечатление человека честного и даже сурового. Но если она здесь, значит, у них на него что-то есть. За должность свою он не держался! За жизнь – тоже вряд ли... Скорее всего, они напугали его скандалом, который окончательно погубит мою репутацию.

– Что же я должна буду делать? – с усмешкой спросила я.

– Ты теперь главная фрейлина королевы, – демонстрируя удивительную осведомленность, уверенно проговорила мачеха, – Нужно будет докладывать мне обо всех ее действиях, и помочь одному кавалеру покорить ее сердце.

«А вот это уже интересно!» – подумала я и спросила:

– Кому?

– Умница, дочка, я знала, что ради папы ты усмиришь свой нрав. Барон дю Мари давно влюблен в Анну. Ему нужно помочь.

– Что же я могу сделать? Сердцу не прикажешь... – с усмешкой спросила я, поняв, что узнала все необходимое.

– А ты постарайся. Расскажи королеве, как он красив, как все по нему сохнут и как он чахнет без ее любви. Уверена, хотя бы на свидание ты ее уболтаешь.

– Одно свидание ничего не изменит...

– А это уже не твоя забота. Делай, что тебе говорят! Поняла? – надменно задрав нос, бросила моя мачеха.

– Откуда в тебе столько спеси? – удивилась я, – Неужели ты веришь, что принц Конде сможет стать королем Франции? Он пообещал сделать тебя своей королевой? Ты, вообще-то, замужем за другим. Королева-разведенка? Или, может, вдова? Тебе самой-то не смешно? Да он заключит выгодный брак с какой-нибудь принцессой, если вдруг станет королем, но этому не бывать. Я точно знаю!

Я учила историю в школе, в том числе и Франции, но рассказывать о своих тайнах графине я не собиралась. Впрочем, и сказанные мной слова произвели эффект: мачеха побледнела, потом покраснела и гневно выпалила:

– Не твоего ума дело! Ты должна молча выполнять задания!

– А ты должна покинуть мой дом и больше здесь не появляться! Поняла?! Я запрещу гвардейцам впускать тебя во дворец. Ты можешь войти сюда только в сопровождении моего отца, – чеканя каждое слово, выпалила я.

– Что? – опешила наивная мечтательница.

– Хьюго! – позвала я дворецкого.

Он материализовался в комнате через секунду, что заставило меня заподозрить его в шпионаже за мной.

– Проводите графиню к выходу и передайте стражникам, чтобы больше ее одну сюда не пускали. Только в сопровождении графа.

– Слушаюсь, – с легким поклоном откликнулся дворецкий.

После инцидента с кинжалом мне показалось, что он стал уважать меня чуть больше.

– Ты в своем уме, наглая девчонка? – процедила сквозь зубы мачеха, – Ты разве не поняла, твоему отцу конец, если ты не подчинишься. Тебе на него плевать? Так о себе подумай. Ты станешь дочерью изменника! Это позор, от которого за всю жизнь не отмыться!

– Я жена герцога Орлеанского, мне все равно, что обо мне говорят за спиной. В честь нашей свадьбы король проведет бал на следующей неделе. А вот ты будешь женой изменника – подумай об этом! – бросив на мачеху последний презрительный взгляд, посоветовала я и покинула комнату.

Мне нужно было срочно поговорить с отцом и мужем.

Мужа не оказалось дома, он уже ушел унижаться перед болотным слизнем в обличье графа. Заявляться в дом, где меня может подкараулить мачеха, не хотелось, поэтому я написала отцу записку с просьбой о встрече. Промаявшись весь день в ожидании, я так и не получила ответа, и в гости ко мне никто больше не приехал. Скорее всего мое письмо перехватила ведьма-графиня.

Зато у меня было время обдумать план дальнейших действий. Я решила, что от мужа скрывать разговор с мачехой нельзя, Хьюго наверняка нас подслушал и доложит, нужно показать себя лояльной герцогу женой и поделиться с ним ценной информацией. Отказываться от должности главной фрейлины тоже пока не стоит. Нужно устранить из окружения королевы подосланного принцем Конде кавалера. Даже если барон дю Мари не тронул сердца королевы, он может ее скомпрометировать. Раскол в августейшей семье повлечет за собой и раскол коалиции, выступающей в поддержку Людовика.

«Интересно, захочет ли герцог помочь мне сохранить мир в семье брата?» – подумала я. Ответить на этот вопрос мог только Гастон, но часы показывали полночь, а его все еще не было дома. С тяжелым сердцем я легла спать, вставать мне нужно было очень рано. Завтра меня ждали дворцовые интриги. Главное, плотно позавтракать и ничего не есть в королевском дворце, тогда есть шанс выжить!