Глава 6. Неприятности

В Лувр я входила затаив дыхание, рядом с ним еще не было странной стеклянной пирамиды, и ничто не могло перетянуть на себя внимание. Шикарный дворец, что тут еще скажешь, сразу видно – королевский. По начищенному и покрытому воском паркету меня вел едва ли не лопающийся от важности слуга, но по хитрым взглядам, что он бросал на меня время от времени, я поняла, что он многое знает, видит и слышит. С такими нужно держать ухо востро.

Меня повели по анфиладе роскошных залов, на стенах которых висели в золотых рамах портреты королей и королев, гордых рыцарей и их прекрасных дам, путь нам освещали сотни свечей в золотых канделябрах. Зеркала, хрусталь и шелк преломляли и отражали свет, создавали сказочную атмосферу. Наконец, на втором этаже у внушительной деревянной двери мы остановились, и слуга, поклонившись мне, попросил:

– Ваша Светлость, подождите тут, я доложу о вашем приходе.

И скрылся. Я глубоко вздохнула, прокручивая в голове задачи: нужно понравиться королеве, чтобы остаться в Париже и быть рядом с мужем. Зачем? Раз уж мы поженились, то я собиралась стать лучшей женой в мире, по-другому я не умела! Да и чего скрывать, мне понравилось исполнять супружеский долг!

Только я погрузилась в воспоминания о сладких губах Гастона на моем разгоряченном теле, как дверь передо мной распахнулась, и я, разрумянившаяся и смущенная, оказалась перед очами королевы.

Я сделала шаг в ее личные покои и замерла недалеко от двери. Анна Австрийская сидела в кресле из красного дерева, обтянутом красным бархатом. Смотрелся этот предмет мебели как произведение искусства, а не как бытовая необходимость. Я смогла полюбоваться идеальным профилем моей будущей работодательницы. Он был безупречен: прямой нос, высокий лоб, четко очерченные пухлые губы, большие глаза обрамляли длинные черные ресницы, темно-каштановые волосы блестящим водопадом разметались по плечам. Ее кожа была бледноватой, но безупречно ровной. А какое на королеве было шикарное платье…

– Доброе утро, герцогиня Орлеанская! – поприветствовала меня Ее Величество, – Поздравляю со свадьбой. Желаю вам много детей, герцог нуждается в наследниках.

Тень печали омрачило прекрасное чело королевы, и я вспомнила, что у Людовика и Анны долго не было детей. Но ведь появились!

Тут рядом кашлянул хитрый слуга, что привел меня сюда, и я опомнилась.

– Доброе утро, Ваше Величество! – поприветствовала я королеву и присела в глубоком реверансе, – Благодарю за ваше поздравление.

– Мой муж хочет дать на следующей неделе бал в честь брата и его супруги, – все еще любуясь пейзажем за окном, сообщила мне Анна.

– Это большая честь для нас, Ваше Величество.

– Ну да, ну да… – пробормотала королева, резко встала и направилась ко мне.

Что-то в ее прямом взгляде и порывистых движениях меня насторожило.

– Прости, что принимаю тебя в таком виде, – с усмешкой продолжила королева и указала на свои роскошные волосы, – Да и платье домашнее унижает твой статус второй женщины королевства.

«Домашнее платье?!» – удивилась я и удивленно округлила глаза.

Заметив это, королева снисходительно повела плечиком и пошла обратно к своему роскошному креслу.

По моему скромному мнению, наряд королевы никак не мог быть домашним. Это было красное бархатное платье, расшитое нитью красного золота. Такой изящной и тонкой работы я никогда не видела. А видела я много!

– Ваше Величество, ваше платье произведение искусства! И вам оно невероятно идет! – возразила я.

Анна брезгливо сморщилась и заявила:

– Какая неприкрытая лесть! Тебе это не поможет!

– В чем не поможет? – не поняла я, немного обидевшись, я ведь от чистого сердца.

– Усыпить мою бдительность, – холодно ответила королева, потом откашлялась и сообщила, – Мой венценосный супруг настаивает, чтобы я сделала тебя главной фрейлиной. И это невзирая на то, что у меня уже таковая есть. Но взять герцогиню Орлеанскую обычной фрейлиной я не могу, твой статус не позволит. Поэтому моя дорогая подруга Катрин де Верье будет мною понижена.

Мысленно я застонала. Кажется, для королевы и ее подруги Катрин теперь я враг. И как тут завоевать симпатию…

– А знаешь, мой венценосный супруг все время подсовывает мне своих фавориток во фрейлины, чтобы они всегда были у него под рукой. Вот буквально месяц назад с легкой руки Его Величества у меня появилась при дворе юная хрупкая особа, но не прошло и трех дней, как эта бледная моль скончалась, откушав жареных перепелок. Видимо, они были подпорченные… Ах, так жаль бедняжку, ей ведь едва-едва исполнилось восемнадцать, – наигранно вздохнула королева, рассматривая свои изящные длинные пальцы.

Что-то мне подсказывало, что перепелки были подпорчены намеренно…

Служба при дворе тут же перестала казаться мне отличным выходом из моего сложного положения.

Королева смотрела на меня в упор и ждала от меня реакции. А что я могла ей сказать? Не травите меня, пожалуйста, ваш муж мне вообще неинтересен.

– Ваше Величество, мы с вами теперь сестры, а король мне брат. Я прослежу, чтобы среди ваших фрейлин были только достойные! – выпалила я.

Анна, надвигаясь на меня, вкрадчиво заговорила:

– Надеюсь, что так и будет. Запомни, Луиза, ты мне не нравишься. И если бы не Луи, ноги твоей в моих покоях не было бы. Не приведи Господь, я узнаю, что ты прыгнула к нему в постель, мне будет плевать чья ты жена и дочь, тебе не жить!

Откровенное высказывание королевы стало для меня неожиданностью. Я пропустила тот момент, когда мы от светской беседы перешли к угрозам. Растерянно моргая, я смотрела на Анну и не могла подобрать слов. Она сумела поставить меня в тупик.

– Ладно, надеюсь, ты меня услышала, иди. Завтра к моему пробуждению, а это всегда происходит в восемь утра, ты должна быть в Лувре.

Королева махнула мне рукой и отвернулась. Я на негнущихся ногах вышла из покоев августейшей особы. За мною по пятам следовал хитрый мальчишка-служка.

В коридоре я остановилась, чтобы перевести дух. Голова шла кругом, мысли наскакивали одна на другую, хотелось спрятаться где-нибудь далеко отсюда, в Блуа, например.

– Это действительно великолепный портрет короля. Его Величество щедро наградил художника, изобразившего его так правдоподобно, – с почтением в голосе заметил слуга.

Я вздрогнула и подняла глаза. На меня со стены смотрел Людовик XIII, улыбаясь словно мартовский кот, обещая взглядом райское блаженство. Я передернула плечами, стоило мне представить его настойчивость к объекту вожделения, надеюсь, сия учесть меня минует.

 – Да, Его Величество здесь бесподобен, – буркнула я и поспешила домой.

Мне так хотелось посидеть в тишине и покое, обдумать все не спеша: как выжить среди ревнивых и обиженных женщин, которые пугали меня даже больше униженного принца Конде. Но моим мечтам о покое было не суждено сбыться, стоило мне переступить порог собственного дворца, как я услышала звон стекла и громкий смех. Женский смех!!!

Очень стараясь подавить в себе ярость, я направилась в парадную гостиную, откуда и слышался шум голосов. Распахнув украшенные позолоченной резьбой тяжелые двери, я остолбенела, такого безобразия я никак не ожидала увидеть в собственном доме. На мягких диванах с высокими спинками и подлокотниками, что стояли друг напротив друга, удобно устроились приятели моего мужа, те самые, с длинными языками. На коленях одного восседала рыжеволосая красотка в ярко-красном корсете и пышной черной юбке. Ее грудь четвертого размера была почти обнажена, и пьяненький граф де Травини с пылающими желанием глазами осматривал ее, удивительно, что слюна не капала. Второй гость вообще лежал сверху блондинистой красавицы, подол ее платья был задран, демонстрируя стройную ножку и аппетитное бедро.

На чайном столике валялись две пустые бутылки, третья была разбита вдребезги и кровавым пятном вперемешку со стеклом украшала пушистый персидский ковер чудесного бежевого цвета. Но даже не это взбесило меня больше всего. В кресле у камина сидела третья красотка. Ее полуобнаженные прелести, едва прикрытые черными кружевами лифа, так и притягивали к себе взгляды на фоне россыпи иссиня-черных волос.

Это была очень яркая и статная шлюха.

«Так вот с кем сравнивал меня мой муженек!» – еле сдерживая гнев, подумала я, а вслух громко и четко спросила:

– Что здесь происходит, господа?!

– О, мадам! Вы как раз вовремя! Позовите к нам вашего супруга. Мы заждались! Этот несносный дворецкий пошел за ним еще час назад. Наверняка уговаривает выпроводить нас. Мелкий пакостник. Сам живет монахом, и нас осуждает! – загоготал граф.

– Я не буду звать мужа и вас попрошу покинуть наш с ним дворец.

Второй приятель, кажется, его звали виконт Анри де Лизар, заржал как конь и, отмахнувшись от меня, обратился к своему собутыльнику:

– Кажется, у жены Гастона не только хорошенькое личико, но и прекрасное чувство юмора. «Покинуть наш дворец», – передразнил меня этот петух.

Приятели заржали в унисон, им вторили, противно хихикая, девицы.

– Я стала женой герцога Орлеанского и хозяйкой этого дома. Мы принимаем по вторникам в обед и по субботам ждем вас к ужину. В остальное время я попрошу вас не беспокоить нас, – напрягая память, вспомнила я слова Хьюго о приемных днях герцога.

Но ни мой строгий тон, ни грозный вид не убедили этих пройдох, они продолжали жамкать выдающиеся прелести своих спутниц и потягивать остатки рубинового хмеля из бокалов.

– Расслабьтесь, мадам, – имел наглость посоветовать мне граф, – Сейчас Гастон спустится, мы заберем его и покинем ваше семейное гнездышко.

Сказать, что меня переполнял гнев, ничего не сказать. Я громко позвала:

– Хьюго, пригласите сюда стражу.

Дворец герцога Орлеанского охраняли гвардейцы. Это не мушкетеры короля, конечно, но тоже вполне бравые ребята. На них у меня была последняя надежда.

Дворецкий побежал в сторону выхода в темпе танго, и куда только делась его привычная напыщенность. А вот гости явно не испугались. Все пятеро снова разразились громким вульгарным смехом, от которого у меня разболелась голова.

– Герцогиня, ну чего вы такая злюка? Зачем нам гвардейцы? У нас и так тут чудесная компания. Вы такая серьезная, потому что мы не предложили вам вина? Так присоединяйтесь. Или, может, ваш муж так плох, что вы все никак не забудете принца Конде? – сквозь смех выдал граф де Травини.

Кровь во мне неслась со скоростью болида на трассе Формулы-1. Какой же этот пропойца свинья. Он не уважает ни меня, ни моего мужа, и имеет наглость угощать меня в моем же доме вином. Скотина!

– Граф, отныне вы нежеланный гость здесь. Вам понятно или разжевать значение этих слов? – нахмурившись, спросила я.

– А вы, герцогиня, еще глупее, чем я думал. Запретить приходить в этот чудесный дворец мне может только настоящий хозяин, а именно мой дорогой приятель – герцог Орлеанский.

Тут вошли три гвардейца, и я отвернулась от неприятной компании.

– Господа, – обратилась я к стражникам, – Будьте любезны, сопроводите этих господ наружу.

Трое вооруженных мечами мужчин моргнули, но не сдвинулись с места. Гости мерзко захихикали.

– Вы знаете, кто я? – уточнила на всякий случай, может, бравые вояки туго соображают.

– Да, Ваша Светлость, вы жена герцога.

– Правильно. А что это значит?

Опять на меня уставились три пары глаз, в которых ум даже не отсвечивал.

– Это значит, я хозяйка этого дома, – любезно пояснила я, – Вы должны мне подчиняться, выполнять любой мой приказ, если он не противоречит приказу герцога, конечно. Согласны?

Тишина. Я посмотрела на замершего за широкими спинами гвардейцев дворецкого и обратилась к нему.

– Правильно я сказала, многоуважаемый Хьюго?

– Да, Ваша Светлость!

– Рада, что мы, наконец, определились с этим вопросом. А теперь выставите взашей этих пьяниц и больше сюда не пускайте.

Гвардейцы побледнели, но не сдвинулись с места.

Все! Это была последняя капля. Мне хотелось рвать и метать. Я достала кинжал, бесценный подарок моего дорогого кузена. Подойдя к ближайшему гвардейцу, я всадила кинжал ему в бедро. Да-да, именно это я и сделала, потому что не стоит бесить вооруженную женщину, даже если ты не знаешь, что она вооружена.

Гвардейцы бросились к своему товарищу, дворецкий схватился за сердце, а пьяная компания притихла.

– Не волнуйтесь за него, – спокойно проговорила я, выпустив слегка пар, ко мне вернулись хладнокровие и выдержка, – Повреждены лишь мягкие ткани. Через пару недель будет как новенький. А теперь идите и выполните мой приказ, пока я вас всех не перекалечила.

Говорила я со знанием дела, за свою спортивную карьеру я получила столько травм, что могла бы сдать экзамены по анатомии. Гвардейцы косились на меня и, кажется, готовы были шлепнуться в обморок. Ответить мне удар на удар они не могли. Я жена брата короля! Да и видок у меня наверно в этот момент был впечатляющий: окровавленный нож в руке, холодный взгляд и ледяное спокойствие. Хьюго вообще предпочел сбежать с поля боя.

– Ну же, исполнять! – с нажимом поторопила я обалдевших гвардейцев.

И те, видимо, решили не связываться с сумасшедшей женщиной и поспешили к гостям. Каждый из стражников взял под руку по мужчине и повел на выход. Приятели моего мужа сопротивлялись, но бравые воины проявили настойчивость и железную хватку. Сколько проклятий и оскорблений я в этот момент услышала! Ах, музыка для ушей. Девицы же продолжали удобно возлежать на мягких диванах.

«Надо будет сжечь этот гарнитур!» – решила я и демонстративно поиграла кинжалом в руках.

Мадемуазели оказались сообразительными, мигом подскочили и освободили помещение. Тут и Хьюго подоспел.

– Выдайте месячное жалование пострадавшему гвардейцу, – приказала я дворецкому.

Мужчина, все это время с несчастным видом держащийся за раненую ногу, радостно мне улыбнулся и поблагодарил:

– Ваша Светлость невероятно щедра и справедлива. Я всегда к вашим услугам!

Я благосклонно кивнула ему, и он поковылял к выходу, а Хьюго строго сказал:

– Вас вызывает к себе Его Светлость!

«Донес на меня, стукач надутый...» – догадалась я.

Меня повели на второй этаж. Я понимала, что возможно перегнула палку. Но если бы я это проглотила, эти мерзкие червяки так бы и вытирали об меня ноги. А я герцогиня, главная фрейлина королевы, и пусть меня презирает муж, а королева мечтает убить, но остальных я заставлю себя уважать или хотя бы бояться, возможно, последнее даже надежнее.

– Хьюго, а кто этот граф вообще такой? Что он из себя представляет? – решила разузнать о круге общения моего супруга я по дороге.

– Граф носит этот титул в первом поколении. Его отец имел обширный торговый флот в Марселе. И Его Величество пожаловал ему титул за щедрые поступления в казну и преданность короне.

– А при дворе он появляется?

– Нет, конечно, – фыркнул дворецкий.

– А виконт?

– Вообще, мелкая сошка.

Я недоумевала, почему мой муж, брат короля, общается с этой шушерой.

Поднимаясь по лестнице, я едва передвигала ноги. Но как бы я ни медлила, до спальни мужа меня довели и практически втолкнули вовнутрь. Гастон стоял посреди комнаты, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

– И что ты вытворяешь в моем доме? – процедил он сквозь зубы.

Кажется, мой супруг пребывал в бешенстве...