Глава 5. Первая брачная ночь

Герцог внес меня в роскошную спальню. Стены были обиты шелковыми обоями с затейливым узором. Балдахин из воздушного сатина венчал огромную кровать. Помпезность золотых витиеватых канделябров смягчал пушистый ковер. Комната была обставлена со вкусом, ее хотелось рассматривать, но в полумраке деталей было не разобрать, да и когда!..

Меня швырнули на кровать животом, и по моим ягодицам тут же пробежался легкий холодок. Это герцог задрал мой пышный подол.

– Гастон… – залепетала я.

Я услышала шелест одежды, поняла, что меня никто не держит. Перевернулась на спину и попыталась отползти по кровати подальше от разгоряченного мужа. Он смотрел на меня странно, там был такой клубок эмоций, что даже опытный психолог спрятался бы за свое кресло. Но преобладало желание.

«Он меня хочет!» – отметила я и почему-то почувствовала, как грудь и низ живота наливаются ответным желанием.

Сам герцог уже снял рубашку. У него оказались широкие плечи, выразительные мышцы груди и кубики на прессе. Муж потянулся к штанам, и вскоре я поняла, что и ноги у него стройные, и ягодицы выразительные и вообще…

«У него роскошное тело!» – подумала я с восторгом.

Дальше мысли перепуганными перепелками разлетелись, потому что Гастон навалился на меня сверху и, не теряя ни секундочки, начал покрывать мою шею и плечи горячими поцелуями, жадно вдыхая запах моего тела. А я почувствовала его решительный настрой сделать меня своей женой, он недвусмысленно упирался мне между ног.

Я очень давно хотела познать радость физической близости с мужчиной, за неделю я успела свыкнуться с мыслью, что Гастон будет моим мужем, чисто внешне он мне нравился, да и благородство в нем было несмотря на скверный характер. Именно поэтому я была настроена решительно найти с ним семейное счастье, пусть сколько хочет сопротивляется. Но лежа в постели с возбужденным сильным мужчиной, не буду врать себе, я испугалась, он ведь не будет заботиться о моих ощущениях, возьмет быстро, чтобы потом избавиться как от назойливой мухи.

– Гастон, Гастон… – зашептала я, постаравшись оторвать мужчину от увлекательного занятия: покусывания моей мочки.

Муж отстранился, недовольно сверкнул очами, и рядом с моим лицом откуда ни возьмись блеснул отточенным лезвием кинжал. А я-то свой не взяла в церковь. Вот же… Не успела я испугаться еще больше, как кинжал исчез, и затрещал мой корсет. И вот уже холодок прошелся по моим животу и груди, а за ним и жаркий взгляд герцога. Кажется, мои не слишком выдающиеся прелести пришлись ему по вкусу. Во всяком случае он к ним припал и долго не мог оторваться, доведя меня своим языком и губами до состояния невменяемости. Я забыла о страхах, медленно сгорая изнутри. Мне казалось, еще немного и я умру, так обострились все ощущения. Когда терпеть не было сил, я тихо застонала:

– Гастон…

Он приподнялся на локтях, заглядывая в мое лицо, его карие глаза пронзили меня пристальным взглядом, но в этот момент мне было уже все равно, что он обо мне думает. Мне нужно было как-то выжить в этом пламени желаний.

– Возьми меня… – прошептала я жалобно и потянулась к нему за поцелуем.

Но он отвернул мое лицо в сторону, мазнул по моей щеке губами и вошел в меня. Последовала вспышка боли! Я вскрикнула и сжалась. Он замер.

– Все хорошо… Расслабься, – услышала я его бархатный голос совсем рядом с ухом. От горячего дыхания стало щекотно. Подключились опытные руки, лаская меня. Гастон проложил дорожку поцелуев по моей шее к груди. И я снова доверилась ему, он это почувствовал и толкнулся в меня. Сначала это были тягучие движения, но с каждым ударом моего сердца они ускорялись, пока не превратились в бешеную скачку вперемежку со стонами.

Мы закричали в унисон от переполняющих нас эмоций, Гастон уткнулся мне в шею и придавил меня к кровати всем телом, а я не утерпела и впилась в его спину ноготками. Он замер. Тяжело дышал и прижимал меня к себе. В этот момент мне было хорошо не только физически, я чувствовала себя счастливой, радость переполняла меня через край, и я ласково гладила его волосы, плечи.

Эти прекрасные мгновения удивительной безмятежности длились недолго, с минуту. Потом герцог встал, подошел к столику, налил из графина в хрустальный бокал золотистой жидкости, выпил ее залпом и, не глядя на меня, жестко сказал:

– Иди к себе. Твоя спальня напротив. И не разбирай вещи, завтра утром ты уезжаешь в Блуа.

Сердце сжалось, грудь сдавила обида. Кажется, герцог умудрился за одну ночь дважды сделать мне больно…

Утро разбудило меня назойливыми лучами зимнего солнца, они проникли в окно моей роскошной спальни и ослепляли даже сквозь опущенные веки. Я недовольно поморщилась и села. Мои покои были похожи на комнату герцога, та же роскошь: завитушки под потолком, на канделябрах и люстре, в узорах на ковре и на изголовье огромной кровати. Мебель была сделана из красного дерева, отполирована и местами покрыта сусальным золотом.

В этом царстве богатства я чувствовала себя самой несчастной на Земле женщиной. Я совершенно не хотела ехать в Блуа и развлекать там старую интриганку – королеву-мать. Мое сердце пылало жаждой осчастливить мужа. И пусть он говорит все что угодно, но сейчас его жизнь была жалкой! Я наблюдала вчера за ним на свадебном банкете. Он даже морщился от некоторых шуток своих приятелей. Зачем они ему такие тупые?

Моя деятельная натура не понимала, как можно прожигать свою жизнь в кабаках. Лучше бы помогал своему венценосному брату управлять страной. Франция немаленькая страна. Здесь есть где разгуляться.

В комнату впорхнула юная служанка со специальной вазой для утренних нужд. Увидев, что я уже не сплю, она переполошилась, споткнулась об изогнутую ножку кресла и чуть не упала.

– Простите, Ваша Светлость. Не хотела вас будить… – залепетала она.

– Доброе утро! – поздоровалась я миролюбиво, – Я сама проснулась. Как тебя зовут?

– Адель, – присев и склонив голову, представилась девушка.

– Ты моя личная служанка?

– Да, Ваша Светлость.

– Прекрасно. Скажи, герцог уже позавтракал?

– Нет. Он всегда завтракает в девять.

– А сейчас?

– Полдевятого, – сообщила Адель.

– Чудесно. Накройте на две персоны. Я присоединюсь к мужу.

И больше не обращая внимания на растерявшуюся девушку, я пошла искать свои вещи. Сундуки с моими нарядами стояли не распакованные в гардеробе. Меня это не смутило. Покопавшись, я нашла милое муслиновое платье, простое, нежное, цвета спелого персика. К моим голубым глазам и белой коже оно идеально подходило.

Ровно в девять я зашла в парадную столовую и никого не обнаружила там. Вышла в коридор, как раз вовремя, мимо шел дворецкий. Как же муж к нему обращался?

– Хьюго! – вспомнила я. Мужчина средних лет с пышными рыжеватыми усами чуть не упал от неожиданности, но быстро взял себя в руки. Приняв привычный напыщенный вид, он слегка поклонился мне и важно спросил:

– Доброе утро, Ваша Светлость! Чего изволите?

– А где мой муж?

– В малой столовой…

– А где это? – перебила я дворецкого, попытавшегося что-то добавить.

– Сразу за парадной, – пожав плечами, пояснил как для маленькой Хьюго.

– Замечательно! – улыбнувшись окончательно растерявшемуся мужчине, я направилась в нужном направлении.

– Доброе утро! – с порога поздоровалась я с мужем, он подавился, видимо, от радости.

Пока он откашливался и приходил в себя, я присела рядом с ним и порадовалась, что он выбрал именно малую столовую для завтрака. Здесь было по-семейному уютно: широкое окно обрамляли нежно фисташковые портьеры из бархата, воздушная газовая вуаль почти не прятала очертания зимнего сада за окном; стены были задрапированы обоями с крупными цветами, напоминающими лилии; мебель на изящных ножках была сделана из светлого дерева, скорее всего, ясеня, и обтянута болотно-зеленой тафтой.

Небольшой, круглый стол у окна был накрыт на одного человека, но здесь было столько закусок и блюд, что хватило бы прокормить целую хоккейную команду.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно сверкая своими черными глазами, прорычал герцог.

– Завтракаю с мужем. Приятного аппетита! – продолжая улыбаться, выпалила я и схватила с тарелочки мужа намазанный маслом хрустящий тост, тут же закинув в рот еще и очищенный грецкий орешек.

– Я же сказал, чтобы ты убиралась отсюда!

Тут зашел Хьюго и поставил передо мной тарелку и чайную пару, чем весьма меня порадовал, а герцога взбесил. Он откинул салфетку и резко встал. Дворецкий предпочел сбежать. Я же спокойно предложила:

– Давай позавтракаем и все обсудим.

– Нам нечего обсуждать! – отрезал Гастон, – Ты мой позор! Чем дальше ты будешь от Парижа, тем быстрее о тебе забудут!

– Я позор?! Стыдно должно быть тем сплетникам, что клевещут на невинных девушек! – возмутилась я.

– Невинных? – искривив красивые губы в неприятной усмешке, уточнил герцог.

– Кажется, ты вчера сам в этом убедился!

Гастон почему-то покраснел, и его ответ прозвучал еще резче:

– Я уже говорил тебе, что думаю о твоей мнимой невинности.

– Но у нас ничего не было с герцогом. Кто-то намеренно распространил эти мерзкие слухи. Ты не думал об этом?

– Кому это надо?

– Да хотя бы принцу Конде, который жаждет заполучить в свои сторонники моего отца, потому что это доступ к казне Франции. Неплохой бонус к смазливой и безропотной жене, неправда ли? И я уверена, твой брат или его верный советник, кардинал Ришелье, тоже прекрасно понимали, что допустить союз капитала и заговорщиков – плохая стратегия укрепления власти. Уверена, принц разузнал через шпионов при дворе, что вероятность твоей женитьбы на мне слишком велика, вот и подсуетился. Наобещал что-то моей мачехе, и она помогла ему испортить мою репутацию.

Я замолчала, высказав все наболевшее. Я так переживала из-за несправедливости, которая произошла с Луизой, что даже вскочила со своего места вслед за герцогом. Мы стояли друг против друга, гневно сверкая глазами. Он был невероятно красив и опасен одновременно: ноздри идеально прямого носа трепетали, чувственные губы были плотно сжаты, непослушные локоны черных волос хаотично разметались, но даже они не могли смягчить резкие черты скульптурного породистого лица. В этом мужчине чувствовалась первобытная мощь. И я ее ощутила на себе, потому что герцог схватил меня за шею и сжал ее так, что у меня тут же перехватило дыхание. Я начала отступать, он надвигался, неумолимо и сокрушительно, как девятый вал. Когда я уперлась спиной в стену, он ослабил хватку. Все это время он буравил меня своим пронзительным взглядом с обсидиановым блеском.

– Гастон… – прохрипела я.

– Мне плевать на заговоры! – прошипел мой муж, – Ты. Мой. Позор!

Стало обидно до слез. Я часто заморгала, чтобы прогнать не прошенные свидетельства собственной слабости.

– Значит, для тебя важнее слухи посторонних глупцов, а не конкретный человек?

– Эти глупцы – мои друзья. А кто для меня ты?

– Друзья, которые смеются над твоей женой, не могут уважать тебя! – выпалила я.

Взгляд Гастона помрачнел, и он глухо произнес:

– Я знаю, что у меня нет и никогда не было друзей. Я брат короля, выгодная партия, связи, темная лошадка, на которую можно поставить при захвате власти, первый в очереди на престол… но ни для кого я не Гастон… Даже для матери, – с горечью произнес мужчина.

Внутри меня заклокотало возмущение, и я едко спросила:

– И поэтому ты ненавидишь весь мир?

– Презираю, – поправил меня муж.

– Но у тебя есть брат! Которому тоже нелегко, он вообще король! Почему бы тебе не стать его опорой, семьей.

– Любую мою помощь он воспримет как попытку захватить власть, – тяжело вздохнул герцог.

– И поэтому ты прожигаешь жизнь в кабаках и с девицами легкого поведения? – догадалась я.

Гастон бросил на меня задумчивый взгляд, я почувствовала, как его палец осторожно погладил чувствительную кожу у мочки моего уха. По мне побежали мурашки. А этот невыносимый мужчина наклонился и зашептал, еще больше разгоняя их:

– Знаешь, в твоей стройной теории с принцем и отцом есть одна несостыковка…

– Какая? – осипшим голосом спросила я.

– Принц бы получил не кроткую послушную жену, а тебя, – усмехнулся Гастон.

– А я разве не такая? – хлопнув ресничками, уточнила я.

Гастон улыбнулся, впервые я увидела его улыбку, и мое натренированное молодое, здоровое сердце дало сбой: замерло на секунду и пустилось вскачь, будто лошадь на ипподроме.

– Ты упрямая, болтливая и дерзкая, но уж точно не тихоня… – очень точно охарактеризовал меня супруг и впился-таки в мою многострадальную мочку.

Его руки тут же оказались на моей груди. Меня вжали в стену так, чтобы я в полной мере ощутила силу и направленность желаний своего мужа. Я теряться не стала, пробежалась руками по широким плечам, обвила шею, зарылась пальцами в густых волосах. Гастон ласкал мою шею, пытаясь стащить вниз мое чудесное муслиновое платье, но у него пока получилось оголить лишь мои плечи. Он рыкнул, рванул лиф вниз, ткань затрещала, я в предвкушении со стоном выдохнула… а от двери послышался сдавленный кашель.

Гастон тут же резко развернулся, прикрыв меня своей широкой спиной. Я не видела, кто осмелился прервать нас на самом интересном месте, но голос узнала.

– Простите, Ваша Светлость, но пришел посланник из Лувра. Королева приглашает герцогиню к себе… немедленно. Она хочет предложить ей должность главной фрейлины, – доложил Хьюго, и голос его почти не дрожал.

– Что?! – возмущенно гаркнул Гастон.

Я к этому времени уже вернула платью приличный вид и, радостно выскочив у него из-за спины, захлопала в ладоши:

– Теперь я точно никуда не уеду! – похвасталась я перед герцогом, у которого разве что пар из ушей не шел от возмущения.

С инстинктами самосохранения у меня все хорошо, поэтому я предпочла сбежать из уютной столовой. Тем более меня ждала сама королева!