Глава 12. Бабочка

Все идет своим чередом, но сто́ит какой-то маленькой неприятности влезть в цепочку повествования, и все меняется. Это как тот фильм, который никто не помнит, но все помнят фразу о том, что даже задавленная бабочка в прошлом, может кардинально изменить ход событий в будущем. Казалось бы, при чем здесь путешествия во времени? Я же нахожусь в книжном мире, довольно похожем на настоящий, но всё же кем-то выдуманном.

Интересно, а может ли быть так, что тот мир, который считаю настоящим, тоже всего лишь написанная кем-то книга? Бесконечность книг и миров, каждый со своей продуманной историей и миром – сказка. В большинстве своем авторы обращают внимание лишь на главную идею, историю и персонажей, не заполняя окружающий их мир буквально ничем. Зря, очень даже зря! Если у книги нет своей особенной атмосферы, запомнить ее во всем том разнообразии, что предлагает рынок, почти невозможно. Атмосфера – это то, что может вытянуть захудалый сюжет и банальную идею или, наоборот, смягчить перемудренную историю. Главное, чтобы в содержании был баланс интересной истории и атмосферы, первое без второго может быть, второе без первого – нет.

Вернемся к бабочкам и путешествием во времени. Предположим, в своем реальном мире я нашла книгу с предсказаниями, в которой подробно описано все, что случится в мире в ближайшем будущем. Какова первая реакция на подобное произведение? Правильно, проверить: правда ли это. Затем попытаться использовать ее для своих целей, в основном для собственного обогащения. Например, инвестирую в акции предприятия, которое по версии книги должно быстро подняться все свои накопления, рассчитывая, что предсказанное сбудется. Предсказание сбывается, и я богата, но кто же сможет удержаться от ещё одного такого лёгкого способа заработать? Вкладываюсь в следующие акции и прогораю, несмотря на прогноз в книге. Почему так произошло, в книге было написано плохое предсказание? Нет. Просто после того как мы вложились в акции, мы изменили будущее и книга предсказаний стала бесполезной, ибо в ней описано ровно то будущее, которого уже нет. То же самое произошло и со мной в книге. Я знала предстоящие события, и все бы сложилось так, как надо, если бы я не стала той самой бабочкой, что повлияла на всю историю.

Кошмар был какой-то особенный, не такой, как другие. Он начинается не сразу, я словно долго стою в темной комнате и смотрю на маленькое круглое окошко с решеткой на нем. Только через это окно в комнату льется свет от уличного газового фонаря. Пахнет плесенью и канализацией. Стены влажные, а в окно можно рассмотреть разве что жухлую траву и кусочек укрытого тучами ночного неба. Мои глаза привыкают к темноте, и вот я уже вижу маленькую деревянную кроватку, стол похожий на школьный, запертый на амбарный замок шкаф. Все чистое, ухоженное, разве что на светлом ковре какие-то бурые пятна.

К тому же, чуть дальше в углу, напротив шкафа, какое-то странное сооружение, чем-то напоминающее крест или что-то подобное, с небольшим углублением в верхней части. С дерева свисают ремни из кожи, как будто кого-то пристёгивали к этому кресту. По спине пробежали мурашки, я протянула руку и почти коснулась кожи, когда дверь неожиданно открылась. Я и не заметила, что за мной была крутая лестница, заканчивающая дверью. Свет из комнаты упал на меня, и я, почему-то испугавшись, отступила назад.

– Сюда, живо! – послышался сверху женский голос, а затем началась возня.

– Мама, не надо, пожалуйста! – послышался наверху детский голос, и я дернулась вперед, узнав его. Как я могла его не узнать? Я слышала его «помоги» столько раз, что даже из сотни голосов узнаю его.

– Анри, – одними губами сказала и почти дернулась из своего укрытия, но остановилась, опять услышав его.

– Мамочка, не надо. Я больше не буду, только не бей меня, – умоляет он, маленькая детская фигурка стоит на коленях. Над ним возвышается женщина в бордовом платье. Я уже видела ее худощавую фигуру, правда тогда она лежала на ковре и умирала.

– Бью? Я тебя бью?! – взвизгнула она так, что мальчишка от испуга даже сел. – Я тебя воспитываю, мерзкое насекомое! Я дала тебе дом, кормлю и даю тебе образование, а как ты платишь мне за мою доброту? Вот так ты платишь мне за мою заботу, Анри?!

– Не надо, – простонал мальчик в испуге, заливаясь слезами, но уже было поздно. Я метнулась к лестнице, но не успела, кнут ударил мальчишку по плечу, рассекая рубашку и окрашивая ее в красный цвет. Он вскрикнул от боли, схватился за плечо, одновременно прикрывая рукой голову. На лице графини заиграла до тошноты отвратительная улыбка, и затем она замахнулась батогом ещё раз.

– Я научу тебя уважать свою мать! – крикнула она, и мальчик как-то неожиданно перестал плакать.

– Ты не моя мама! Моя мама хорошая и скоро вернется за мной и заберет меня отсюда! – громко закричал мальчишка и даже попытался подняться, но его остановил женский хохот.

– Да кому ты кроме меня нужен, беспризорник? Твой отец продал тебя, а мать бросила. Ты никому не нужен кроме меня. Я больше тебе скажу, ты никогда никому не будешь нужен. Знаешь почему?

Она ухватила двумя пальцами его подбородок, заставила смотреть на себя и точно получала удовольствие от вида его испуганного и заплаканного лица. Настоящая садистка, такие жить не заслуживают.

– Потому, милый мой Анри, что внутри тебя такая же чернота, как и у меня. Ты такой же безжалостный человек, как и я. Я поняла это, когда увидела тебя на том аукционе, ты готов был убить, для того чтобы выжить.

Она улыбнулась довольная собой и тем, что делает. По моему телу идет дрожь, это всего лишь воспоминание, искажённое моим восприятием. Могу ли я вмешаться? На лице Анри остался оставленный мной шрам, значит, сон стал явью? Что если я попробую остановить ее, что тогда будет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Неправда! Я не такое чудовище как ты! – прокричал мальчишка упрямо, отвлекая меня от рассуждений.

– Проклятое дитя Темного! – вскрикнула женщина и замахнулась хлыстом снова. Мальчик отшатнулся, но не рассчитал, что дальше лестница и кубарем полетел вниз.

Дернулась к нему навстречу, пытаясь поймать, но, увы, поймала только внизу лестницы. Вверху хлопнула дверь. Со словами «подумай над своим поведением» графиня закрыла ее, судя по звукам, на тяжелый засов. Свет пропал, мои глаза снова попытались привыкнуть к темноте, пока руками я ощупывала неподвижное тело. Он как будто настоящий, я даже чувствую тепло его маленького тела.

– Эй, просыпайся, – шепчу, немного тряся его за руку.

Не реагирует, а что если во время падения что-то повредил? Он же умереть мог! Вот же сволочь эта графиня! Видимых повреждений, кажется, нет, но мало ли что он мог сломать падая? Ребенок ещё, кости хрупкие. Кряхтя и тихо матерясь от натуги, подняла его на руки и перетащила с пола на кровать. Маленький такой, натерпелся столько за свою короткую жизнь. Что-то мне даже кренделька не жалко для него повзрослевшего. Приложила руку к его носу, вроде дышит. Как в кошмарах оказывать первую помощь детям? Оглянулась, чтобы найти что-нибудь, чтобы хоть плечо обработать, но почувствовала, что кто-то сжал мой мизинец и оглянулась. Проснулся?

– Мама, это ты? – спросил он с такой надеждой, что внутри меня все задрожало, а на глаза навернулись слёзы.

– Я, Анри, – бессовестно соврала, сжав его руку, надеясь, что он не поймет мой обман.

– Мама, – заплакал он, сжав мою руку ещё сильнее и даже повернувшись на бок, чтобы обнять меня за шею. – Я так скучал по тебе…

Зачем я это сделала? Зачем утешаю его? Из моего рта чудом не вырвалось ругательство, а затем моя рука осторожно коснулась его спины, медленно погладила его, чувствуя, как это неправильно – притворяться его матерью. Утешать будущего злодея, нормально ли? Нет, точно нет. Но вот утешать мальчишку мне кажется правильным. Будь у него другая судьба, может и не вырос бы злодеем, да? Кто его знает, люди не меняются, но это взрослые, не дети. Дети как чистый лист, который так легко испачкать.

– Все будет хорошо, Анри, – повторяю словно мантру, надеясь, что это его успокоит.

– Ты заберешь меня отсюда, мама? – обрадовался он, а я была готова бить себя по лицу и кусать язык от отчаянья.

Соврать ему? Безобидное обещание, которое я не смогу исполнить, не то, что его настоящая мама. Одна ложь тянет за собой другую, если я сейчас солгу, то это никогда не закончится. Аккуратно выбираюсь из его объятий, если это действительно реальность, а не кошмар, то я нахожусь в прошлом Анри? Как так получилось, что на его щеке появился тот шрам?

– Я не могу, – эти слова даются тяжело, но так правильно.

– Мама? – испугался он, сжав мою руку крепче.

Где-то наверху послышались шаги, мальчик испуганно замер, а я поняла, что сон как-то затянулся. В прошлый раз, когда он так затянулся, меня почти убил подросток, именно вот этот вот Анри, которого я здесь жалею. Смотрю в эти синие глаза, в которых отражается луна, и вообще забываю обо всем на свете, забываю, что этот мальчик станет убийцей и ему суждено быть злодеем в этой истории.

– Беги отсюда Анри, беги, – шепчу, решившись на дурацкую авантюру. Я едва ли не силой заставляю его сесть, но он не может сидеть, сразу заваливается на меня и обнимает.

– Мамочка, не уходи, я так долго ждал тебя, – пробормотал он, повиснув у меня на шее.

Горячий какой, у него жар? Он бредит, поэтому и принял меня за свою маму. Неужели именно его болезнь вызвала гнев графини?

– Анри, ты слышишь меня? – похлопала его по щекам, но мальчик не слушал, он все повторял, чтобы мама не уходила.

Похоже, ему срочно нужен доктор, а его заперли в подвале. Матерясь на чем свет стоит, но тихо, уложила мальчика обратно на кровать, нужно как-то вытащить его отсюда.

Залезла на стол, дернула решетку, которая оказалась забита наглухо, не выломать. Остается лишь дверь, спрыгнула со стола и побежала по лестнице. Конечно же, все закрыто, тем не менее, я отошла на две ступеньки вниз и со всей силы толкнула дверь. Та дернулась, но засов устоял, так что пришлось попробовать снова и снова, чувствуя жуткую боль. Под конец у меня сдали нервы, от боли и морального давления в виде мальчишки, продолжающего звать свою маму.

Чертова графиня, если взяла ребенка так заботься о нем, а то только орать и пороть может! Тварь, жаль я ее в прошлый раз сама собственными руками не придушила. Плечо взорвалось дикой болью, так что я со злости пнула дверь ногой и тупо потеряла равновесие. С лестницы я слетела не так эффектно, как мальчишка, но приложилась знатно, при этом издав столько шума, что если слуги его не услышали, то совсем глухие. Вон, какой топот за дверью, крики и шум, ругаются, решая открывать дверь или нет. Жалкие боятся хозяйки настолько, что забыли о сострадании к маленькому мальчику, но они ещё получат своё, их покарает повзрослевший злодей. Я смеюсь, дико и так страшно, что голоса наверху исчезают.

– Госпожа? – раздался голос кого-то из слуг, что принял мой смех за ее. – Вы там?

– Что здесь происходит? – раздался голос графини наверху, а я перестала смеяться, почувствовав маленькие ручки на своем плече. – Кто там?

– Тетя, не умирай, – хнычет он. Наконец-то понял, что я не его мама. Хотя почему он меня тетей называет? Сестрой бы назвал, я же не такая уж старая, в книге так точно. Ещё и плачет, что я даже виноватой себя чувствую. И вот эта вот плакса – злодей? Я вас умоляю… Может это он от температуры такой ранимый?

– Что ты, как девочка, плачешь, в самом деле? – ухмыльнулась, чувствуя во рту привкус крови. Засов сняли, но снаружи так тихо, словно все прислушиваются к нам. – Я не могу умереть, сам же сказал.

Дверь внезапно открылась, свет упал прямо на меня и мальчишку, но никто, кроме него, так и не увидел меня.

– Что ты раскричался здесь? Весь дом на уши поставил, – решила снова прикрикнуть на него графиня и обратилась к мужчине в черном фраке дворецкого. – Артур, вызови ему доктора Ту и приведи его в порядок.

– Будет исполнено, – сказал мужчина и принялся спускаться по лестнице, и после этого я успокоилась и проснулась.

Потянулась за книгой, но сбила что-то с прикроватного столика, оно противно зазвенело, заставляя меня открыть глаза. Никаких тебе раненых мальчиков, только реальность, увы, не моя. Стоило мне устало откинуться на подушки, как дверь резко открылась. Элла в ночной рубашке и с маленькой газовой лампой наперевес бросилась ко мне.

– Госпожа, что-то случилось? – она обеспокоенно отставила лампу и принялась осматривать меня, откинув для этого одеяло в сторону.

– Ничего не случилось, – пробормотала, а женщина, убедившись в том, что я цела, подняла с пола колокольчик, который я видимо и уронила.

– Вы уверены? – испуганно спросила она, затем сжала мою руку и накрыла ладонью лоб, точно действительно являлась моей мамочкой.

– Просто кошмар, – заверила ее. – Больше он не повторится, так что иди спать.

Я соврала, кошмар повторился, и в этот раз я могла исключительно наблюдать, как делаю и говорю все то же самое, что и впервые. Это как просматривать один и тот же фильм, но каждый раз, как в первый раз. Даже боль чувствуется так же как в первый раз. Так продолжалось долгие три ночи, за которые я успела невзлюбить и самого Анри в любом возрасте, особенно во взрослом. И книгу эту, что не дает мне спать, даже когда я нахожусь в ней. И самое главное себя, за то, что в конечном итоге поступаю во сне одинаково глупо. Почему он продолжает мне сниться?

Я так вымоталась за эти дни, что, когда Курт отвез меня в сад отдохнуть и покачать руки гантелями, попыталась стрельнуть у него сигаретку. Он тогда чуть не съел ее от удивления, пришлось превратить все в шутку, ибо без моего «старшего братика» просто не выживу. Курт гантели в сад притащил, чтобы я могла там спокойно заниматься, точнее, пытаться это делать. У Эллы аллергия на цветы, поэтому она в сад ни ногой, а мне занимайся сколько душе угодно. Мой план по восстановлению сил был прост, для начала подкачать руки, так чтобы спокойно можно было подтягиваться на них, а потом уже заняться ногами. Без физиотерапевта конечно тяжко, но я ещё найду толкового, когда смогу избавиться от Стефана, он, увы, пользуется повышенным доверием моей семьи.

Как плюс можно отметить то, что Курт оказался нормальным парнем и ночью, втихаря прокрадывался ко мне, чтобы дать поесть и потравить байки о его любовных приключениях. Было даже забавно наблюдать, когда он в своих историях доходил до самой пошлой части, а потом вдруг вспоминал, что я вообще-то ещё ребенок и, краснея, замолкал. Эх, я бы могла рассказать ему много нового на эту тему, но и так с каждым днем все сильнее замечаю обеспокоенность Эллы. Она пускай и не реальная моя мамочка, но чувствует, что с ее ребенком что-то не то.

Например, я вчера конкретно так себя выдала, когда принялась сама перешивать платье от Армана, которое буквально расползлось по швам. Да мне памятник нужно поставить, за то, что с такой-то крепатурой в принципе руки поднять смогла, не то, что шить обычной иголкой и ниткой. Сегодня вот не могу, поэтому даже кружку чая не поднимаю, лишь вожу ложечкой в чашке. Где это видано, чтобы леди и сама себе платья шила?! Моветон! Максимум это платочек вышивать, для своего возлюбленного. Было бы забавно вышить какую-нибудь диковинку вроде страшного дракона, да возлюбленного нет. То есть он есть, судя по тому, как все упорно предлагают вызвать мне «доброго доктора Корте», когда я лишний раз вздохну или скривлюсь, но ради такого я готова вышить только маленькое надгробие и пожелание от всей души: «Сдохни!».

Правда у меня образовалась проблема посложнее доктора, а именно моя навязчивая кузина. Сью принялась приходить на обед ежедневно, систематически вынося мне мозг не только болтовней, но и очередным приглашением пообедать или прогуляться со мной в городе. Но я каждый раз удачно придумывала всякого рода отмазки, то у меня горло болит, то кресло сломалось, а то приходилось делать вид, что вот-вот сознание потеряю. Увы, в этот раз отмазок не нашлось.