Глава 21. Десерт

В книгах главным героям всегда везет, все проходит гладко и как по маслу. Каждая трудность, что встречается на пути, обязательно каким-то образом сама по себе рассасывается. Нет в мире ничего, что действительно может помешать или серьёзно навредить главным героям. Автор, воплощая собой их маленькую фею-выручалочку, спасет своих любимчиков из любой передряги, что бы ни случилась.

Напал жуткий дракон? Мы с ним подружимся и задобрим его вкусняшками. Дракон на человеческой диете? Пусть съест злодея, его же не жалко! В конце концов, всегда можно спрятаться, ожидая, когда прекрасный принц в сияющих доспехах на белом коне с пикой наголо… поджарится до хрустящей корочки. И вот пока дракон будет доедать шашлык из конины и принца, можно убежать. Нет ничего, с чем наш герой не справился, ибо за его спиной Автор, которому подвластно все в книжном мире. Если Автор этого мира и помогает кому-то здесь, то однозначно не мне.

Будь у меня что-то во рту, это оказалось бы на наглом злодее, а так я всего лишь изобразила на лице выражение полного удивления. Подавила зарождающийся истерический смешок, когда он затянул с дальнейшими объяснениями. Нет, я, конечно, предполагаю, почему он здесь… Из-за письма, конечно! Но его появление случилось раньше, чем я планировала. Откуда вообще он узнал, что я здесь? Мы уже достаточно долго сидим здесь, и госпожа Чарльз говорила о том, что слухи о нашем визите скоро пронесутся по столице, но не настолько же?! Что-то здесь не чисто!

Проклятые заляпанные кровью манжеты не дают мне покоя. Не могу оторвать от них взгляд, а мысли все роятся вокруг единственного вопроса: а где отец? С господином Карвалье все в порядке? Я уже нервно сжимаю руки на коленях, с трудом держа маску спокойствия на лице. Судя по тому, как затянулась пауза, и пристальному взгляду нашего злодея, он ждет от меня объяснений, а я молчу. Действительно, а о чем говорить? Не о письме же?

– Десерт, госпожа? – влез в наше купе официант, и его появление в гробовой тишине оказалось толчком для меня.

Ну же, соберись! Не стал бы он после убийства идти сюда. Да и какая-то причина его гнева должна быть, не так ли? То, что я написала в письме, должно было больше позабавить его, чем разозлить. Так что должно быть что-то ещё! Вот только что?

– Несите, – приказала официанту, который, похоже, понял, что появился не вовремя и попытался уйти.

– Будет сделано, – сказал он, опасливо косясь на моего спутника, и сбежал, оставив нас.

– Вы не хотите ничего мне сказать? – фраза содержала такие нотки в голосе, как будто я обязана тут же вскочить и объясниться, но боюсь, подобный строгий тон на меня не действует. Я к таким тонам ещё в школе привыкла, когда бабуля требовала ответить: почему я явилась домой в пять утра, с фингалом под левым глазом и банкой победного Рево в руке. Ох, уж эти подростковые женские драки за банку Рево… Тот, кто в ПТУ не учился, в подобном точно не участвовал.

– Ой, точно! – хлопнула в ладоши, играя на публику. – Вы, наверное, тоже хотели что-то покушать. Давайте снова позовем официанта? Или знаете что? А давайте я с вами поделюсь? Я тут меню дегустирую, так что заказала всё.

От улыбки болят щеки, но я заставляю себя изображать веселье и тупость. Судя по холодному взгляду синих глаз, получается у меня так себе. Он слегка прищурился, а затем одним галантным движением достал из внутреннего кармана пиджака пару конвертов. Один из них узнала, ибо я его написала. Второй конверт отдаленно похож на тот, что был от того, кто представлялся графом, но почему-то без печати. Анри с взглядом учителя поймавшего ученика на списывании, достал моё письмо, развернул бумагу, испачканную моим корявым почерком, и нахмурился так, словно читает это письмо впервые.

– Не пришли Вы это письмо вместе со своей горничной, ни за что не поверил бы, что это почерк леди, – сказал он с легкими нотками осуждения, заставляя меня почувствовать, как краска заливает мои щёки. Захотелось спрятать лицо, однако я лишь потупила взгляд, делая вид, что скатерть меня интересует куда больше всего остального.

– У вас отвратительный почерк, особенно для наследницы промышленной империи Карвалье, – продолжил он меня шпынять, явно найдя моё слабое место. Тут уже не до игр в прятки, я резко на него посмотрела, и он, довольный моим злым взглядом, почти незаметно улыбнулся. Ох, девочки, что это была за улыбка… Обычно после таких улыбок девушки теряют чувства и рассудок и томно вздыхают. Меня хватило исключительно на высокомерную фразу:

– Пускай о красивом почерке беспокоятся те леди, у которой над головой не висит огромный плакат с надписью: «наследница промышленной империи Карвалье».

Его холодный взгляд прошелся по мне с интересом, а затем вернулся к моему письму. Ещё никогда мне не было так неловко, когда кто-то читал мою писанину в голос. Хотя нет, не считая того глупого признания в школе, тогда было хуже. Отдам должное Анри, он даже не улыбнулся, а наоборот, прочитал все письмо с ровной интонацией и небольшой морщинкой у переносицы. Настоящий мужчина, не то, что тот сопливый мальчишка, который за счет меня пытался поднять свой авторитет в классе.

– «Мой возлюбленный, – он посмотрел на меня так выразительно, точно я не имела права даже знать это слово, не то, что употреблять по отношению к нему, – как я ждала вашего письма! С самого утра меня трясло от желания написать вам о своих чувствах. От нашего танца и поцелуя у меня до сих пор кружится голова. Вы подобны целебной влаге, я нуждаюсь в вас с каждым мгновением все сильней! Обязательно встречусь с вами в четвертом часу в вашем загородном имении, что возле Лунного озера. Не волнуйтесь, я приеду совершенно одна и буду ждать вас, пока вы не придете.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍П.С. Помните, мы говорили о пословице и книге, в которой я ее увидела? Я нашла ту книгу! Древнее издание, единственный экземпляр во всей Романии… Я привезу ее с собой в знак своей любви к вам! С нетерпением жду нашей встречи, Рианна де Карвалье!».

Не засмеяться в конце было очень сложно. Я, когда описывала утреннюю тряску, головокружение и жажду от похмелья в романтичном ключе никак не думала о том, как это будет звучать на слух. Да, я хороша в любовных письмах! Однако неловкость от возможности того, что он мог воспринять это письмо серьёзно, несколько поубавила мой пыл. Дочитав письмо, опустил его и посмотрел на меня тем же холодным взглядом, но в этот раз я готова поклясться, что увидела в его взгляде какую-то искру. Вряд ли он хоть одной фразе из этого письма поверил, но упоминание книги должно было сыграть на его любопытстве и, по-видимому, сыграло, раз уж он примчался сюда. Вопрос о том, как он меня здесь нашёл, так и крутится на языке, но я говорю совсем не об этом.

– Вы носите моё письмо возле сердца, – многозначительно протянула, уже не пытаясь скрыть улыбку, – это так мило.

По идее моя глумливая фраза должна была его взбесить так же, как и взбесило подобное письмо, но он только улыбнулся. Черты лица расслабились, но я все равно почувствовала некий дискомфорт, когда он подался чуть вперед и, сжимая письма в руках, слегка уперся ими в стол. Он как будто давал понять, что границы, которые нас отделяют друг от друга куда меньше, чем я думаю. Когда затем он жестко смял письмо, я почувствовала, словно вместо бумаги он сжал моё горло.

– Признаю, я вас недооценивал. Вы – довольно умная леди, – сказал он таким тоном, что и не поймёшь: комплимент это или камень в мой огород.

– Граф, в том, чтобы написать вам письмо, нет ничего умного, – парировала, делая акцент на последних словах, не удержав улыбку.

– Я говорю не о самом письме, а шантаже, которым вы хотели заманить меня на эту подставную встречу, – его холодный взгляд как-то равнодушно прошелся по окружающей обстановке, а выражение лица приобрело высокомерные черты. Уверена, он понял мой сомнительный комплимент, но решил не реагировать на него. Кто-то считает себя выше моего своеобразного юмора.

– Шантаж? – отыграла искреннее удивление. – О чем вы, граф? Разве леди может знать, что это слово означает?

Я бы ещё и глазами могла похлопать, чтобы совсем за дурочку скосить, но не стала. Если от игры в недалекую я отказалась, то от маленькой мести не смогла отказаться.

– Вы сомневаетесь в моих чувствах? – я даже резко вздохнула, будто бы подобное подозрение меня оскорбило. – Как вы можете так запятнать мою честь?! Я же…

Специально не договариваю, выразительно смотря на него. Словно я могу забыть, как он унизил меня на балу, не используя слов! Анри улыбнулся и внезапно разжал руку с письмом.

– Правда ли в этом письме или ложь не имеет значения, леди Рианна, – сказал он и вместо того, чтобы избавиться от письма, почему-то вложил его в конверт и спрятал обратно в пиджак, как и второе. Он откинулся на спинку дивана, вроде как наконец-то выяснив то, что его волновало. Я даже немного растерялась, ибо не понимаю: на чем прокололась и что такого особенного ему сказала.

– Почему? – не выдержала и спросила прямо.

– Вы выбрали очень неподходящее время, чтобы втянуть меня в свои дела, – сказал он как-то высокопарно, чем только взбесил.

– В свои дела?! – не удержалась от иронии и праведного недовольства. – Это мне первой пришло письмо от человека, представившегося вашим именем! Так что это ваши разборки, в которые меня втянули, и вам следовало с ними разбираться!

На моё открытое негодование он отреагировал легкой усмешкой и довольно самоуверенной рожей. Вот он царь и пуп земли в одной лошадиной морде! Вот был бы он ещё не настолько красив, даже со своим жутким шрамом, мурашки от этой улыбки.

– Никто в здравом уме не представился бы моим именем и не написал бы подобное письмо, – выразительно коснулся пиджака и кармана, где он спрятал конверты, – так что это ваши недоброжелатели.

Да кому он заливает? Он же злодей в этой истории! Кто меня может желать подставить? Сью? Да она первая знает, что невинная Рианна не пойдет на встречу с графом, потому что она влюблена в Стефана и никогда не пойдет против воли отца. Какие ещё у меня могут быть враги? Да никаких! А вот у местного зла, да ещё и в подполье, ещё как могут быть! Даже настолько отмороженные, что посчитали забавным, если граф Ратморский напишет письмо с просьбой о свидании с калекой!

У меня вырвался иронический смешок, подтверждающий, что я не сильно доверяю его экспертному мнению касательно недоброжелателей.

– Как вы можете так запятнать мою честь? – явно спародировал он меня в своем возмущении.

– Действительно, какие у графа Ратморского могут быть недоброжелатели? – хлопнула себя по лбу, будто бы наказывая себя за эти слова. – У нашего Беловолосого принца нет изъянов, просто ангел, сошедший с небес!

От сарказма и иронии в моем голосе попахивает истерикой, я даже не сразу замечаю, какую очередную ошибку совершила, когда он резко садится прямо, смотря на меня неотрывно.

– «Ангел, сошедший с небес»? – переспросил он с таким видом, словно поймал меня на лжи. – Вы говорите странными словами, леди. Кто такой Ангел?

– Каждый использует речевые обороты и сравнения в меру своей начитанности и эрудированности. То, что вы не знаете элементарные поговорки – признак скудности вашего ума!

Зря я ему принялась грубить, его глаза нехорошо блеснули. Он неожиданно вскинул руку и почти неощутимо коснулся ею моей щеки, буквально кончиками пальцев. Но этого хватило, чтобы по всему моему телу прошлась волна мурашек. Я даже дышать забыла, не то, что отстраниться или перестать на него смотреть.

– У вас все тот же острый язычок, – прохрипел он тихим голосом, что вызвал у меня ещё один марш-парад мурашек. Так, нужно собраться, пока я тут не расплавилась, как шоколадка на солнце. Увы, шоколадки под действием алкогольного сока не очень способны здраво мыслить.

– Желаете его наказать? – вырвалось у меня, причем с явным вызовом.

Готова поклясться, что в его взгляде на мгновение проскользнул уже знакомый мне интерес, но затем он отстранился и посмотрел на меня так же, как прежде: со смесью гнева и недовольства.

– Боюсь, что в свете той шумихи, что подняло ваше письмо, придётся отложить, – проговорил он с плоской, как доска, иронией.

– Шумихой? – слегка растерянно переспросила. Элла, безусловно, должна была действовать скрытно.

– Как я уже говорил, вы выбрали неподходящее время для письма, – не торопился отвечать граф, с интересом меня рассматривая. – Я как раз обедал с советником короля…

Это где же Элла его нашла? В королевском дворце? Да ну вздор, кто бы ее туда пустил?! Дома у графа? Я однозначно не подумала о том, что все-таки кто-то может заметить Эллу. Мне казалось, она была заинтересована в том, чтобы никто не узнал о нашей с графом переписке. Слухи пойдут, и Сью будет не утихомирить, а мне такого врага как главная героиня не надо! Что же делать? Мне казалось, что ситуация плачевная, пока Анри не заговорил, и оказалось, что все намного хуже.

– … с вашим отцом, – договорил он после паузы, и мой испуганный взгляд снова вернулся к окровавленным манжетам и сбитым костяшкам на его руках.

Моё сердце на мгновение замерло, как и я, с ужасом смотрящая на него. Он медленно улыбнулся и заставил меня вспомнить задымленный коридор и вонзенный в мой бок нож. Такой, как он может убивать, он даже получает от этого удовольствие. От мучений своей названной матери испытывал же! Его приятная внешность и гипнотический взгляд сыграли со мной злую шутку, я совсем забыла, что он злодей, погубивший не одного человека. Не говоря уже о том, что в книге именно он убил господина Карвалье просто так! Просто потому, что Сюзанна Лафает предпочла ему какого-то кронпринца! Мой отец не был ни в чем виноват, но стал жертвой глупой героини, связавшейся со злодеем. Параллель тут же выстроилась: это то же самое, что сделала я… Связалась со злодеем, а ему не нужна причина, чтобы убивать, ему это нравится!

Резкий рывок и ещё один необдуманный поступок добавился в мою копилку. Схватила его за галстук и дернула его на себя, заставляя наклониться к себе. Руками задушила, если бы могла.

– Что ты с ним сделал? – крикнула на него, сгорая от злости, смешанной со страхом. Я забыла о том, где мы находимся, в чьем беспомощном теле оказалась и даже, что не могу держать свое хрупкое тело всего лишь на одной руке, упираясь об стол.

На его лице появилось настоящее удивление, затем оно сменилось злорадной улыбкой.

– Кажется, у нас с вами не те отношения, чтобы обращаться друг к другу на «ты», – проговорил он с ироний и резко вырвал из моих рук импровизированную удавку.

Он бы так не поступил, если бы, и правда, что-то сотворил с отцом Рианны. Скорее уж придушил меня тихо, чем пришёл выяснять отношения на глазах у всего ресторана. От мысли, что с господином Карвалье все в порядке, весь гнев и страх исчезли, как и силы. Я почти свалилась на пол, перевернув при этом стол, если бы злодей не подхватил меня. Всего одно короткое мгновение близости с ним, пока он усаживал меня обратно в кресло, а сердце ускорило свой темп вдвое. Списываю все это на волнение за отца и старательно делаю вид, что совершенно не нуждалась в его помощи. Впрочем, он также не спешит акцентировать на ней свое внимание. Стащил с шеи через голову галстук и затем снял перчатки, демонстрируя мне свои красивые длинные пальцы.

– Вам слишком нравится портить мои галстуки, пожалуй, в следующий раз на встречу с вами его не надену, – отказал он, с равнодушием смотря на галстук.

Он вручил галстук бледному официанту, и тот вместе с ним тут же испарился, перед этим задвинув шторки нашего купе. Похоже, весь ресторан в курсе, что Рианна де Каравлье набросилась на Беловолосого принца. Какую же ужасную ошибку я совершила, в момент, когда эти слухи дойдут до Сью, мне придёт конец. Что на меня нашло?!

– Не волнуйтесь, можете продолжать носить свои безвкусные галстуки, – сказала, стараясь скрыть волнение за хамством. – Больше встречаться с вами я не намерена.

– Вряд ли ваше нежелание со мной видеться может значить хоть что-то в свете вашей очевидной беспомощности, – парировал он с такой кровожадной улыбкой, словно моя фраза его разозлила. Ну не хочу я встречаться с убийцей и злодеем снова и что? Он опасен в первую очередь для господина Карвалье, если встречу Сью и графа Ратморского я не смогла отменить, то отца обязана спасти.

– Держитесь подальше от моего отца! – прошипела, сжав подлокотники трясущимися руками.

Моя угроза всего лишь позабавила его, он даже прыснул со смеху и рассмеялся. Вот же козёл! Его звонкий смех продолжался совсем недолго, всего несколько секунд, а я все равно принялась сравнивать его с тем детским смехом. В моих кошмарах он смеялся исключительно тогда, когда появился Зефир, больше его смеха я не слышала. Странно смотреть на него сейчас и понимать, что от того маленького беззащитного ребенка ничего не осталось.

– А то что, Рианна? – поинтересовался он, вальяжно откинувшись на спинку дивана и наблюдая за мной, как за забавной зверушкой. Последовавшее в ответ молчание только ещё больше позабавило его. – Не следует разбрасываться словами.

– Для вас леди Рианна де Карвалье, как вы заметили раньше, мы не в тех отношениях, чтобы обращаться друг к другу на «ты»! – холодно сказала ему, но этим заслужила лишь ещё одну его улыбку. Не будь он так красив, эта улыбка вызывала бы во мне больше раздражения.

– От леди в вас, конечно, очень мало, но все же признаю, не должен был уподобляться вам, – улыбнулся злорадно, чем вызвал у меня приступ очередного раздражения. С таким мастерством раздражать людей, удивительно, как этого злодея никто ещё не прибил в темном переулке. Разве он таким был в детстве?

– Заверяю вас, граф, с каждым мгновением, проведенным с вами наедине, все больше хочется забыть о том, что я леди, – проговорила сквозь зубы двусмысленную фразу. Хотя у меня и есть желание надрать ему уши, но, пожалуй, будь в своем теле, я бы предпочла убежать от него куда подальше.

– Охотно верю, – ответил он с улыбкой, однозначно намекая на пошлый подтекст моей фразы.

И вот не совестно ему шутить так с калекой? Хотя подождите, откуда у злодея совесть? Мой взгляд мельком все ещё возвращается к испачканным кровью манжетам, Анри не дурак, и сам заметил, на что все время кошусь. Он поправил манжет, скрывая его испачканную кровью часть, и посмотрел на меня с интересом.

– Вы довольно наблюдательны, – отметил он, и уже по интонации я поняла, что это отнюдь не комплимент.

– Наблюдательная и даже умная… Граф, вы меня смущаете! – наигранно вздыхаю, кустарно изображая смущение, но тут же становлюсь серьёзной. – Так зачем вы встречались с моим отцом и где он?

– Не я искал встречи с ним, а наоборот, – совершенно не обратил на моё кривляние внимания. Я чего-то не понимаю, зачем отцу с ним встречаться? Всем своим видом показываю, что не верю в его версию событий. Он же слегка прищурился и улыбнулся, не по-настоящему, а точно на публику, кивая своим мыслям.

– В любом случае причина нашей встречи не так уж важна, главное, что ваша служанка выбрала явно не то время, чтобы передать мне письма.

Что-то мне подсказывает, что Элла это сделала специально. Она, и правда, словно отличница, а отец классный руководитель. Отцу Элла не стала бы лгать, особенно в свете ее привязанности к нему.

– Неужели великого Беловолосого принца смутило принимать любовные письма при отце отправительницы? – вздохнула и даже всплеснула руками.

Он нехорошо прищурился, смотря на меня долгим изучающим взглядом.

– У вас есть какие-то предубеждения на мой счёт? – спросил в лоб с таким видом, как будто все поголовно должны его обожать.

«А вы только сейчас заметили?» – так и хотелось ему ответить, но я лишь сдержанно улыбнулась, чувствуя, что и так веду себя слишком вызывающе. Так я на тот свет быстрее отца отправлюсь.

– Что вы, граф, – возражаю как раз в то момент, когда занавеску одергивают, – я бы не посмела.

Двое официантов вносят трехуровневый торт и вальяжно ставят его на стол, пока служанка сервирует стол. По обилию живых белых роз и белой мастике сверху можно предположить, что торт свадебный. Как меня угораздило его заказать так не вовремя? За тортом последовали подносы с какими-то причудливыми пирожными, и я пожалела, что Курта и Ривьеру выгнали до всего этого великолепия. Еды оказалось столько, что хоть отдавай кому-то. Подозвала к себе официанта и на ухо указала большую часть завернуть, чтобы забрать с собой. Анри заговорил исключительно тогда, когда официанты удалились, опять задвинув шторку.

– Думаю, благодаря вашему письму, у вашего отца тоже появилось предубеждение на мой счет, – сказал он бесстрастно.

– Он читал его? – спросила в лоб.

– С чего бы мне показывать вашему отцу письмо, адресованное мне? – красноречиво ухмыльнулся он. – Но, думаю, вашему впечатлительному батюшке хватило и самого факта его существования.

Ладно, хоть чем-то он меня порадовал. Если отец не знает его содержимого, я все ещё могу представить все таким, как рассказала Элле. Чтобы унять водоворот мысленных оправданий, которые ищу, надеясь оправдаться перед отцом, отрезала себе кусок торта с нижнего яруса. Начинка красная, похожа на клубничный джем, коржи бисквитные. Казалось, что еды в меня больше не влезет, но я все равно впихнула в себя кусочек.

– Никогда ещё не видел, чтобы леди столько ела, – подал голос Анри, наблюдая за мной с ироничной улыбкой.

Он когда-нибудь перестанет меня подкалывать или нет? Мой хмурый взгляд демонстративно поднесенная ко рту десертная ложечка с кусочком торта были ему наглядным ответом. Пускай сейчас я ем как не в себя, но какой у меня есть выбор? Голодать из-за дурацкой диеты горе-врача? Я лучше сегодня наемся нормально, чем буду есть понемногу в надежде, что вдруг меня начнут кормить. Демонстративно сунула в себя ещё ложечку и застонала, от удовольствия прикрыв глаза. Пускай в меня уже не лезет, все равно отыграю удовольствие.

– Отвратительно, – сказал Анри чуть охрипшим голосом и отвернулся, чтобы не созерцать моё чревоугодие.

– Вы так говорите только потому, что его не пробовали, – зачерпнула ещё ложечку торта и, немного наклонившись, протянула ее ему едва ли не под нос. Он посмотрел на меня как на дуру, и я как-то внезапно вспомнила, что леди себя так не ведут. Тем не мене, улыбнулась и даже коснулась ложечкой его губ, испачкав их кремом. Анри отклонился, и вытер губы салфеткой, сопроводив свои действия холодными словами:

– Ненавижу сладкое.

Не сдержала смешок, да кому он заливает? Парень, который назвал собаку Зефиром, ненавидит сладкое? Конечно, конечно, пускай ещё скажет, что не злодей в этой истории.

– Что? – выразительно посмотрел на меня так, что я чудом не подавилась тортом. Ладно, надо заканчивать наш такой «важный» разговор, а то мы уже дали слишком много поводов для слухов.

– Может, вы расскажете уже, что заставило вас искать встречи со мной? Что заставило великого Беловолосого принца бросить все свои чрезвычайно важные дела? Неужели моё письмо? – разыгрываю удивление. – Откуда вы узнали, что я здесь?

– Из ваших уст это прозвище звучит как издевка, – отметил он вместо того, чтобы ответить.

– Прошу прощения, если вам так показалось, – уже в печенках сидит эта вежливость. – Так кто же написал это поддельное письмо, вы узнали?

– Пока нет, – отрицательно покачал головой, зачем-то рассматривая поднос с пирожными. Тоже мне: стеснительный сладкоежка.

– Но вы же туда съездили, не так ли? – спросила с любопытством, подсовывая поднос поближе к нему. – Так что же вас так сильно разозлило, что вы бросились меня разыскивать?

Анри перевел тяжелый взгляд с подноса на меня, и от этого взгляда у меня прошлись мурашки по спине. Как-то я сильно расслабилась, словно забыла, с кем за одним столом сижу. Выдохнула и сделала вид, что веду светскую беседу, а не пытаюсь у него выяснить, что же происходило в его загородном доме возле Лунного озера.

– Разозлило? О чем вы, леди? – отыграл он недоумение куда лучше меня. – В указанное время так никто и не явился, так что смею предположить, что вас банально разыграли, – врет и не краснеет, взирая на меня всё тем же холодным взглядом синих глаз.

– А кровь? – укоризненно спрашиваю, смотря на его руки.

– Моя лошадь поранилась, пока я скакал к загородному дому, – сказал он, небрежно осмотрев свои руки, и принялся надевать перчатки. Недалекая Рианна, возможно, и поверила бы, что он испачкался и поранился, когда помогал лошади, но я-то знаю, что такие ссадины остаются исключительно тогда, когда с кем-то, дерешься. У меня самой часто в бурные подростковые годы были сбиты костяшки на руках.

– И вы примчались ко мне, чтобы сказать, что меня разыграли? – не утаила иронии в голосе.

– Я приехал за обещанной книгой, – возразил он спокойно и даже протянул руку в перчатке, будто бы я должна немедленно ее отдать. Какая у него огромная жажда чтения, однако!

– Боюсь, я не взяла ее с собой, – развожу руками, заставляя себя невинно улыбнуться.

– Как жаль, – сказал он, но по взгляду я поняла, что просто так мне эти слова не забудут. – Тогда, пожалуй, отдадите мне ее в следующий раз.

Что его фраза – своеобразное прощание, поняла только, когда он стремительно поднялся и без разрешения схватил мою левую руку. Медленно наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони, не отрывая при этом от меня своего завораживающего взгляда.

– Кажется, я говорила вам целовать руку исключительно своей возлюбленной, – смогла выдавить из себя лишь после того, как он отпустил мою руку.

– Я помню, – сказал. По иронической усмешке поняла, так он мне мстит за то, что в письме назвала его своим возлюбленным.

Он отдернул занавеску, и я было обрадовалась, что наконец оставит меня в покое, как его путь преградила дама в розовом платье.

– О, граф Ратморский! Не знала, что вы здесь, – улыбнулась госпожа Чарльз, причем очень фальшиво. Она даже заглянула ему через плечо, чтобы убедиться, что я тоже здесь. – И вы здесь, леди Рианна? Как вам мой ресторан? Как кухня?

– Все было очень прелестно, леди Чарльз, – натянуто улыбаюсь и с трудом поворачиваю коляску с помощью рычажка, чтобы не говорить с ней сидя к ней спиной.

– О, я очень рада, – произнесла женщина, лучезарно улыбаясь и продолжая загораживать путь Анри. – А вам, граф?

– Прошу меня простить леди, но у меня есть неотложные дела, – сообщил этот хам и, ловко обойдя женщину, покинул ресторан.

– Что это с ним? Ему не понравилась моя еда? – растерянно оглянулась женщина.

– Что вы, леди. Беловолосый принц всего лишь слишком хорошо воспитан и ему действительно нужно было спешить на встречу. Вот эти пирожные ему очень понравились, – киваю на поднос, к которому тот даже не прикоснулся, – если вы отправите ему парочку, думаю, он будет доволен. Граф на самом деле обожает сладкое.

– Действительно? – удивленно вскинула бровь женщина и затем заговорщицки ко мне наклонилась. – Я так понимаю, что у вас с графом все хорошо?

Да уж, и не знаешь, что ответить. В любом случае обо мне и Анри пойдут слухи, что бы я ни ответила. Поэтому сдержанно улыбаюсь вместо ответа.

– Мне уже пора идти, я потороплю Армана насчет вашего платья. Счёт за ужин пришлите моему отцу.

– Ну что вы! – вскликнула она так, словно я ее оскорбляю. – Как я могу?! Этот обед – мой подарок вам! Можете приезжать в любое время, особенно с графом Ратморским.

Пришлось сдержанно улыбнуться, но все выглядит так, что, если бы не граф, мне бы не простили этот дорогой обед, даже если бы я действительно собиралась за него платить. На улице меня уже ждала карета с родовым гербом и служанка.

– Все в порядке, госпожа? – спросила она, покосившись на карету. Я сразу же заметила, что кучер не Курт. Ее прислали из дома?

– Да, – неуверенно сказала, когда из кареты выскочила бледная Элла, а за ней появился отец.

– Леди Рианна? – чуть взволнованно обратилась служанка ко мне, и я увидела, что у нее красные глаза, а на щеках следы от слёз. Что это? Почему она плакала?

Когда из кареты появился отец, по выражению на его лице я поняла, что проблемы не только у Эллы, но и у меня.

– Нам нужно поговорить, дочка, – ещё никогда в памяти Рианны или моей он не обращался ко мне так холодно, а затем приказал: – Поехали домой.