Глава 11. Стефан

В нашем мире существует культ любви, ее болезненная гиперболизация повсюду. О любви пишут книги, сочиняют стихи и песни, снимают фильмы. Молодые девочки считают любовь целью своей жизни, словно в сказках Шарля Перро или братьев Гримм, любовь, свадьба и жили они долго и счастливо. Кажется, любовь преследует нас повсюду, что в сказках, что наяву, однако большинство, прожив всю жизнь, так и не встретили ее.

Увы, я тоже не из таких счастливчиков. Счастливчиков, потому что я бы предпочла вообще не любить никого и никогда. Это на страницах книг любовь – как сахарная вата, сладкая и невесомая, а в реальной жизни ты будто бы ешь песок, и он скрипит у тебя на зубах.

Впервые я влюбилась в юности, как и все в этом возрасте так трепетно и одновременно глупо. Моей первой любовью стал одноклассник, как и у большинства девочек моего возраста. Как же там его звали? Сергей? Саша? Славик? Я так сильно хотела забыть эту историю, что заставила себя стереть из памяти даже его имя. Я любила так же, как и любая девочка моего возраста – на расстоянии. Если так подумать, даже не знаю, почему я его полюбила, мы толком и не разговаривали никогда. Как говорила выше, первая любовь по-детски глупая и наивная. Он не был очень красивым и популярным мальчишкой. Такой себе ни рыба, ни мясо, с хулиганами дружил, учился среднее, не понимаю, что я в нем нашла такого особенного, но от одного взгляда на него, меня колотило крупной дрожью. Влюбленность – действительно прекрасное чувство, особенно поначалу. От самого процесса мысленной прорисовки ваших встреч, касаний и первого поцелуя, эмоций куда больше чем от реальных держаний за ручку и неловких поцелуев в щёчку, в фантазиях никто не растопчет твои мечты.

Все было хорошо пару лет, пока в старших классах, перед днём всех влюбленных я не решила признаться. Это была ужасная идея сама по себе, так ещё, начитавшись романтичных книжек, я написала ему письмо. Оно было искренним и наивным, как и я до того момента, когда глупый мальчишка принялся на перемене читать его вслух, надругавшись над моими чувствами. Тогда я стояла перед всем классом ни живая и ни мертвая и просто смотрела, как, заливаясь смехом, оговаривая и коверкая каждую фразу, каждое слово, он уничтожал меня. Я до мельчайших подробностей помню то чувство, когда у тебя не просто выбили из-под ног почву, а растоптали. Мне нужно было бежать, не слушать, не видеть проклятые ореховые глаза и жестокую ухмылку, но я не могла. Не только уйти, но и вздохнуть, словно весь воздух в комнате пропал, и мои судорожные попытки вдохнуть закончились истерикой и болезненной судорогой.

Виконт Стефан Корте поистине привлекательный мужчина. Единственный сын обнищавшего рода, который делает все, чтобы вернуть себе богатство и статус, что потерял его род. Именно для этого он пошёл учиться на врача, очень престижную и высокооплачиваемую работу в Романии. Не все в этой стране могут позволить себе визит к доктору, поэтому обходятся услугами знахарок и травников, но те, конечно же, не могут полноценно помочь в сложных случаях.

Что господин Карвалье, что Рианна свято верили в гениальность Стефана Корте как врача. Он провел операцию, что вернула Рианне чувствительность в ногах, операцию, которую отказывались делать другие именитые в стране врачи и даже академики. Все понимали, что у промышленного магната Карвалье единственная дочь и, если что-то пойдет не так, дело закончится в лучшем случае тюремным заключением, а тут рискованная операция с риском для жизни. Нет, конечно же, Рианна не догадывалась, что может умереть на операционном столе этого гениального врача, точнее она об этом не думала. Все, что занимало мысли влюбленной девушки — это те слова, что он сказал после признания. Он мог ей мягко отказать, да даже если бы высмеял и поиздевался – было бы лучше. Но нет, виконт сделал куда хуже – он дал надежду маленькой, глупой и влюбленной в него по уши девочке.

«Когда ты снова сможешь ходить, я приглашу тебя на танец и тогда, повтори эти слова, – сказал он, нежно касаясь пальцами ее дрожащего от волнения подбородка. – Кто знает, может быть, я отвечу на них взаимностью?».

Не сложно представить, что услышала и поняла из его слов влюбленная девочка. Рианна буквально уговаривала отца дать разрешение на операцию. Пусть господин Карвалье и финансировал исследование, он вовсе не горел желанием рисковать жизнью своей дочери. Он хотел, чтобы врачи нашли больных с подобной проблемой и сначала прооперировали их. Так сказать, набили руку, хотел убедиться, что методика сработает и не навредит его дочери. Нормальное и вполне обоснованное желание, но Рианна уговорила отца на риск, ведь она верила Стефану и надеялась, что когда она сможет ходить, они сыграют свадьбу. Чего же хотел сам Стефан? Думаю, славы, если бы у него получилось, звание академика и премия от короля была бы у него в кармане. Но у него не получилось, Рин не пошла ни через три месяца, ни через полгода, ни через год.

Мечты девушки разрушились в одно мгновение, когда консилиум из десяти докторов и академиков пришёл к выводу, что Рианна больше никогда не сможет ходить. Один отец поддержал дочь, Стефан же потерял к ней всякий интерес, как к неудавшемуся эксперименту и стал приходить реже. Рианна сгорала от своих чувств и безнадеги и в какое-то мгновение сгорела, и на ее месте появилась я.

Смотря в его глаза, я поняла, почему все внутри дрожало от упоминания доктора. Поняла, почему после моих обычных слёз Сью приказала позвать врача, и почему Элла и отец тоже говорили об этом. Они знают, что Рин в него влюблена, и как могут, хотят подбодрить ее, не понимая, что так делают лишь хуже.

Смотря на Стефана, такого чужого и отвратительного для меня, но такого родного и желанного для Рин, я впервые смогла отделить ее от себя. Весь день, пока я говорила с местными обитателями, гуляла по городу, у меня было такое ощущение, что я всегда здесь жила, хотя это не так. Ощущение какой-то связи, из-за воспоминаний и той доброты и заботы, которой меня окружили такие знакомые незнакомцы. Именно сейчас я поняла, что чужда этому миру и даже телу. При этом чужда настолько, что появившееся желание воздать этой мрази, уничтожившей настоящую Рин, по заслугам вызвало у меня такой же припадок, что и в том душном классе в день святого Валентина. Воздуха не стало, подобно выброшенной на сушу рыбе я открывала и закрывала рот, борясь с подбирающейся ко мне истерикой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что с тобой, Рин? – первая заметила мою реакцию Сюзанна.

– Госпожа, вам нехорошо? – Элла в мгновение оказалась рядом и сжала мою руку. От взгляда ее добрых глаз сердце сжалось ещё сильнее и, не зная, как унять эту боль, я прижала к нему руку.

– Отойдите! Отойдите, я ее осмотрю, – вмешался тот, кто был причиной боли и страданий Рин. Его мерзкие ручонки потянулись ко мне, и я не выдержала, прокричала:

– Не прикасайся!

От неожиданности доктор даже отшатнулся. На его лице и лицах остальных проявилось замешательство. Ранимая и влюбленная в доктора Рин никогда бы не сказала ему ничего подобного. Они так поймут, что я не она. Возможно даже, уже догадываются, Элла так точно, после того, как я не узнала косметику компании собственной матери. У меня есть воспоминаний Рианны, но далеко не все. Если я инстинктивно помню, какой вилкой есть мясо, то во всем остальном мои знания ограничены тем крупицами, что мелькали в воспоминаниях. Я должна быть осторожней. Но как это сделать, если от одного взгляда на этого пижона, все мои чувства буквально кричат, что подонок должен поплатиться за то, что так жестоко использовал Рин, а затем забыл за ненадобностью. Да и эта диета… Он что ее голодом заморить собрался?! Бедная девочка.

– Доченька? – злость отпустила меня, а перед глазами появилось лицо отца.

Меня качнуло на эмоциональных качелях от злости до жалости. Если раньше я думала, что Рианна была ненастоящей, обычный персонаж, который Автор, а может сама странная книга, вписал, чтобы я могла здесь очутиться, то теперь понимаю – она действительно жила здесь, чувствовала и страдала от всей той боли. Глупая, влюблённая девочка с непростой судьбой, я сделаю все, чтобы отплатить за свой второй шанс, вторую жизнь, пускай и в книге, и в роли инвалида.

– Простите, все хорошо, – успокоила отца, заставив себя улыбнуться, не смотря на доктора.

– Ты уверена? Рин? – Сюзанна втиснулась между мной и отцом, чем меня слегка разозлила. – Может, дашь все-таки доктору Корте тебя осмотреть?

– Нет, – мой категоричный ответ снова заставил всех удивиться. Надо взять себя в руки, пока меня не выдали с головой мои настоящие эмоции.

– Доктор прибыл сюда как гость, а не как врач, не так ли? – заставила себя улыбнуться, чувствуя, что скулы свело от натуги, и нежно похлопала папу по руке. – Со мной все в порядке, я просто голодна. Вы и так, наверное, заждались ужина из-за меня. Элла?

Служанка сразу же среагировала на мой зов и подкатила кресло к столу, на пустующее место, рядом с этим чертовым доктором. Они могли бы не так сильно пытаться угодить мне. Я бы предпочла сесть рядом со Сью и весь вечер терпеть ее болтовню, чем не сметь взглянуть на отца, потому что так обязательно увижу Стефана. Видит бог, он меня так злит, что я могу не удержаться и воткнуть одну из шести вилок ему в ногу. Кожей чувствую, что все смотрят на меня, но старательно делаю вид, что всё нормально. Все в порядке, это как на экзамене по биологии в школе, когда мои шпоры разлетелись по всему классу, и надо было делать вид, что они не имеют ко мне никакого отношения.

– Прекрасно выглядишь, Рианна, – произнёс отец, стараясь разрядить напряженную обстановку. – Платье от Армана? Помнится, утреннее тебе не понравилось. Это лучше?

Захотелось в красках рассказать отцу, где я видела такую халтурную работу, но сомневаюсь, что Рианна разбиралась в швах и деталях кроя и шитья.

– Я была бы не прочь съездить на фабрику и лично встретиться с Арманом, чтобы поговорить о его невероятных платьях, – отвечаю, смотря в основном на салфетку перед собой. В этих ночных рубашках моей бабушки только одно невероятно: редкостная халтура, с которой они сделаны.

– Съездить на фабрику? – отец даже поменялся в лице. – Ты серьёзно, Рианна?

Я опять сказала что-то не то? Лучше бы я молчала, а то от их взглядов уже не отделаться.

– Если ты против, то ничего страшного, я просто так сказала, – принялась бормотать, нервно перебирая пальцами под столом.

– Нет, нет, если ты хочешь… – протянул он поспешно и затем замолчал, резко нахмурив брови. Я оглянулась на Эллу, но та не сводила взгляда с отца, смотря на нас от стены. Обидно, наверное, стоять и смотреть, как остальные кушают.

– Встретиться с самым Арманом большая честь! Дядюшка, я тоже хочу его увидеть, можно? – вдруг пришла мне на помощь Сюзанна, разрядив обстановку. – К тому же я всегда хотела увидеть место, где создается волшебство платьев Армана.

– Хорошо, раз уж мои дорогие девочки хотят, будет вам встреча с Арманом и поездка на мой завод, – последнюю фразу отец сказал через силу, так что я почувствовала себя виноватой. Вот что я, в самом деле? Только все порчу.

После этого неловкого разговора Сью и отец сразу сменили тему и уже вскоре разговаривали о новой политике короля, мире с Мостовым альянсом и возможной войне на территории Новой Романии. Я слушала их разговор, впитывая информацию как губка, и молчала. Когда на стол поставили ужин, я чуть слюной не захлебнулась, но, увы, не от вида своей еды. Стакан то ли кефира, то ли ряженки и порция салата с тремя помидорами черри. Увидев все это великолепие и сравнив это с тарелкой доктора – запеченной свининой, картофельным пюре и легким салатом из вяленых помидоров и сыра фета – подавилась слюной. Сравнила содержимое других тарелок и пришла к выводу, что морят голодом здесь исключительно меня. Зачем мне в принципе эта диета? Разве чтобы убить меня к чертям. Желание воткнуть доктору вилку в ногу начало щекотать нервы, я даже начала выбирать место, куда именно ее воткну, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц.

Если Стефан и стеснялся много болтать поначалу, явно встревоженный моим поведением, то к концу ужина расслабился и вовсю вовлекся в разговор о внешней политике. Он усиленно делал вид, что меня вообще не существует, хотя и отец, и Сью время от времени спрашивали моё мнение. Не знаю, насколько была эрудированна Рианна, но я предпочитала вставать на сторону отца, поддакивая ему в любом вопросе, особенно учитывая, что понятия не имею, что представляют собой Мостовой альянс и Курнейцы, почему они собрались воевать друг с другом и зачем желают втянуть в войну Романию.

На десерт принесли черный чай в изысканном фарфоре и два больших блюда с круассанами и булочками, а также фруктами. Мои загребущие ручонки сразу потянулись к булочке полной сливочного крема, но Элла едва не хлопнула мне по рукам.

– Диета важна для вашего здоровья, леди Рианна, – впервые за весь вечер обратился ко мне Стефан.

Честное слово, не убрали бы к этому моменту ножи и вилки, я бы их все ему в ногу воткнула, а может даже в пах. Для моего здоровья важно, чтобы я питалась нормально! Да я на дистрофика похожа! Подавила желание выколупать ему глаза десертной ложечкой, спрятав свое недовольство за размешиванием сахара. Хотя бы с желтоватыми кубиками сахара меня никто не ограничивал. Я засыпала в свою кружку почти десять штук, вовсю пользуясь тем, что все начали обговаривать предстоящий на этих выходных прием Розенбергов. Мысли о крендельке, что я отдала злодею, всё ещё будоражат моё естество, наверняка вкусный был крендель. Ну и зачем я его отдала?!

– Говорят, у Розенбергов соберутся все влиятельные люди нашего королевства. Возможно, даже сам принц Кристофер будет присутствовать, – с волнением сообщила Сюзанна.

Неужто встреча с принцем столь волнительное действие для дочери герцога? Кристофер же тот ещё поганец, зачем моей глупенькой кузине встречаться с ним? Я несколько рассеянно взглянула на девушку, а Сью, заметив мой интерес, продолжила:

– Поговаривают, что в преддверии Длинной ночи король объявит о передаче трона своему младшему сыну, – прошептала она, словно тайну рассказывает. У меня вырвался смешок, когда я вспомнила все, что было написано в книге об эксцентрическом короле. Он лучше костьми ляжет, чем отдаст трон кому-то, особенно Кристоферу, сыну, которого откровенно презирает.

– Рин? – удивилась Сью. – Ты думаешь иначе?

– Если король и отдаст трон, то под давлением общественного мнения, – скуповато ответила. После одного примечательного скандала королю пришлось назначить своего официального наследника и буквально отойти от дел. Конечно, благодаря событиям книги наследником был выбран Людвиг, а не Кристофер.

– Интересное мнение, большинство политиков утверждают обратное. Кристофер должен быть представлен наследником в скором времени, – возразил Стефан чуть ли не снисходительно. Действительно, что такая девушка как я может знать о политике?

Помешала сахар в чашке ложечкой, думая о том, как было приятно заехать этой ложкой ему по лбу.

– С чего вы взяли, что это должен быть именно Кристоф? Есть же ещё старший сын, не так ли?

– Думаете, кронпринц, устроивший покушение на собственного отца и попытку переворота, может занять подобный пост? – снисходительно спросил Стефан, и я заметила, что разговор из мирного обсуждения превращается в ссору.

– Не исключаю подобной возможности, – сквозь зубы проговорила и, чтобы разрушить его рекомендации и банально наесться, схватила булочку и совсем не изящно откусила от нее. В жизни не пробовала булочки вкуснее!

– Леди Рианна! Ваша диета! – напомнила Элла, когда доктор окинул меня тяжелым испытывающим взглядом.

– Это всего лишь булочка, Элла, – отмахнулся отец, и я сразу же почувствовала к нему благодарность, он слишком добрый.

– Вы портите свое здоровье, госпожа Рианна, диета необходима для того, чтобы держать ваше тело в форме, – сухо и нравоучительно произнёс мужчина.

В форме чего? Скелета в шкафу? Ответь бы я так резко, все точно поняли, что я не их Рианна. Да к тому же они и так считают меня странной, мне бы промолчать, да я не смогла. Уж больно он растрепал мои нервы.

– Возможно, эта диета помогает держать моё тело в форме, но не поможет мне ходить, – возразила ему, после чего в столовой воцарилась неловкая тишина.

– Рианна! – то ли возмущенно, то ли расстроенно крикнул отец, и как-то сразу пришло осознание, насколько я далека от образа их Рианны де Карвалье.

– Простите отец, я очень устала за сегодня, – опускаю взгляд в пол, мои руки сжимают остатки булочки, а пальцы липкие от сахарной пудры. – Можно я уже пойду?

– Да, конечно, – после паузы, немного устало согласился отец, я мельком взглянула на него. Он расстроен из-за меня, из-за того, что я сказала. Ну вот, я же пообещала, что защищу его, что сделаю счастливым, а только расстроила. Ничего, я ещё им всем покажу! Не всё сразу, не в первый же день пребывания в этом мире.

– Кузина, доктор, доброго вечера, – попрощалась согласно правилам приличия, так и не подняв голову. Элла взялась за ручки стула и покатила меня на выход из комнаты.

Уже в коридоре, когда Курт выглянул из крыла слуг, поняла, как сильно устала прикидываться той, кем не являюсь.

– Что случилось с моей принцессой? – он едва бутерброд с колбасой не выронил, так удивился. – Кто-то обидел?

– Госпожа, между вами и доктором Корте что-то произошло? – полностью проигнорировала его Элла, давя меня тем, что без них я совершенно беспомощна.

– Стефан что ли принцессу обидел? – с недоверием спросил Курт и во второй раз чуть бутерброд не выронил. – Принцесса голодная?

– У принцессы диета, – сказала служанка, забывшись на мгновение, и принялась его толкать. – Делай свою работу!

– Ладно, – протянул Курт и все же, всучив мне бутерброд, подхватил на руки и понес наверх. – Ну и что случилось с моей принцессой? Давай, не томи, рассказывай! Для тебя я готов на все: соблазнить роковую красотку, набить морду наглому воздыхателю, покрасить забор!

Какой интересный у него набор навыков, не удержалась от улыбки.

– На что угодно? Даже терпеть компанию Сюзанны? – не удержалась от подколки, и его хохот разнесся по всему второму этажу.

– Нет, увы, моя принцесса, это слишком огромный подвиг для меня, – ответил он, озорно улыбаясь. Обаятельный ловелас, настоящий чертенок.

– Тогда, – немного склонила голову к его уху, – будь моим сообщником.

Он засмеялся, привлекая внимания Эллы, которая поднялась на лифте.

– Что пожелаете, моя принцесса? – игриво ухмыльнулся он.

– Я хочу питаться нормально, но Элла и доктор предпочитают морить меня голодом, – шепотом проговорила, попутно дожёвывая бутерброд.

– Делать то, что не нравится Элле – моё любимое занятие, – шепнул он, опуская меня на кровать.

– Иди уже, – сразу же выпроводила его служанка. Жаль, у меня почти получилось найти себе сообщника с целью откормить это дряхлое тело. Так и думала, что с Куртом куда легче договориться, чем с Эллой.

– Леди не должна шептаться с мужчиной, это неприемлемо! – заявила «мамочка», вызвав у меня короткий смешок.

После утомительной процедуры вытягивания шпилек из волос Элла приготовила для меня ванну с листьями цветов. Наличие трубопровода с горячей водой вызвало у меня неописуемую радость. Жаль, что я не могу помыться сама. Чувствовать себя беспомощным ребенком, когда тебе уже по факту почти тридцатка не самое приятное ощущение.

Я поистине обрадовалась, когда некоторое время спустя, оказавшись в постели, наконец-то осталась она. В окнах виднеется ночное небо и даже звезды. Усталость от этого дня вызывает дремоту, но одна мысль не дает мне покоя. Если я очутилась в этом мире неспроста, то какая роль припасена для меня в этой книге и мире?

Глаза закрылись, я ожидала нырнуть в сон без сновидений, но увидела ещё один кошмар.