Глава 25. Важный день

Книги моего любимого жанра, в котором главные герои обязаны по какой-то причине пожениться, но при этом на самом деле против этого брака, встречаются довольно часто. Всеми любимое «от ненависти до любви» с темой священного брака или другого похожего обета все время мозолит глаза и, что таить, привлекает внимание. Брак, который из главного героя делает пушистую собачку, а героиню превращает в вопящую стерву и зачастую безмозглую дуру, которая до последнего намерена отрицать любовь к главному герою – такое клише, что слов даже не подобрать. Важность брака, как и аспектов формирования отношений между главными героями, весьма притянута за уши. Сама печать в паспорте или другая ее замена не изменит людей и их отношения по щелчку пальцев. Зачастую барк наоборот портит отношения, а не укрепляет их. Все привыкли, что в конце каждой любовной истории свадьба и фраза: «И жили они долго и счастливо…» Но реальность куда разнообразнее концовок диснеевских мультиков. Надеяться, что два персонажа, которые друг друга ненавидят, после насильственного брака будут счастливы, так же глупо, как надеяться, что бабник изменится после свадьбы.

Если с бабником не стоит надеяться на изменения, что же говорить о местном зле – Анри Эзефе. Фамилию ему, видите ли, не нравится, что говорю, так я теперь никак иначе к нему и не буду обращаться! Если, конечно, мне ещё придётся видеть его наглое лицо. Как он мог так со мной поступить? Ладно, бес с ним, но Сью, что она творит?! Зачем она так со мной? Из-за этого недоделанного злодея? Так пусть забирает его себе, а потом выбросит на улицу или ещё куда – мне все равно! Если из-за этого второсортного злодея я не смогу в будущем ходить, я собственноручно с ним разделаюсь! Пущу слухи, махинации припомню, за одну смерть графини его смертная казнь ждет и… Я слишком завелась, меня буквально раздирает от злости на этого наглеца. Договор он пришлет, зачем? Чтобы Сью позлить и герцога, мне насолить или сделать отца своим врагом? Что он о себе возомнил, если все остальные и главная героиня готовы на нем вешаться, то я тоже? Мне он не нужен, и я ему тоже, но использовать себя не дам. Хватило того, что он подыграл Сью и почти разрушил мою жизнь!

– Рианна? – спросил отец, пока я сжала руки так сильно, что ногти вонзились в кожу, а руки начали дрожать.

Разжала руки и немного растерянно посмотрела на господина Карвалье. Волнение никуда не ушло, но стоит ему заметить, как меня трясет от злости, надумает, что мне плохо. Я слишком разозлилась, злость губительна, как единственная мысль, что моё нынешнее состояние может быть навсегда. Навсегда… Чёрт, как же я ненавижу это драное слово! Ничего не бывает навсегда, все меняется. Вот одно мгновение нравился, ты была без ума, спасала его, а вот уже в следующее мгновение он позорит тебя на весь класс или лишает возможности ходить своими необдуманными словами. То же самое, когда в одно мгновение у тебя была семья и любящий человек, что был с тобой всю жизнь, а в следующее мгновение ты одна и никого рядом нет.

– Дочка? – позвал отец снова и попытался взять меня за руку.

Если подумать, не на Сью и Анри я зла больше всего, а на господина Карвалье. Почему он не верит собственной дочери, а этим двум врунам поверил? Потому что я плохо справляюсь с ролью дочери? Почему в фильмах и книгах родители все время до последнего верят своим детям, а в реальности нет? Где эта безграничная родительская любовь, способная приобрести чудовищные формы? Обида и страх сделали моё сердце жестоким и, чтобы не сказать что-то лишнее, я сжала губы в полосу и даже прикусила язык.

– Рианна, насчет договора графа, я не думаю, что он тебе подходит. К тому же ты очень слаба, я понимаю, что тебе хочется… – начал было он быстро говорить так, словно мысленно всю поездку придумывал этот монолог, но я его остановила.

– Почему ты мне не веришь? – спросила прямо, так что отец даже поперхнулся.

– Рианна, как ты со мной разговариваешь?! – возмутился он громко, а у самого глаза красные и вид такой усталый и нервный. Наверное, прежняя Рин куда меньше трепала ему нервы. Мне очень стыдно, что я себе просто позволила так с ним обращаться, но как иначе? На кону слишком многое.

– Почему ты поверил им, а не мне? – повторила свой вопрос, не обращая внимания, на его возмущение которое быстро прошло. Он как-то замялся, явно подбирая слова:

– Многие леди склонны действовать импульсивно, непродуманно, – поторопился с ответом, – если в деле замешаны чувства. Ты ещё слишком молода, дочка. Я хочу уберечь тебя от ошибки!

– Какой? – чуть прикрикнула на него. – Между нами с графом Ратморским ничего нет, и на тот обед я поехала исключительно из-за тебя!

– Но Сюзанна и граф…

– Мы вернулись к тому же вопросу: почему ты веришь им, а не мне? – повторила свой вопрос, пытаясь сдержать чувства.

Мужчина замолчал и будто бы смутился, но даже не подумал признать свою ошибку. Поправил свой сюртук и затем попытался взять меня за руку, но я вырвалась.

– Ты очень изменилась в последнее время, я не знаю даже как с тобой справиться, – наконец выговорил он, заставив меня почувствовать боль и разочарование.

– Зачем тебе со мной справляться? Я инвалид, отец! Я и так от тебя завишу полностью. Да я даже в уборную сама не могу сходить! Какие ещё изменения? – прикрикнула на него, чувствуя себя на грани срыва. Карета остановилась перед домом, но никто и не подумал выходить. – Две поездки без твоего ведома, и ты уже не можешь со мной справиться?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мой истерический смешок почти закрыл мне рот. Мне хотелось ляпнуть о том, что будь он моим настоящим отцом, от моих подростковых выходок был бы в шоке, но вовремя прикусила язык. Обида вскипела во мне и, смешавшись со страхом, превратилась в гремучую смесь.

– Рианна! – крикнул на меня господин Карвалье, когда я толкнула дверцу, едва не сломав при этом нос Курту.

– Я не беззащитный зверек, а твоя дочь, и в будущем могу сделать много такого, что тебе не понравится, отец. Но в этот раз, я действительно не виновата. Ты можешь не верить мне, но слугам поверь.

– Принцесса? – с еле заметной хрипотцой спросил Курт, бесцеремонно влезая в наш разговор.

– Отнеси меня в спальню, – приказала ему, и он послушался.

Карета удалилась от меня, как и отец, а злость начала утихать, вслед за ней пришла апатия. О том, что надо было поговорить с Куртом наедине, я вспомнила исключительно тогда, когда он ушёл, оставив меня одну. По сравнению с мыслью о том, что у меня теперь не осталось шансов ходить самостоятельно все остальное утратило свою актуальность. Даже платье и то не стала доделывать, смысл туда идти вообще? Когда Элла пришла позвать меня на ужин, я прикинулась, что сплю и пролежала колом до темноты. Думаю, настоящая Рианна тоже часто делала так. Лежала на своей кровати без желания даже пошевелить пальцем, ведь это так бессмысленно. Силы, в основном моральные, появились только к полуночи. Тогда я сказала себе, что не все ещё потерянно, микстуры горе врача протестирую, если безобидные или полезные буду пить, а нет, буду прикидываться, что пью. А еда… еду я достану обязательно!

Анри и Сью, наверное, даже не догадывались, какие последствия могут быть у их слов, но это не снимает с них ответственности. По-хорошему им отомстить надо, но вся злость моя улетучилась, а при мысли о мести перед глазами возникает Анри, который издевался над графиней, и становится так мерзко. Нет уж, смысл мстить за такое человеку, которого и так жизнь наказала? Но вот со Сью дела обстоят по-другому, хотела бы я ей подлянку устроить, да руки коротки. Уже не говоря о том, что никогда не занималась местью, если у меня с девочкой были проблемы, то я с ней дралась, за волосы дергала и всякое такое. Я слишком прямолинейный человек, чтобы строить западни и подлости – это на самом деле ниже моего достоинства. А у такой стервы, как Сью достоинство вряд ли присутствует в любом его проявлении, так что ее наказать будет сложно. Ничего, успею, если конечно с голода не умру.

В момент такого боевого настроя и появилась отец. Он, держа что-то за спиной, подошёл тихо к кровати, боясь меня разбудить. Ему пришлось подойти совсем близко, и тогда я открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Не спишь? – задал он очевидный вопрос, а я подтянулась и села, чтобы поговорить с ним. На мои манипуляции он посмотрел как-то странно и сам едва не сел ненароком мимо моей кровати.

– Осторожно, – предупредила, схватив его за руку, и помогла сесть.

– И давно ты так можешь? – спросил он, смотря на меня с каким-то радостным испугом.

– Что могу? – рассеянно переспросила и сразу перешла до дела. – Что ты хотел, папа?

Господин Карвалье улыбнулся, слегка грустно и похлопал меня по руке. Мужчина отвернулся, сложив руки в замок, и замер, будто бы смотря сквозь время и пространство грустным взглядом.

– Когда твоя мама умерла… – начал было он, но осекся. – Луиза была потрясающей женщиной, никто и никогда с ней не сможет сравниться. Помню, когда мы познакомились…

– Отец, – остановила его, потому что у старика на щеках появились слезы, и мне стало так же больно, как ему. Хотя мне никогда не понять всю ту его боль. Все же в потере бабушки и любимой, что была смыслом твоей жизни, мало похожего и одновременно много. Наверное, сложно сравнивать боль от утраты, давать ей какие-то шкалы и пробовать измерять.

– Когда мы познакомились, она была обручена с другим, – он обернулся ко мне и улыбнулся сквозь слёзы. От него пахнет алкоголем, похоже, в нем он черпал силы, прежде чем пойти ко мне. – Я тогда влюбился как сумасшедший! Меня просто было невозможно остановить, и любые запреты, особенно ее отца – герцога, были для меня пустым звуком. «Кто ты такой?» – говорили они. «Она ведь дочь герцога, а ты кто?» – кричали они! У меня тогда была только одна фабрика по производству моющих средств, меня нельзя было назвать благонадежным женихом. Герцог даже угрожал, что разорит меня или даже убьет…

Он замолчал с теплой, но полной грусти улыбкой, как будто окунаясь с головой в воспоминания, затем поднял на меня свой добрый взгляд, улыбнулся и потрепал мои волосы.

– Никто не верил в меня, кроме твоей матери. Она устроила грандиозный по тем временам скандал: ушла из дома и вышла за меня замуж без согласия отца. Потом она жалела об этом, это был импульсивный поступок, что заставил ее отца переживать. Прежний герцог был очень гордым человеком старых принципов, и уход Луизы разбил его сердце. Увы, буквально. Но знаешь, что, дочка?

Отец взял меня за руку и сжал ее крепко, показывая, что он – самая надёжная моя поддержка в этой жизни. Я улыбнулась ему, чувствуя, как щемит в сердце от боли.

– Что? – спросила еле слышно.

– Даже после смерти герцога взгляд, которым смотрела на меня Луиза, не изменился. Он остался таким же теплым, полным любви и поддержки, – он выразительно выделил последние слова и сжал и вторую мою руку, оставив у себя за спиной какой-то конверт. – Я заметил такой же взгляд, как у нее, когда ты смотрела на графа Ратморского.

– Я не…

– Нет, не отрицай! Возможно, ты ещё этого не понимаешь… но это не главное, доченька.

– А что главное? – спросила, чувствуя себя растерянной и одновременно злой.

– То, что ни разу я не заметил, чтобы Анри Эзеф смотрел на тебя так же. Пойми, Рианна, он политик, довольно яркий, с собственной позицией и, хуже того, целью. Ты для него выгодная партия, я отдам все ради тебя. Я уже предлагал ему и деньги, и помощь в политическом продвижении, но, очевидно, ему этого мало. Жуткий человек! – он так грустно улыбнулся, что я почувствовала себя самой гнусной мразью на земле. – Доченька, я обещал Луизе, что защищу тебя от всего, и сдержу обещание. Пока я дышу, ты всегда сможешь ко мне обратиться за помощью. Я всегда тебя буду оберегать, но от одной мысли, что ты меня когда-нибудь возненавидишь…

Он судорожно вдохнул, провел рукой по лицу, как бы стирая всю ту боль и страх, что так и сочилась из старого, но доброго человека.

– Такого не случится, обещаю, – сжала его руки так крепко, как смогла. Как же я завидую Рианне, у нее все эти годы был такой потрясающий отец, такой, о котором я даже мечтать не решалась.

– Ох, дочка! Ты уже такая взрослая стала. Хочется верить, что я вырастил тебя правильно, пусть и не наравне с остальными, – грустно улыбнулся и похлопал меня по плечу. Затем его улыбка стала виноватой, так словно сдался, и он отдал мне письмо с настоящей гербовой печатью графов Ратморских. – Я приму любое твоё решение, никто и ничто не заставит меня разлюбить тебя, дорогая.

Сжала в руках письмо, не чувствуя даже желания прочитать его.

– Папа, я даже не могла мечтать о таком отце как ты. Ты помог мне понять, для чего вообще людям нужен кто-то близкий и каково это – чувствовать себя любимым ребенком, чьей-то семьей. Ты, Элла и Курт – моя семья, и никого другого мне не надо.

Бумага поддалась с трудом, когда я разорвала письмо на мелкие кусочки, даже не взглянув. Отец еле в это поверил, точнее он поверил в меня. Мы проговорили с ним почти до рассвета, папа вспоминал молодость и Луизу, а ещё то, что я вспомнить не могла – самые трогательные моменты их совместной жизни ещё до трагедии. Как Луиза учила дочь танцевать, как Рин испачкала платье и костюм родителей перед важным приемом и тем самым спасла родителей от смерти. В те года в столице Романии чуть ли не каждую неделю звучали взрывы, террористами предпринимались жестокие попытки свергнуть власть. На том приеме, где должны были появиться родители, тоже прозвучала парочка, а все из-за того, что там должен был появиться король. Но, вероятно, одного взрыва им так и не удалось миновать, и Луиза погибла. С мыслей о смерти женщины, которая была святой в глазах мужа и дочери, и начался мой важный день.

Бессонная ночь дала о себе знать, после ванны, на ежедневном массаже я едва не уснула. Элла, особенно молчаливая сегодня осторожно потолкала меня в плечо.

– Все в порядке, леди? – спросила она, когда я с неохотой открыла глаза.

– Конечно, а у тебя? – спросила у нее, наблюдая за тем, как меня сгребают с кровати, чтобы переодеть.

– У меня все хорошо, леди. Спасибо что спросили, – все так же официальным тоном произнесла она.

– Элла, что такое? – схватила ее за руку, не давая снова отдалиться. – Ты так ведешь себя из-за отца?

Стоило мне его вспомнить, как девушка тут же изменилась в лице и вырвала свою руку.

– Не понимаю, о чем вы леди, – произнесла она бесчувственным голосом.

– Мы говорили вчера с отцом, – все равно решила сказать ей. Уж лучше я объясню ей все сама, чем она продолжит мучить себя. – Элла, он очень любил Луизу, и спустя много лет, его чувства не изменились. Он очень хорошо относится к тебе, любит так же, как и я, но не стоит тебе…

– О чем вы, леди Рианна? – строго посмотрела она на меня, а глаза блестят от слез.

– Элла… – попыталась ее взять за руку, но она отошла.

– Прошу прощения, леди, у меня сегодня дела, поэтому я попрошу Ривьеру присмотреть за вами. Извините.

Она убежала из комнаты, заставив меня чувствовать себя той ещё мразью. Затем явилась Ривьера, в присутствии которой я почему-то не могу себя чувствовать комфортно так же, как с Куртом и Эллой. С ней я сразу чувствую разницу между нами, в статусе и поведении. Она помогла мне добраться к мастерской, чтобы я могла доделать своё платье. Время шло не спеша, но настроение испортилось в конец. Наш договор с отцом в силе, и что завтрак, что обед были такими же сытными как раньше. Курт после обеда в саду был молчалив и задумчив, что выглядело несколько нехарактерно. Погода испортилась, уже похолодало и вскоре прогулкам на улице придёт конец. Гантели на ощупь были очень холодные.

– Принцесса, а ты в курсе, куда Элла ушла? – спросил только Курт, но я лишь помахала головой отрицательно.

Позже мы с Ривьерой вернулись в мои комнаты. Я занималась подготовкой к приему, когда испуганная девушка подбежала ко мне с какими-то клочками.

– Госпожа, что это? – спросила она полным ужаса голосом.

– Мусор, – ответила безразлично, вспомнив о предложении злодея. Опять он что-то задумал.

– Договор графа Ратморского? – в ужасе прошептала Ривьера.

– Ну да, – кивнула, подтверждая и возвращаясь к своему делу, но испуганная служанка снова отвлекла меня.

– Вы его разорвали?! – вскрикнула она так, словно я сделала что-то поистине ужасное.

– Разорвала, можешь его выбросить, – попыталась отмахнуться от нее, но девушка ухватила меня за руку. На ее лице отпечатался ледяной испуг, она даже вроде бы побледнела.

– Леди, зачем вы это сделали? Вы представляете, что он… Леди Рианна, граф Ратморский не тот человек, которому можно отказать, да ещё подобным непочтительным образом!

Непочтительным? Ещё одна фанатка Беловолосого принца? Хотя нет, слишком много страха в ее глазах, словно она знает, на что этот мужчина способен. Неужели он, и правда, подослал ее ко мне? Мой взгляд метнулся к двери, смотря на хрупкую девушку, я почувствовала себя до чертиков уязвленной. Если Ривьера его боится, то знает, что наш принц злодей, да ещё и второсортный.

– Поверь, я об этом знаю, – натянуто улыбнулась ей, мягко убирая ее руку со своей.

Ривьера долго стояла у меня над душой, не решаясь что-то сказать, а затем ушла куда-то, больше не поднимая эту тему. Она права, моё действие было импульсивно, но я ведь не собирала подыгрывать Анри. Он хочет использовать меня, а я терпеть не могу, когда меня используют мужчины.

Вероника явилась вечером и когда я ее увидела, сразу поняла, что прогадала с размерами.

«Надо было делать у́же талию», – подумала я, смотря на ее новую талию. Не знаю, чем занималась Вероника, но ее внешний вид был потрясающим. Одна беда, стоило ей улыбнуться, в глаза бросился ее уставший и затравленный вид.

– Все в порядке? – спросила у нее, пока девушка с восторгом смотрела на свое отражение.

– Это невероятно! – затаив дыхание выговорила она.

Искусная прическа от Эллы, нитка жемчуга на шее и моё платье благородного темно-зеленого атласа. Я не делала платье пышным, чтобы излишне не подчеркивать ее формы. Завышенная талия, декольте, нет не глубокое как в том розовом платье Армана, я всегда считала, что мужчин больше манит недосказанность в нарядах дам, чем излишняя откровенность. Так что в платье Вероники я сделала прямой строгий ворот с разрезом, заканчивающимся между грудей. Не сказать, что откровенно, платье Армана мне показалось более пошлым, но и что-то игривое в нем есть. Отдельной моей проблемой стали плечи, на которых я черной гладью вышила завитушки вручную. С кружевом тоже была беда, машины в этом мире делают кружево слишком большим, так что, чтобы подчеркнуть силуэт, под верхнюю атласную юбку, расходящуюся от талии в стороны, сделала подъюбник из более плотной ткани и более строгого кроя, прикрепив сверху черную сетчатую ткань с черным кружевом. Чтобы все элементы сочетались, и юбка не смотрелась отдельной частью, на талию добавила черный атласный пояс. В конечном итоге, мне результат понравился, особенно подол, который забрал у меня много времени. Мне вспомнились платья из фильма «Унесённые ветром» в частности такой подол изящными сборками чуть волочащийся сзади, совершенно непрактично, но красиво. Вряд ли я одержу победу над Арманом, он слишком упрям, чтобы признать поражение, но хотя бы докажу Веронике, что она – действительно красивая девушка.

– Платье действительно прекрасно, словно само Солнце! – радуясь, как ребенок, заявила она, и я не сдержала улыбки.

– Поверь, любой мужчина на этом приеме будет оглядываться тебе вслед, – похлопала ее по руке, а счастливая девушка закружилась по комнате. Внутри что-то сжалось, от вида как она кружит, такая счастливая, такая живая. У меня по ногам прошла судорога, от осознания, что я так не смогу, и вполне вероятно, что никогда. Боль заставила меня резко вдохнуть, но в следующий момент девушка рухнула на пол.

– Вероника? Вероника, что с тобой? – вскрикнула, с трудом дёргая педаль, но механизм заклинило, не давая мне двигаться. – Курт! Ривьера!

За дверью послышался шум, Курт распахнул дверь и быстрее, чем я успела что-либо объяснить, бросился к Веронике. Она не двигалась, после того как упала, чем испугала меня до чертиков. Он подхватил ее на руки и похлопал по щекам, сначала легко, но это не дало желаемого результата.

– Вероника, проснитесь! – крикнул он, и лишь после этого девушка открыла глаза и растерянно на него посмотрела.

– Что с тобой? – испуганно спросила, дергая ручку, которая видимо сломалась.

– Госпожа? – Ривьера появилась из соседней комнаты и слегка растерянно встала столбом.

– Воды принеси, живо! – приказала ей и обратилась к девушке. – Что случилось? Тебе плохо?

– Нет, все в порядке, я… – пробормотала она, краснея как рак под взволнованным взглядом Курта. Парень же совсем не растерялся, рывком поднял девушку на руки и, не слишком церемонясь о сохранности платья, отнес ее к небольшому диванчику, на который я ещё несколько дней назад сгрузила остатки ткани. Заботливо усадив ее, мужчина забрал у Ривьеры стакан с водой и подал его девушке. Потупив взгляд, трусишка принялась жадно пить, пока его рука не накрыла ее лоб.

– У вас жар, моя прекрасная леди? – спросил он обеспокоенно, заставив меня почувствовать себя лишней в этой комнате уже второй раз за пару минут.

– Вероника, мне вызвать врача? – предложила ей. Мысль позвать Корте мне не понравилась, но с девушкой явно что-то не то. Возможно, у меня к нему предубеждение, и врач он куда лучше объекта влюбленности. Да и выбора нет, девушке действительно нехорошо. Кожа у нее бледная, синяки под глазами с трудом скрыты косметикой.

– Нет, со мной все в порядке, – заверила девушка, неуклюже пытаясь встать, но при этом не касаться мужчины, что буквально сидит на полу в ее ногах. Шансов пройти мимо, когда о тебе заботится кто-то, наподобие Курта, точно нет. У него плечи широкие, а взгляд такой, что попробовать улизнуть может только сумасшедший, либо очень смущенная девушка. – Простите.

– Зачем вы все время извиняетесь? Разве вы сделали что-то плохое? – даже немного разозлился Курт, никогда не видела его таким.

Вероника принялась просить прощенье, пытаясь улизнуть, но его руки пресекли все попытки побега. Не задирать же ей юбку, чтобы перепрыгнуть его руку, в самом деле? Девушка решила посмотреть на единственного человека, кто может ей помочь – меня. Это было зря, ибо я не оправдала её ожиданий.

– Когда последний раз ела? – строго спросила, и девушка замерла, тайком, едва ли не с ужасом посмотрев на моего слугу. Похоже, ей грозит закармливание при любом ответе на мой вопрос.

– Вчер… То есть сегодня! Я сегодня обедала! – неумело попыталась соврать Вероника, и даже как болванчик закивала, чтобы подтвердить свои слова. Жаль она не учла, что от этого действия у нее опять закружится голова, и Курт подхватит ее на руки. Мне не понадобилось спрашивать, куда он понес ее, и так знаю – кормить, а вот вторая моя служанка потеряла дар речи.

– Леди? – возмутилась она, когда на невнятные просьбы Вероники о помощи и спасении я никак не отреагировала.

– Все нормально, давай лучше собираться, – отмахнулась, чувствуя легкую зависть.

Они так быстро ушли, просто вылетели из комнаты, а моя коляска сломалась в самый неподходящий момент. Ривьера взялась за ручки на спинке моего кресла и повезла меня к лифту. Я уже и забыла, что это место есть в доме, Курт всегда избавлял меня от нахождения в этой адской штуке. Служанка завезла меня в лифт, дверь ещё не закрылась, а я уже весьма ощутимо задрожала всем телом.

– Все в порядке? – спросила Ривьера, нажимая кнопку на лифте, и дверь начала закрываться.

Она кричала что-то ещё, но я не слышала, сосредоточилась исключительно на том, что сжала подлокотники так, что меня начало трясти. Дыхание сбилось, перед глазами возникло лицо Луизы, в последние мгновения ее жизни. Духота превратилась в лихорадочные попытки вдохнуть, но у меня ничего не получалось. Перепуганная Ривьера, стоило двери открыться, попыталась быстро меня вытащить, но ее паника оказала мне дурную услугу. Коляска мало того, что зацепилась о невысокий порог, так ещё и перевернулась, упав на меня и придавив своим немалым весом. Ривьера истошно закричала, она все время говорила что-то, пыталась стащить с меня коляску, но мне было уже плевать. Воспоминания ужасного прошлого Рин ушли, и холодная плитка коридора казалась мне верхом блаженства для моих горячих от непрошеных слёз щек.

Когда появилась Элла, я так и не поняла, вот она подняла коляску, затем меня усадила обратно, а потом принялась кричать. Кричала на всех, на Ривьеру за то, что она повезла меня к лифту, хотя ей запрещалось так делать; на Курта за то, что непонятно где шляется, вместо того, чтобы заниматься своей работой. Закончила она мной, сетуя на мою невнимательность, и что такой тяжелой коляской я могу себе принести подобный вред. Все ее возмущение существенно отличалось от поведения в последние дни, и в какой-то момент она поняла это. Ее узкие глаза широко распахнулись и затем, не говоря ни слова, мы обнялись так крепко, словно давно не видели друг друга. Эллу здесь держит не только господин Карвалье, и сейчас она об этом вспомнила и вернулась ко мне, не как обыкновенная служанка или заботливая «мамочка», как раньше, а как старшая сестра, которой у меня никогда не было.

Наши объятия прервал надменный кашель, на который далеко не сразу обратили внимание. Только благодаря словам Ривьеры, мы с Эллой обернулись к гостю.

– Насколько вижу, вы ещё не готовы, – со скептицизмом оценил внешний вид мой кавалер на этот вечер. Чуда не случилось, нет, даже все стало хуже, чем было.

Я бы смогла смириться с его дурацким костюмом, даже с косметикой, за которой и лица-то не видно, но нелепая шляпа с перьями фазанов – это выше моих сил. Когда мы друг друга рассмотрели, то оба с отвращением застонали.

– На что я вообще надеялась? – пробормотала сквозь зубы, стирая со щек слёзы.

– Надеялись? – принял мои слова за оскорбление Арман. – Это я признаться поражен, вы даже не подумали сделать себе новое платье, просто какую-то отвратную накидку накинули сверху и все! Леди не носят платья дважды!

– Скажи ещё, что выбрасывают его, – фыркнула на него, пока Элла встала за моей спиной и покатила меня неспешно к двери.

– Ни одна леди не наденет на официальный прием платье, которое уже засветилось в свете! – принялся он меня поучать, но в его словах было больше сарказма, чем осуждения.

– Мне стоило угробить своё здоровье и сшить себе новое платье для того, чтобы потешить ваше самолюбие? Увольте, не собираюсь! – заверила его зло, склоняясь мысленно к тому, что не хочу никуда ехать. Все точно будут обсуждать мои красные от недосыпа и слёз глаза. – И откуда вы в принципе знаете, что это именно то платье? Вас же не было на приеме!

– Почитательницы вашей безрукости в красках и детально все описали в письмах! – выплюнул он зло, даже несмотря на меня. Поправил свою дурацкую шляпу, пока я страдальчески прикрыла глаза. Мы точно с ним будем темой вечера.

– Тоже мне, звезда моды, – пробормотала негромко и затем обернулась к Элле. – Где Вероника и Курт? Ехать пора!

– Их нет, – ответила одна из служанок, и я зависла.

– В смысле нет? Куда они делись? Разве Курт не повел ее в столовую? – переспросила у нее, но девушка лишь испуганно захлопала глазами.

– Ваша модель от вас сбежала? – принялся посмеиваться Арман, выходя на крыльцо и подпирая дверь ногой, будто и не гость вовсе, а хозяин этого дома. – Что же, это не удивительно при такой-то модельерше. Ее наверняка поверг в ужас вид вашего изделия, платье ваш эскиз меньше всего напоминал, одни скучные линии!

– Зато у вас был порыв мысли: розовый шифон, прямые складки и пышные нижние юбки для женщины вроде госпожи Чарльз? Безвкусица! – продолжила пререкаться с ним.

– Моя модель, по крайней мере, довольна и никуда не сбежала! – парировал он, зажигая табак в трубке. Нервничает что ли?

– Единственный кто здесь сбежал – это ваши манеры, господин Арман! – принялась его отчитывать Элла, и мужчина, не ожидавший получить замечание от моей спутницы, как-то испуганно от нее отпрыгнул.

– Она уже уехала, потому что мы опаздываем, – растолкала их по углам, пока они не вцепились друг в друга.

Из-за отсутствия Курта в экипаж меня усаживал сам Арман, он, конечно, препирался знатно, но в конечном итоге, даже ни разу не скрипнув зубами, подхватил меня на руки и усадил в карету. Пожалуй, сил поднять меня ему дала эта невообразимая шляпа, которую он не снял даже в экипаже. Элла не поехала с нами, сказала, что отыщет Курта и Веронику, так что компанию нам с модельером составила Ривьера. Девушка нервничала и ее нервозность понемногу передалась нам во время поездки. Из кареты наш специфический модник достал меня молча, никак не озвучивая возложенную на него обязанность, но все время оглядываясь по сторонам, словно контрабанду несет, а не живого человека.

– Волнуетесь? – спросила с иронией, перед тем как наши имена озвучат на приеме. Отец уже был внутри, в роскошном особняке леди Чарльз в розовых цветах. Такое красивое место, как будто вынули из картины, и даже лучше, что оно почти за чертой столицы.

– Я? – возмутился эгоист и насмешливо фыркнул. – Это же не я сегодня объявлю о помолвке с Беловолосым принцем, не так ли?

– Что? – переспросила в шоке, пока кто-то из слуг леди Чарльз принялся монотонно описывать, кто я такая и что здесь забыла. – Откуда вы это взяли?

– Вся столица в курсе, что вы обманом вчера заставили графа сделать вам предложение, – иронично посмеиваясь, уведомил меня мужчина, принявшись с каким-то воодушевлением поправлять свой нелепый галстук.

– Это каким ещё обманом? – опешила я от подобного поворота.

– Говорят, вы подговорили слуг и явились в спальню графа, в чем мать родила, – продолжил в том же издевательском ключе Арман. Он, конечно же, не верил слухам, но уведомлять меня о них ему понравилось!

– Это как? На коляске по всей вероятности?! – чуть повысила на него голос, так что люди начали на нас оглядываться. Пришлось прикусить язык, чтобы хоть немного остыть от всего этого. – И кто же распространяет подобную чушь?

– Леди Фант, Виолет де Мате, Риколетта Фабиант, – он сделал паузу, нагнулся ко мне, так что наши лица оказались на одной высоте и добавил, ухмыляясь: – И, конечно же, дочь графини Затморской.

– Я вам не верю, – был дан ему ответ, а меня слегка начало потряхивать от гнева и гнусного бреда. Если замешаны все из свиты, то источником слухов была Сью. Не умеет она проигрывать, от слова «совсем». Отца жалко, от моего появления в свете больше проблем, чем выгоды.

– Как хотите, в любом случае я здесь не для этого! – чрезвычайно довольной собой парень выпрямил спину и кивком дал сигнал Ривьере, чтобы она меня катила следом.

Мы выехали на бордовую дорожку, принялись знакомиться с какими-то людьми, что в лицо улыбались и говорили комплименты, а за глаза считают меня сумасшедшей калекой. Леди Чарльз появилась вслед за ними и говорила, казалось мне, искренне.

– Как же я рада вас видеть! Этот праздник не был бы праздником без вас, – заверила она, крепко обнимая меня.

– Мы тоже рады вас видеть, леди Чарльз! Но вы преувеличивайте, без вас этого праздника точно не могло быть, – заверила ее, чувствуя, как хрустят кости от ее крепких объятий.

– Леди, – скупо приветствовал ее Арман, наклоняясь, чтобы поцеловать протянутую ему руку. Я бы на ее месте этого не делала, вытирать с кожи чужую помаду такое себе удовольствие.

– Вы очень прелестная пара, – прокомментировала женщина нас с явной ухмылкой, – но я удивлена, что вы прибыли не вместе с графом Ратморским, леди Рианна.

– А почему я должна была прибыть вместе с ним? – изобразила искреннее удивление, так что Арман прыснул со смеху, даже не пытаясь этого скрыть.

– Как же? Все только и талдычат о том, как вчера граф Ратморский сделал предложение леди Рианне де Карвалье в моем прекрасном ресторане! – несколько горделиво заявила женщина.

Остальные гости начали нас окружать, чтобы не пропустить любопытную для них информацию. Их с каждой секундой становилось больше, и от взглядов, что они бросали на меня, все тело как будто покрылось потным и липким презрением. Незнакомцы, которые думают, что имеют право смотреть на меня с презрением и противной жалостью, люди, что считают себя лучше меня, поверив гнусной лжи. Я никогда не буду своей в этом обществе, и с каждым мгновением все больше думаю о том, что вообще здесь делаю?

– Это граф вам так сказал? – в этот раз удивление далось мне с трудом. Во рту пересохло, а сердце ускорило ритм. Я выгляжу как испуганный зверек, но должна выглядеть уверенной в себе. Соберись, пока твою слабость не заметили.

– Что? Нет, я слышала…– пробормотала женщина.

– Неужели вы думаете, что сделай сам Беловолосый принц предложение леди Рианне, то он не сопровождал бы сам свою невесту? – удивленно приподнял брови Арман. Пусть кличку графа и моё звание «леди» он проговорил с открытой иронией, он вступился за меня.

– Вы правы, – согласилась леди Чарльз, несколько секунд похлопав глазами, а затем словно потеряла к нам интерес. – Прошу меня извинить, я должна поприветствовать гостей.

Леди Чарльз ускользнула, толпа рассосалась, и только тогда я оглянулась на Армана с недоумением. С чего это мне помог?

– Какой кошмар, – проговорил он, смотря куда-то в толпу. – Вместо того чтобы обсуждать моё платье, все обсуждают личную жизнь какого-то жалкого инвалида. Надо бы выпить что ли…

А нет, все такой же мудак, я даже не удосужилась что-то сказать ему вслед. Своё задание я выполнила – сюда его привела, а теперь мне больше всего хочется уйти из этого мерзкого места. Однако сбегать нельзя, иначе придётся это делать всю свою жизнь.

– Леди? – спросила Ривьера у меня за спиной, точно не зная, что делать дальше.

– Видишь тех гарпий? – спросила у нее, смотря на свиту Сью.

– Гарпий, леди? – не поняла меня девушка.

– Вези меня к ним, пора им рты позакрывать, – произнесла сквозь зубы, заставляя себя улыбаться.

«Курица», как я назвала мысленно леди Фант, заметила меня первой и поперхнулась шампанским, причем сразу на всех своих подруг. Она принялась судорожно кашлять, пока ее подруги возмущались ее поведением и вытирались платками, проклиная при этом подругу.

– Леди, – сухо поздоровалась с ними, мило улыбаясь девушкам. Они так и замерли при виде меня, даже не зная, что сказать.

– Леди Рианна, рады вас видеть, – первой очнулась дочь посла, Раколетта Фабиант.

– Не знала, что и вы здесь будете, – обратилась лично к ней, сыграв искреннее удивление.

– Что? – растерянно переспросила гордая красавица из курнейцев.

Легонько, будто бы проявляя сочувствие, похлопала ее по руке, приговаривая:

– Вам не стоит беспокоиться. Думаю, вам там понравится, все же это ваша родина, пусть вы там и ни разу не были.

– Что? О чем вы говорите? – опешила девушка, когда я отпустила ее руку и сочувственно улыбнулась.

– О чем вы, леди Рианна? – спросила «курица».

– Отъезд леди Фабиант, вы не в курсе? – изобразила недоумение их неосведомлённостью и драматично схватилась за сердце, демонстрируя, что это является чрезмерным ударом для меня.

– Какой ещё отъезд? Ты уезжаешь? – даже и не подумала скрыть радость леди Мате, с ходу влезая в разговор. Похоже, они ещё и между собой грызутся, все никак внимание Сью поделить не могут.

– Вы ошибаетесь, леди, никуда уезжать я не собираюсь, – с очевидной ненавистью проговорила леди Фабиант, словно ее мои слова обидели.

– Не собираетесь? – изумилась я и затем задумчиво хмыкнула, как будто мне известно что-то ещё, но так ничего и не сказала.

– Что вы имели в виду своими глупыми предположениями? – настороженно все же спросила девушка.

– Недавно Сью приезжала ко мне в гости, вы же знаете мою кузину, она обожает меня навещать и болтать обо всем на свете? – махнула снисходительно рукой, усиленно изображая доверчивую дуру. – Так вот, она что-то говорила о том, что герцог собирается подать прошение о замене посла курнейцев в связи с его почтенным возрастом. Я думала, вы вместе с отцом вернетесь на родину, нет?

Вопрос глупый, Раколетта – дочь посла курнейцев, конечно же, обязана вернуться на родину вместе с отцом, но проблема в том, что девушка выросла здесь и совсем не знает обычаев своей родины и, как большинство здесь, считает их отсталыми невежами. Сью ещё две недели назад рассказывала, заливаясь смехом, что у Раколетты только дома представится шанс найти себе мужа, ибо исключительно такие невежды, как курнейцы, могут счесть ее хоть капельку привлекательной. Кузина тогда много чего говорила, такое впечатление, что меня она совсем не опасалась, по крайней мере тогда, и высказывалась, как есть, не притворяясь. По словам кузины, посла курнейцев герцог хочет заменить, потому что тот «непослушный», другими словами больше не может или не хочет делиться деньгами. Какими именно деньгами я не в курсе, а саму Сью это не совсем волновало, она больше радовалась, что «Курнейская выскочка» вернется в то захолустье, где ей и место.

– Раколетта, так ты и правда уезжаешь? – уже более натурально сыграла скорбь, чем соседка, Кортни Фант.

– Это какой-то бред! Никто не в силе отозвать моего отца! Он уже двадцать лет посол курнейцев в Романиии и…

– Не сомневаюсь, – перебила ее гневную тираду милой улыбкой. – Сью наверняка что-то перепутала! – заверяю ее, выказывая сочувствие. – Кузина замечательный человек, такая красивая, но как говорят у красивых людей плохая память. Тем не менее, леди Фант, как там ваш брат? Его уже выпустили?

– Выпустили? – испуганно переспросила «курица». – О чем вы, леди? Вы говорите какой-то бред!

– Ваш брат, он же в долговой яме, не так ли? Сюзанна упоминала о том, что он очень сильно проигрался в карты и ваш отец не в силах его выкупить. Как жаль вашу матушку, – я взглядом отыскала такую же отвратного вида женщину, как и она, в компании других леди, – она ведь не знает, не так ли?

– Леди Рианна! Что вы себе позволяете?! – возмутилась «курица», подняв шум, и на нас начали оборачиваться люди. Так, зрители — это, конечно, хорошо, но не когда я пытаюсь приструнить свиту нашей Сью. Девушка и сама мгновенно поняла свою ошибку и побледнела, замолчав.

– Я сказала что-то не то? – импровизировала я, изображая замешательство, и даже оглянулась на мать «курицы». – Прошу меня простить, леди Фант, я сейчас извинюсь перед вами и вашей матерью. Сюзанна уверяла меня, что вы просили у нее взаймы, чтобы освободить брата… Ах, я точно что-то напутала! Или это леди Сюзанна что-то попутала? – я посмотрела на «курицу» так выразительно, что она поперхнулась словами, которые хотела сказать. – Сплетни, ещё и не подтвержденные, могут принести большой вред репутации молодой леди. Прошу меня простить за мою ошибку.

Свита замерла, каждая поняла, в какую подставу втянула их «королева», но ни одна даже не подумала очернить Сью. Они в полной ее власти, даже жутко немного от такой верности свиты своей королеве.

– Мне нужно идти, – быстро бросила Раколетта Фабиант и убежала, оставив «барашка» и «курицу» со мной.

– Раколетта, стой! – крикнула ей в спину Кортни. – Она все врет, разве ты не понимаешь?!

Девушка бросилась за ней следом, и единственная, кто осталась передо мной стоять – Виолет де Мате. Она посмотрела на меня бесстрашно, так, словно я само зло и ее личный враг. Только о ней я не смогла вспомнить ничего интересного. Кузина говорила о Виолет очень редко и в основном в пренебрежительном аспекте. Даже в книге о свите Сюзанны информации о них не было, все, что я о них знаю, со слов кузины. Самое странное, что Мате, Фабиант и Фант в книге упоминались лишь в одной сцене, Автор даже не дал им имена. Я вспомнила эту сцену исключительно потому, что в книге был момент, когда Сью чуть не попала в тюрьму, где уже сидел брат Фант. Он защитил ее от плохих людей, пока Анри вытягивал эту дуру оттуда. Сцена, в которой все трое и засветились, в книге была короткой, и скорее ее создали, чтобы показать Людвига в роли защитника главной героини. В ней остроносая, бровастая и кучерявая напали на главную героиню из-за зависти и пытались ей причинить вред, пока не появился наш идеальный принц.

Теперь же у меня возникает вопрос: вследствие чего книжные ненавистницы главной героини стали ее свитой? Я же не могла на нее воздействовать, как на Анри? Во сне она мне не снится, это уж точно! Неужели их дружба — это следствие того, что она запала на злодея? А что если не все, что я читала в книге можно принять за чистую монету? Там же есть очевидная ложь, Сью совсем не тот человек, каким она казалась в книге. Что если своими действиями в тех странных снах я что-то натворила, что вызвало взрывную цепочку, и в итоге именно моё вмешательство сделало главную героиню такой сукой?

Все мои размышления прервал голос дворецкого:

– Леди Сюзанна Лафает, дочь герцога Затморского и Анри Эзеф, граф Ратморский!

Он пришёл сюда, так ещё с ней! Ой, чувствую, что знаю, кому нервы портить они пойдут первыми. Сью не упустит возможность «поставить выскочку на место». Захотелось завыть от злобы и раздражения. У меня как будто дикий зверь внутри, что не знает разорвать их или спрятаться так, чтобы не нашли.

– Ривьера, отвези меня отсюда, подальше от людей, – приказала служанке, даже не оборачиваясь назад. Девушка замешкалась всего на секунду и затем покатила коляску в совсем другое крыло особняка.

Несколько поворотов, и Ривьера вдруг остановилась возле какой-то двери. «Простите» – шепнула она, и в следующее мгновение руки на спинке моего стула сменились. Кто-то другой, куда сильнее, чем хрупкая девушка, толкнул меня на дверь, и та к счастью оказалась открытой. Наверное, по инерции я проехала еще метр внутрь комнаты, пока не врезалась в дорогое обитое бархатом кресло возле камина. Маленькая гостевая спальня со своим камином – ничего себе. Я не успела даже крикнуть, как захлопнулась дверь, и кто-то, не особо церемонясь, развернул коляску к креслу и затем плюхнулся в него.

Его синие глаза посмотрели на меня как-то по новому, словно он видит меня впервые, а вот поза и оружие в кожаной кобуре под синим пиджаком не предвещают ничего хорошего. Цепкий взгляд, холодный, как обычно, но он смотрит на меня так, точно ищет во мне что-то новое. Если размышлять логически я должна возмутиться, потребовать объяснений, но я и так все знаю. Знаю, почему Ривьера ушла, бросив меня, почему он, сразу как пришёл с первой красавицей Романии, бросил ее и пошёл за мной. Да я почти уверена, что кресло не само сломалось! Я все это знаю, но почему-то смотрю на него, а не поднимаю шум, закричав или начав возмущаться его произволом.

– Так значит, вы разорвали договор, даже не прочитав его? – наконец произнес Анри, откинувшись на спинку кресла. Его ноги еле ощутимо касаются моих, так близко мы сидим друг к другу. Почему близость с ним чувствуется совсем не так, как с Куртом, например?

– Договор? Какой ещё договор? – решила сыграть в дуру, захлопав невинно глазами.

Он улыбнулся, медленно, кровожадно и грубо встряхнул кресло вместе со мной. Наклонился вперед, так что мы оказались на одном уровне, а его руки на подлокотниках моего кресла заставили меня вжаться в стул, прижав руки к себе. Раньше я бы уже визжала от страха, но теперь почему-то могу думать только о том, какая у него чертовски сексуальная улыбка. Этот злодей слишком привлекателен, по крайней мере, пока не заговорит.

– Не оскверняйте свой прекрасный ротик ложью, леди Рианна, – предупредил он меня, и от того взгляда, которым он на меня посмотрел, я почувствовала себя мышкой перед удавом. – Почему вы это сделали?

– Вы слишком много себе позволяете, – отозвалась я холодно, не дав ему коснуться рукой моего лица.

– Поверьте, когда я начну «слишком много себе позволять», вы это сразу почувствуете. Пока что мы ведем светскую беседу, в рамках которой мне захотелось узнать у вас ответ на простой вопрос: почему?

Сколько угроз в одной фразе, даже пальцем мне пригрозил, когда я открыла рот, чтобы резко ему ответить. Я облизала губы, делая вид, что меня не волнует наша близость друг к другу, и с вызовом посмотрела в его глаза.

– Вы мне не нравитесь, – сказала в лоб, а этот второсортный злодей рассмеялся.

– Это неправда, – ответил он, перестав смеяться, и посмотрел на меня с какой-то больной уверенностью. Ничего себе у паренька самомнение, размеры этого города превышает точно. Это все из-за его дурацкой клички, уверен теперь в своей неотразимости.

– Тешете свое самолюбие? – с насмешкой выгнула бровь, когда он внезапно подался вперед, заставив меня снова вжаться в кресло.

– Я это вижу, – ответил он все так же твердо и уверено, смотря на меня так, словно читает как открытую книгу.

– Да что же вам все никак не прекращает «казаться»? Может вам к врачу надо, чтобы он помог вам не видеть то, чего нет? – участливо похлопала его по руке, пытаясь скинуть её со своего подлокотника. Все ещё питаю надежду переехать его коляской, даже если она сломана. – Я тут знаю одного прекрасного врача и великолепного диетолога. Думаю, вы прекрасно подойдете друг другу! Он вам с удовольствием поможет с вашей проблемой.

– Вряд ли существует хоть один доктор, что может мне помочь с моей «проблемой», – заверил он меня холодно, медленно придвигаясь к моему лицу, как будто собирается сделать что-то неизбежное. – Ведь вы и есть моя «проблема», Рианна.

Ничего себе фривольничает, просто так по имени назвал. Я с вызовом посмотрела на него, где-то за дверью послушался шум, голоса. Кто-то ругается, и голоса кажутся мне знакомыми, но это происходит где-то далеко от синих глаз.

– Странно, я уверена, что от «проблем» принято избавляться, а не звать их замуж, – едко подметила, холодно улыбаясь.

– Я предпочитаю неординарные решения «проблем», – заверил он, цинично ухмыляясь, и я вдруг отчётливо поняла, что флиртую с ним.

Язык так и колется сказать что-то едкое, что заставит его придвинуться ещё ближе. Ведь он так делает, с каждым моим колким ответом расстояние между нами сокращается. Что же я творю? Я же обещала отцу! А Анри – злодей, самый настоящий! Чёрт, я ведь даже не пила, отмазки моему поведению в этот раз не будет! Мне захотелось накричать на себя, за свою тупость и на него за то, что втянул меня в свой мир. Это все он, его чёртов холодный взгляд на той обложке! Если бы не он… Ох, если бы… Ох, если бы! Отрицать свою вину глупо, как и отрицать то, что я чувствую к второсортному злодею, это уже переходит разумные границы. Рианна де Карвалье, не заигрывайся! Он всего лишь обаятельный злодей и использует меня!

– Зачем вы сделали это глупое предложение? Чтобы позлить герцога и Сюзанну? Для вас подобное предложение игра, не так ли? Что ж, хотите мстить Сью и герцогу — делайте это, но без меня! Уверена, у вас богатый опыт в исполнении свой глупой мести! – у меня сдали нервы, и я даже грубо оттолкнула его от себя.

– Глупой? – повторил он таким голосом, что по моей спине прошла дрожь. Мне стоило понять, что он в бешенстве и остановиться, но тормоза сорвало напрочь.

– Именно глупой, ибо то, как вы ведете себя сейчас, не соответствует поведению взрослого, скорее уж обычного обиженного жизнью мальчишки! – стоило мне это произнести, как его рука схватило кресло в нескольких сантиметрах от моей головы. Моё сердце быстро забилось от страха, так что я начала судорожно дышать, но даже не подумала отвести взгляд.

Он долго смотрел мне в глаза, будто бы решая мою судьбу, затем убрал руку и откинулся на кресло. На его лице появилась какая-то странная улыбка, я такой раньше никогда не видела. Анри отвернулся и плеснул себе из графина янтарную жидкость. Он почти поднес бокал ко рту, когда поймал мой взгляд и, что-то поняв, опустил руку с фужером.

– Я пришлю вашему отцу договор снова, – сказал он, смотря на меня как-то решительно. – И в этот раз вы не разорвете его, леди Рианна.

– Ничто не изменит моего решения, вас не ждет ничего, кроме отказа, – говорю ему холодно, опять слыша какой-то шум. На его лице появляется ухмылка, свидетельствующая, что он уверен в обратном.

– Вы дадите своё согласие, – все так же уверенно заявил он, и у меня пошли мурашки по коже. На чем-то должна базироваться его уверенность? Он будет угрожать отцу? По спине прошёл холодок, а за ним пришла злость. Я столько раз его спасала, а он едва не убил меня и пытается мне угрожать. Подлый второсортный злодей!

– Я не позволю вам использовать себя снова! – меня даже слегка трясет от ядерной смеси страха за отца и злости. – Не смейте угрожать ни моему отцу, ни мне!

– Угрожать? – он ухмыльнулся и затем оторвал мою руку от юбки, которую я судорожно сжала, и сжал ее в своих на удивление шершавых руках.

Пальцы длинные, красивые, но кожа не изнежена как у других аристократов, я даже почувствовала мелкие шрамы на ладонях. Это поэтому он все время в перчатках ходит, чтобы другие не увидели его руки? Я и забыла, сколько шрамов та женщина оставила на нем. Дыхание перехватило, по коже пошли мурашки и отнюдь не от страха. Когда наши глаза встретились, он сжал мою руку в своих, не причиняя мне боли, но взгляд я сразу же отвела. Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал мои пальцы.

– Как я могу угрожать своей невесте? – спросил он, явно издеваясь. – К тому же у вас сложилось какое-то странное впечатление обо мне. Смею заверить вас, леди Рианна, то, что подвигло сделать вам предложение, отнюдь не месть Лафаетам, для которой у меня, между прочим, нет причин.

Да кому он заливает? Пожалуй, моё недоверие отразилось на лице, ибо этот злодей улыбнулся так, словно пытается меня очаровать, но глаза остались такими же холодными. Потянула на себя руку, но он не отпустил ее, а сжал крепче.

– Ещё скажите, что у вас ко мне настоящие чувства и любовь с первого взгляда, – не удержалась от иронии, дернув свою руку, но он все равно не отпустил.

– Чувства? – он даже сделал вид, что задумался, а затем улыбнулся. – Определенно у меня к вам чувства.

– Да неужели? – не удержалась от сарказма и в очередной раз дернула безрезультатно за руку – не отпустил. – Может, вы меня уже отпустите?! Вы так оставите на моей руке синяки!

– Если не хотите синяков, то прекратите вырываться, не съем же я вас, в конце концов? – похоже, ему нравится так надо мной подшучивать. Второсортный злодей! С презрением фыркнула, но попытки вырваться остановила. – Так-то лучше, Рианна.

– Для вас: леди Рианна де Карвалье, – напомнила ему о манерах, желая поставить между нами хотя бы такой барьер.

– Ну да, ну, да … как же я мог забыть? – не очень правдоподобно отыграл он. – Простите мою забывчивость.

– Не прощаю, – ответила сухо, дернув свою руку снова. – Отпустите меня и возвращайтесь к кузине, она наверняка уже вас ищет.

Его правая рука накрыла моё запястье и несильно сжала его.

– Неужели вы ревнуете, леди Рианна де Карвалье? – с насмешкой произнес он моё полное имя. Ему даже шрам на лице не мешает себя считать пупом земли. Фыркнула с иронией и дернула руку, но он не отпустил.

– Это не мне стоит ревновать, – произнесла с иронией, вспомнив, как у книжного Анри сносило крышу от ревности. Сцены он, конечно, не устраивал и руку на Сюзанну не поднимал, но там была, по крайней мере, одна сцена, когда, сгорая от ревности граф, чуть не до смерти избил мужчин, которые хотели его пьяного ограбить. Жуткая сцена, как вспомню, так мурашки по коже. Он реально чокнутый, даже больше меня, а я ведь из другого мира.

– Это вы о своем кавалере на этот вечер? – нахмурил брови Анри и затем напоказ оглянулся. – Что-то я его не наблюдаю здесь. Где он? Сбежал от ваших жутких манер?

– Не вам говорить о манерах, вы все ещё держите за руку незамужнюю леди, оставшись с ней наедине, – с укором произнесла.

– Во-первых, пока что незамужнюю, – он выразительно посмотрел на меня и затем все же по-настоящему улыбнулся. – Во-вторых, вы не оставляете мне выбора.

– Я? По-вашему, леди на инвалидной коляске не оставляет вам выбора? – не утаила сарказма в голосе, смотря на него с пренебрежением.

– Ваш острый язычок… – протянул он несколько задумчиво. – Все же думаю, мне, правда, стоило его наказать в тот раз.

– Что? – рассеянно переспросила, когда он резко подался вперед и сжал моё запястья так, что подушечки пальцев вдавились в вены. Он что мой пульс считает?

– Признайтесь, вы же та, о ком я думаю, не так ли? – спросил он в лоб с таким уверенным видом, что я замерла. Он догадался? Что мне делать? Анри же однозначно потребует объяснений или хуже того убьет меня за то, что я знаю все его секреты! Нет, я должна до конца отрицать, что все о нем знаю, а то точно опять получу ножом в живот.

– Мне, конечно, льстит, что вы обо мне думаете, – произнесла с сарказмом, но не договорила. Анри стремительно приблизился и наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха. Я замерла от неожиданности, от его горячего дыхания по всему моему телу появилась гусиная кожа. Когда он заговорил, даже шум в коридоре показался отдаленным неразборчивым шепотком:

– Если вы та, кто я думаю, ничто в этом мире не заставит меня отпустить вас.

Моё сердце на мгновение замерло и затем бешено начало биться. Я не могу его контролировать, как и страх, который почувствовала от его слов. Анри отодвинулся, поймал мой испуганный взгляд. Его рука замерла на моем пульсе своеобразным детектором лжи.

– Да вы романтик, граф, – произнесла с иронией, отводя взгляд и стараясь выровнять неспокойное сердце. – Но боюсь, вы ошиблись адресом. Та, кому вы должны говорить эти слова, скорее всего, ищет вас где-то за дверью.

– Вы так упрямо суете мне свою кузину, что это откровенно начинает злить! – сказал, улыбаясь, но по глазам поняла, что мой ироничный ответ его взбесил.

– Что вы, граф? Меньше всего мне хочется разозлить вас либо мою кузину, – заверила его спокойно.

– Верю, – подтвердил он, но руку мою не отпустил. У меня уже пальцы на руке неметь начали, так он на запястье надавил.

– Стойте, туда нельзя! – вскрикнула Ривьера за дверью, но как-то слабо и неуверенно.

– Откройте дверь немедленно! Отойдите! – закричала Сью где-то близко.

– Но боюсь, у вас нет и шанса не сделать этого, – договорил Анри, когда я отвлеклась на шум.

Одно мгновение, я обернулась на дверь, затем на него и в следующий миг почувствовала его руки на своей шее и талии. Я даже пикнуть не успела, как его требовательные губы накрыли мои. У меня были поцелуи и не только они, но будь я проклята, если совру, что кто-либо целовал так. Я почувствовала себя в его руках просто игрушкой, пускай и любимой. Он не дал ни шанса бедной девушке-инвалиду вырваться, а под таким бешеным напором можно разве что смириться и плыть по течению.

Даже понимая, что этот спектакль для Сью, и скорее всего она возненавидит меня, сделать ничего не могу и не уверена, что хочу. Прекрасно слышала, как открылась дверь, и даже как кто-то сделал несколько шагов в комнату, но затем весь мир словно исчез. Нужно признать злодей умеет отвлекать на себя внимание. Хотя бы тем, что он начал расстёгивать пуговицы на сетчатом верхнем платье и это при Сью и Ривьере! Как тут будешь думать о мстительной кузине, когда тебя пытаются раздеть! Вот же злодей самый настоящий, когда я изо всех сил попыталась его отпихнуть, он отпустил меня и поднялся на ноги. Я в ужасе оглянулась на Сью и по ее стеклянному взгляду поняла, что мне кранты. Конец моей репутации, ее свита меня живьем съест, даже несмотря на мой шантаж. Пора думать о жизни затворницы.

– Сью, это не то, что ты подумала, – попыталась сказать ей, но моё же кресло мешало это толком сделать.

На кузине было прекрасное платье бирюзового оттенка, сложно сказать чьего авторства, но расшито серебряными нитками и выглядит удивительно и волшебно. Она старалась произвести впечатление на графа, но этот злодей определенно любит долго и методично мстить своим обидчикам. Дорого же девушке обошлась ложь об отце.

Анри пошёл к девушке, остановилась в каких-то нескольких шага от нее и Ривьеры. Сью задрожала, и я почувствовала себя как-то странно. Словно я вмешалась в их историю любви и все испортила. Подождите, это что получается, я теперь вместо Людвига в этой истории?! Какой кошмар!

– Сью… – растерянно прошептала, смотря на кузину.

Граф подошёл к ней, затем молча взялся за дверь и закрыл ее перед носом девушки, не сказав и слова. Думаю, подобная его выходка отняла дар речи не только у меня. Анри вздохнул, повернулся ко мне лицом и улыбнулся. Его губы слегка припухли после поцелуя, мои, вероятно, тоже.

– На чем мы там остановились? – спросил хитро и потом пошёл ко мне. По мере того как он приближался, мои глаза начали вываливаться из орбит. В смысле остановились? Разве это не была показуха для Сью? Судя по ухмылке, что последовала затем, когда он сел обратно в кресло, испуг мой заметил.

– Мне кажется, наш разговор закончен, – сухо ответила ему и крикнула в сторону двери. – Ривьера!

Вопреки моим надеждам никто не открыл дверь по моему первому зову. Не ползти же мне к двери, в самом деле?

– Странно, я был уверен, что вы желаете продолжения, – сладко проговорил он, смотря на меня отнюдь не как джентльмен на леди. Тоже мне, герой любовник!

– Вы слишком самоуверенны, граф, – холодно сказала ему и не удержалась от колкости. – И целуетесь преотвратно.

Он засмеялся, мне даже показалось искренне, прежде чем он подался вперед, с вызовом смотря на меня.

– Да неужели? – спросил он с иронией, однозначно провоцируя то ли объясниться, то ли доказать мою неправоту действием.

– Вам явно не хватает практики, – продолжила в том же тоне.

– А у вас ее значит было предостаточно? – не скрыл он того же унизительного взгляда, словно я что-то жалкое, даже не человек. По его мнению, он снизошел до меня со своего постамента? Ну, это мы ещё посмотрим!

Я коротко хохотнула, чем заставила его идеальные брови сойтись. Подалась вперед и совсем не как скромная девица накрыла его щеку с порезом ладонью, несколько снисходительно похлопала его по ней и вздохнула, отвернувшись, как бы говоря: «Не очень хочется, но раз уж надо». Я поцеловала его, когда он уже схватил за запястье, чтобы убрать мою руку. Мои глаза остались открытыми, когда я продолжила его целовать, запихнула язык ему в рот, углубляя поцелуй. Он тоже не закрыл глаза, поэтому было очень даже забавно наблюдать, как его глаза удивленно расширились, когда моя рука забралась под его пиджак и медленно спустилась к ширинке. Мне показалось, что мой ответ был очень красноречивым, так что я попыталась отстраниться, но он не дал мне.

– Да вы падшая женщина, Рианна, – проговорил он с иронией, но голос его охрип.

– Вы не блещете оригинальностью, граф, – с вызовом посмотрела ему в глаза, чувствуя себя некомфортно почти лежа на нем. – Этот слух пустили ещё вчера, так что вы опоздали.

– Несомненно, опоздал, – выговорил он с какой-то странной интонацией и разжал объятия, так что я смогла сесть обратно в кресло.

– Надеюсь, вы будете так любезны, что выберете кого-то другого в качестве орудия своей мести семье Лафает? Мне бы не хотелось, чтобы вы портили своими абсурдными предложениями настроение моему отцу.

Целую вечность ни с кем не целовалась по-настоящему, оказывается, это так бодрит! Даже возбуждение не раздражает на фоне легкой эйфории, тело у графа, конечно, шикарное, но возможных проблем от его «освоения» слишком много. Уже не говоря о том, что в каком-то смысле это однозначно будет попахивать педофилией, ведь я его ещё ребенком знаю. Как-то сразу стыдно стало перед малышом Анри. Вот когда выставляла себя по меркам этого мира шлюхой, стыдно не было, а когда о мальчишке вспомнила, так все – крышка. Щеки укрылись румянцем, но я упрямо делаю вид, что никакого смущения не ощущаю. Подумаешь, к мужику пристала?! Он первый, между прочим, начал!

– Как говорите имя того врача? – спросил вдруг злодей, и я удивленно похлопала глазами. Да он, судя по всему, непробиваемый! Я тут краснею от смущения, а он не пойми о чем думает.

– Доктор Корте, – назвала имя единственного врача, которого знаю.

– Что же, очевидно, мне нужно поговорить с этим доктором, – тоном, не сулящим доктору ничего хорошего, произнес он, затем поправил свой пиджак. Нагнулся, руки скользнули мне за спину, замерла, смотря на его лицо, пока он застегивал все пуговицы, что недавно расстегнул на мне. Затем он отступил, встал слева от моей коляски и, нагнувшись, поцеловал мою макушку.

– Я пришлю договор снова, Рианна, – сказал он, как будто вынося мне приговор, и, не прощаясь, ушёл.

Вместо того чтобы оттолкнуть его своей «распущенностью» я, похоже, сделала ещё хуже! Зачем я вообще вмешивалась?! Таскался бы он за Сью, и я была бы спокойна. А теперь от него так просто не отделаешься! Так и хочется спросить, как Лафает в книге в последней главе от него избавилась? Не убивать же мне его, в конце концов?! Мой усталый и полный отчаянья стон стих под звук открывающейся двери. Ривьера наконец-то вошла? Зря я не взяла Эллу!

«Господин Эдуард де Карвалье и Его величество кронпринц Людвиг Саламбье!» – послышался могучий голос дворецкого из коридора, и мои глаза раскрылись от ужаса. Папа? Да ещё с кронпринцем? Да что происходит? Я развернулась, чтобы поторопить Ривьеру, но не нашла ее в комнате. Какой-то незнакомый мне человек закрыл единственную дверь из нее ключом и затем повернулся ко мне.

– Леди Рианна, я так долго ждал встречи с вами, – проговорил он каким-то сиплым голосом полным отчаянья и чего-то жуткого.