Глава 30. Знакомство на высшем уровне
Мой тяжелый, словно сама жизнь, взгляд устремился на фреску, расположенную на стене передо мной. Как-то не так я себе представляла послеобеденный прием у короля.
В зале, переполненном людьми, которые разделились на группы и пересказывают друг другу сплетни, даже дышать тяжело. Воздух пропах духами, то тошнотворно сладкими, то резкими до слёз. Придворные или же просто гости короля, напоминают собой французскую знать эпохи средневековья, предпочитающую элементарной гигиене искусственные ароматизаторы. При этом все они выглядят опрятно и вполне соответствуют последней моде, как и сопровождающий меня модельер, разве что не в такой смехотворной одежде и не так сильно крикливо накрашены.
Здешняя аристократия как будто разделилась на несколько групп. Первая – особенно ароматные женщины, от сладких ароматов духов которых першит во рту и тянет блевать даже больше, чем от их одеяний, слегка смахивающих на убранство представительниц древнейшей профессии. Вторая, не менее многочисленная, чем первая – это мужчины, вроде бы опрятного вида, но сражающие наповал резким запахом одеколона и легким макияжем, якобы подчеркивающим их мужественность. Особенно меня позабавили густые накрашенные брови толщиной с большой палец у лысеющего мужчины за сорок, благодаря которым он выглядит как персонаж мультика. Третья группа – скромные персоны, которые ничем не надушились, но все равно провоняют этим адским амбре, как некурящие в курилке. В нее входят несколько седых стариков, чем-то похожих на политиков старой закалки, которые, глядя на творящееся здесь безобразие, тихо сыплют оскорблениями не хуже бабок на лавочке перед домом.
Также туда вхожу я, забившаяся в дальний угол под предлогом любования старой фреской во всю двухметровую стену, и, конечно же, Надин, которая в восторге от всего на свете, начиная от хрустальных люстр, до мраморных плит на полу. Самое прискорбное признавать, что Арман также входит в третью группу, а не во вторую. Его, разумеется, понюхать я успела, когда он меня по лестнице нес, сначала к двери, а затем на второй этаж. Как же унизительно было просить его о помощи, я тысячу раз пожалела о том, что отпустила Курта отдыхать. Арман не потерял возможности поиздеваться над моим беспомощным состоянием и прямо в лоб сказал о том, что мне пора худеть. Создаётся впечатление, что они с графом Ратморским черпают вдохновение для своих шуток из одного и того же источника. Жаль, воспитание и статус леди Карвалье не дают возможности послать обоих в то же самое место. В долгу я, конечно же, не осталась, намекнув Арману, что с его гримом и такими шутками ему больше пойдет роль придворного шута, а не модельера. Моей шутки он не оценил, сбагрил меня на кресло со словами, что с моими манерами и способностями в шитье веселить людей получится куда лучше, чем собственно шить. Вот и получилось так, что мы хоть и забились в один угол в ожидании, когда нас вызовут на аудиенцию, но предпочитаем делать вид, что друг друга не знаем. Арман оперся спиной об стену и отвернулся к окну, сложив руки на груди. В его позе не читалось ни капли желания здесь находиться, не то, что у Надин. Служанка буквально порхала с открытым от восторга ртом.
— Смотрите, леди, даже пепельницы… пепельницы из чистого серебра! – с детским восторгом шептала она, держа вышеуказанную вещь с таким восторгом, словно в жизни ничего подобного не видела.
Ну, да, все роскошно, точно в музее, но у меня больший восторг вызывают чудаковатые механизмы, открывающие двери самостоятельно, или система труб, по которой в колбах приходят бумаги к секретарю короля. Вот ещё одно письмо пришло, и секретарь – пожилой мужчина в костюме – встал из-за своего стола и забрал колбу из специального отверстия. Открыв ее, натянул на глаза странного вида очки, принялся читать очередное письмо, забавно шевеля усами. Я такие трубы для посылок видела разве что в мультфильме о двух бобрах, не думала, что кто-то может создать что-то подобное на самом деле. Мне даже захотелось узнать, как подобная почта работает и даже посетовать, что в доме Карвалье подобной нет. Хотя, наверное, это дорого пользоваться и создавать что-то подобное не в стенах дворца.
— Ожидаете любовного письма? – вопрос Армана застал меня врасплох, я даже вздрогнула от неожиданности. Какого ещё письма?
— От кого? – зло на него оглянулась и незамедлительно вернулась к созерцанию фрески на стене, не желая с ним разговаривать.
— От того неказистого доктора или того же графа Ратморского? Даже как-то странно, что у вас столько поклонников с вашим-то чувством вкуса. Хотя, если учесть, сколько денег у вашего отца, все становится понятным, – глумливо подметил модельер, выводя меня из себя ещё и противным оценивающим взглядом.
Похоже, я была права, и о том, что отец подписал договор злодея, никто не знает. Боюсь представить, как бы сильно мне перемывали кости все здешние гости, особенно учитывая, что и сейчас меня не особо жалуют. От взглядов посторонних людей чешется затылок, но болтовня модельера от них здорово отвлекает.
— Пусть вас не заботит количество моих поклонников, вы в это число никогда не войдете, – сквозь зубы проговорила, изображая вежливую улыбку.
— Даже будь я аристократом? – ухмыльнулся модельер, его словно позабавило моё высказывание. Странно, я была уверена, что он ответит, что никогда и не собирался становиться моим поклонником. Комплексы по поводу статуса сыграли свою роль в этом ответе, или его флирт возле лестницы не был шуткой?
— Да хоть самим королем! В гробу я видала таких поклонников, – шикнула на него зло и отвернулась, чувствуя, что наша небольшая перепалка заинтересовала оказавшихся неподалёку гостей.
Меньше всего мне хочется испытывать на себе повышенное внимание этих людей.
Арман вальяжно подошёл ко мне поближе, на его лице почему-то засияла ухмылка. Что он ещё задумал?
— Употреблять в одном предложении слова “король” и “гроб” во дворце, когда за каждым словом следят… Вы совсем бесстрашны или все же просто дура? – спросил он, наклонившись слегка ко мне и опершись одной рукой о моё кресло. Даже по голосу понятно, к какому ответу он больше склоняется.
— Вам стоит опасаться того дня, когда я смогу ходить, – сладко прошептала, еле сдерживая гнев и смотря исключительно прямо перед собой на фреску.
— Почему же? – в голосе модельера послышались насмешливые нотки.
— Ибо первым, что я сделаю, когда смогу ходить, так это заеду коленом вам в пах! Так, чтобы фальцет вашего голоса соответствовал вашей внешности, – сквозь зубы пообещала, чувствуя, как его дыхание неприятно обдало мою щеку. Зачем он наклонился ко мне? Над левым ухом послышался его тихий смешок и обещание:
— С нетерпением буду ждать этого дня.
На секунду мне показалось, что он хочет меня поцеловать. У меня даже рука дернулась, чтобы залепить ему пощечину, но модельер резко выпрямился и даже на шаг в сторону отошёл. Неужто испугался, что его аморальные поползновения заметили? Вздохнула, твердо сжав руки в замок на коленях, и по-прежнему делаю вид, что меня очень интересует фреска.
— Вы знали, что эту фреску восстановили из руин предыдущего Медного замка? – спросил Арман светским тоном и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Потрясающая история рода Саламбье в одной лишь уцелевшей фреске, не грустно ли?
Он задумчиво вздохнул, смотря на нее так, будто и правда ею интересуется. Я метнулась осознанным взглядом по фреске и не увидела ничего интересного. На ней изображены двое мужчин, похожих на средневековых воинов в металлических латах. Они сражаются друг с другом, в руках у одного – копьё, а у другого – секира. На доспехах, в районе груди каждого герб рода Саламбье – дважды перекрещенный круг. Междоусобица какая-то? Брат не поделил трон с братом? Когда-то я увлекалась историей, средневековыми интригами и, конечно же, книгами на подобную тематику. Ох, уж эти пошловатые книги в мягкой обложке из газетных киосков, как они смущали пытливый подростковый ум одним упоминанием такого, простого, на первый взгляд, «петушка».
— И что здесь за история изображена? – поинтересовалась с легким интересом. Времени полно, спешить некуда, а так хоть историю своего нового мира узнаю. До стеллажа с книгами по истории в библиотеке Карвалье я так и не добралась, чтобы освежить воспоминания Рианны в голове.
Арман повернул голову и, едко улыбнувшись, сказал:
— Так все же просто ду…
— Хотите вылететь с работы? – хмуро спросила у него, не желая слушать оскорбления в своей адрес.
— В вашем положении только книги и читать, а вы даже историю не знаете, – пренебрежительно хмыкнул мужчина и снова обратил свой взор на фреску.
— История – не тот предмет, который можно изучить по одной книге, сведения в ней не всегда субъективны. Я же предпочитаю читать книги для души, они не претендуют на достоверность и не вводят меня в заблуждения, оперируя фактами, – ответила ему сквозь зубы.
Он удивленно приподнял брови, словно ожидал услышать от меня что-то другое.
— Вам бы тоже не помешало почитать специализированную литературу в вашем-то положении, – слегка передразнила его. – Может, научитесь подгибать и качественно обрабатывать края или делать выточки.
— Для чего? – не понял мужчина.
— Чтобы моему отцу не было стыдно за ваши творения перед покупателями, – натянуто улыбнулась, чувствуя раздражение.
— Я о «душе», – вот так просто отмахнулся он от моих слов, – что это такое вообще?
Забыла, что здесь никто не знает, что такое душа, такого понятия в принципе не существует. Даже придумай я оправдание своей странной фразе, звучать оно будет неправдоподобно, так что лучше соскочить с опасной дорожки, пока в кружок графа «распознай, что не так с Рианной де Карвалье» не вступил модельер.
— Так, что здесь изображено? – отвернулась, чтобы не наблюдать его испачканное белым лицо.
— История о Перекрестной руне, конечно, – ухмыльнулся Арман.
Забыла, как дышать, не веря своим ушам, что слышу это название снова. Хотя у той самой книги было такое название и, вполне вероятно, что я должна была на него наткнуться здесь. Я прочитала ту книгу множество раз, вдоль и поперек, кроме последней главы. Последнюю главу так и не смогла ни разу осилить, что сейчас мне кажется неимоверно глупым. Что бы было, если бы я все же прочитала ее? Возможно, я бы выбралась из того пожара живой и не попала в мир книги. То, что меня всегда беспокоило: неужели первое и последнее упоминание об этой Перекрестной руне было в последней главе? Если так, то зачем так называть книгу? Что в ней такого особенного, и что вообще значит эта «Перекрестная руна»? Метнулась взглядом по фреске, как будто она может дать мне ответ, но его там не было.
— Что с вами? – голос Армана отвлек от поиска подсказок во фреске. – Вы словно побледнели.
— Что? Нет, нормально все, – отмахнулась рассеянно и тут же спохватилась. – Так что там за история о Перекрестной руне?
— Видите герб Саламбье? – спросил он, указывая на грудь каждого из воинов на фреске. – Изначально он не был таковым. В те времена, ещё до появления Романии, как отдельного государства, мы были всего лишь провинцией под гнетом Империи Гну, которая потом раскололась и превратилась в Мостовой альянс. Империя торговала с другими континентами, с той же Прусей или Шумирой, и основным ее товаром были люди. Каждому, кто проживал на этой территории и доживал до полового созревания, специальной кислотой выжигали клеймо раба. Вот это самое клеймо.
Ему понадобилась пауза, чтобы отследить мою реакцию, но я застыла, внимая каждому его слову. Теперь этот дважды перекрещенный круг вызывает совсем неприятные ассоциации.
— Рана после клейма кровоточила долго, а кожа не рубцевалась из-за кислоты. Со временем отметина чернела настолько, что почти походила на нательные краски курнейцев. В те времена многие наши сородичи сбегали в их вольные земли. Тех, кто там оставался, называли воинами перекрещенной руны. У курнейцев рунный язык, хоть это вы знаете, леди?
Скосила на него недовольный взгляд, однако кивнула. Как странно слышать об истории этого народа, о рабском прошлом и смотреть на то, что они достигли в итоге. И в то же время мои мысли понеслись к Анри, и тому, что в детстве его продали почти что в рабство. То есть теперь сами романийцы продают друг друга. Неужели то, что я приняла за тату на теле молодого Анри, на самом деле является клеймом раба? Сердце болезненно сжалось, но я взяла себя в руки.
— Рабство не могло продолжаться вечно, народ восстал, и Первый король основал род Саламбье и сделал символом своего рода то, что было почти у каждого на теле. «Вы все моя семья, ибо носите на теле знак моего рода», – утверждал он. Возможно, он таким образом хотел избавиться от негативных воспоминаний этого символа или вконец испортить отношения с Империей? Кто его знает, что было в голове у Первого короля?! Как по мне, он слишком возгордился, желая, чтобы все его поддержали, но так не бывает. Всегда есть кто-то, кто будет против тебя и твоих идей, даже если они во благо твоего народа.
Арман замолчал, став на удивление серьёзным. А он точно об истории говорил? Такое впечатление, что рассказывает что-то личное, мне даже неловко как-то.
— И кто из них Первый король? – спросила у него, когда поняла, что он не спешит продолжать историю.
— Никто, – обернулся Арман ко мне и снисходительно улыбнулся. – Его здесь нет. К моменту, отраженному в этой фреске Первый король почил в земле уже лет двести как.
— Тогда кто… – попыталась спросить у него, но модельер резко нагнулся к моему уху, чем заставил меня вздрогнуть.
— У рода Саламбье много дурацких традиций. Одна из них – оставлять на груди претендентов на трон это клеймо. Раньше это делали для того, чтобы на поле брани можно было найти тело короля и принцев, теперь это стало традицией.
— В жизни не встречала более бесполезной традиции, – пробормотала растерянно, не сразу сообразив, что мне не стоит об этом говорить. К тому же не мне их судить, в моем мире в африканских племенах женщинам в уши и губу вставляются металлические диски.
Я вздрогнула, когда Арман внезапно рассмеялся, привлекая всеобщее внимание к нам. Он так громко хохотал, что я даже подумала, не вскружил ли ему голову здешний смрад? Но модельер довольно быстро пришёл в себя и улыбнулся, смотря на фреску вместе со мной.
— Так кто же на ней? – спросила, все же косясь на фреску.
— Октавий и Фернанд, два брата, претендовавших на трон около двухсот зим назад. Понимаете ли, леди, борьба за трон в Саламбье, как и многие другие королевские семейные отношения, далеки от общепринятых понятий, – иронически улыбнулся Арман, скосив на меня взгляд.
— Это вы на нынешних принцев намекаете? – спросила почти шепотом, не желая, чтобы наш разговор подслушали. По всей видимости, Арман любит посплетничать о королевских особах, хотя это закономерно: короли здесь как звезды в нашем мире. Всем интересно, что с ними происходит и многие сплетничают.
— Вы в курсе придворных интриг? – с иронией спросил Арман все тем же заговорщицким шепотом.
— То, что я не хожу, не делает меня слепой и глухой, особенно если у меня в родственницах леди Лафает, – вежливо улыбнулась ему. Я прочитала эту книгу множество раз, по сюжету Людвигу и Сюзанне нужно было пройти через кучу придворных интриг, чтобы получить корону, и мне пришлось вникнуть в них. Например, во враждебные отношения братьев и большую привязанность короля к старшему сыну, не взирая на то, что тот пытался его свергнуть. Там было много информации, которую я так и не поняла, но не исключено, что сейчас мне придется в нее вникнуть.
— Действительно, я и забыл об этой леди, – пренебрежительно скривился модельер.
Странно, мне казалось, он был единственным простолюдином, к которому она отнеслась по-человечески, а не как предмету мебели и грязи под ногами.
— В любом случае я знаю достаточно, чтобы задаваться вопросом, почему король простил и разрешил вернуться ко двору тому, кто пытался его свергнуть и убить, – ответила, с легким разочарованием снова окидывая взглядом фреску.
Все происходит слишком стремительно, особенно внезапное появление Людвига. Весь контроль над этой историей исчез, и я не знаю, что будет завтра, и вместо известного мне сюжета, действительность всё больше становится похожа на обычную жизнь со своими взлетами и падениями. Раз уж у меня было одно падение сегодня при новости о подписанном договоре, вдруг сейчас меня ожидает взлет?
Удостоилась очень внимательного взгляда Армана, но затем секретарь объявил наши имена. Надин наконец-то оторвалась от серебряной пепельницы и, чуть не сбив нескольких придворных, подкатила меня к двери.
— Не верится, я увижу короля! – обрадовалась девушка, дрожа не хуже старого холодильника, но при этом радостно улыбаясь.
— Слуги останутся здесь, – тут же испортил ей настроение секретарь.
— Позвольте, – отодвинул ее в сторону Арман, заняв место за моей спиной. Меня такая смена не очень обрадовала, я собиралась молить пустить со мной Надин, когда дверь перед нами распахнулись. Слишком поздно, можно только двигаться вперед, не зная, что там меня ждет.
Арман смело толкнул кресло, и мы поехали по длинному коридору. На мраморных плитах расстелен красный дорогой ковёр, изящные картины на стенах украшены позолоченными рамами поверх искусной резьбы по дереву. Впереди оказалась ещё одна дверь и двое слуг мужчин, скорее всего охранников, в бежевого цвета униформе. Охрана замка открыла для нас следующую дверь, и все моё спокойствие куда-то делось. До этого я совсем не волновалась, решив, раз уж королю что-то от меня надо, то ничего плохого не случится, но после истории модельера стало как-то не по себе.
Первое, что я увидела, когда меня завезли в комнату, невероятно громадный витраж на все трёхметровое окно, изображающий тот самый символ – Перекрещенную руну и какого-то человека, возможно древнего предка рода Саламбье. Затем мой взгляд опустился ниже, и там во всей красе предстал мраморный трон, обильно инкрустированный золотом и драгоценными камнями. Если бы лучи солнца на него падали, он бы сверкал на солнце ничуть не хуже брильянтов в короне на голове монарха.
В мягком свете газовых ламп и плотно закрытых гардинах на окнах красота этого трона не так подражает. Вчерашней скромностью здесь и не пахнет. Начиная от лат, напоминающих больше произведение искусства, чем одежду, заканчивая количеством колец на его руках, главный монарх Романии будто бы демонстрировал, что он купается в золоте. Я неуверенно замотала головой по сторонам, чтобы убедиться, что восседающий на троне человек действительно король, ибо на вчерашнего он не очень и похож. Но наличие четырех громил в бежевой униформе с секирами в руках меня убедило в обратном. Охранники больше походили на ожившие статуи в своих бежевых одеждах и каменных, лишенных каких-либо эмоций лицах. Только странного вида пистолеты у них на поясах казались современными атрибутами.
Сам король кардинально отличался от образа, в котором предстал вчера. Каштановые волосы с рыжим, почти медным отливом вместо вчерашних практически седых. Лицо словно помолодело, разгладилось несколько морщин вокруг глаз и на лбу, но самое главное осанка и прямая спина. По одному тому, как он сидит, с каким изяществом и величеством, сразу становится понятно, что перед тобой король. У меня даже появился мандраж, я попыталась вспомнить, как делать реверанс, и тут же обрадовалась, что делать мне его не надо. Зато возник вопрос: должна ли я сделать поклон и как его сделать правильно? Этикет – не тот предмет, которая маленькая Рианна любила изучать, что понятно. Она никоим образом не планировала оказаться при дворе. Может, стоило мне их изучить на будущее? Хотя желание оказаться здесь хотя бы ещё раз отпало полностью, когда монарх заговорил:
— Леди Рианна, это вы?
Я растерянно подняла голову, даже не зная, как ему правильно ответить, и поэтому слегка испуганно кивнула. Теперь к слухам о моей распутной личной жизни добавится слух о моей невежественности. Да ещё и дверь за нами с громким хлопком закрылась, так что я вздрогнула и, готова поклясться, услышала, как тихонько хохотнул Арман. Смешно ему что ли? Посмотрела я бы на него, когда к нему местная верховная власть обратилась.
— Ну что вы так трясетесь, неужели я такой страшный? – уже мягче обратился ко мне король, после чего я неуверенно подняла на него глаза.
— Что вы, Ваша Светлость, я просто продрогла, пока ждала аудиенции, – нашлась что сказать, чуть опустив голову в знак покорности.
— Странно, мне всегда казалось, что в комнате ожидания легче задохнуться от чьего-то излишне ароматного парфюма, чем замерзнуть, – явно не принял мои слова всерьёз мужчина.
— Благородные господа используют любую доступную возможность, чтобы показать себя с лучшей стороны и очаровать вас, Ваша Светлость, – подарила ему вежливую улыбку.
— И чем же решили очаровать меня вы, леди Карвалье? – задумчиво улыбнулся местный властитель, а его голос приобрел игривые нотки.
— О, я не смею вас очаровывать такими методами, Ваша Светлость, – склонила голову, из-под век наблюдая его надменную ухмылку.
— Занятно, – ухмыльнулся властитель. – Что же вы можете предложить в таком случае?
— Свою работу, Ваша светлость, – снова склонила голову, чувствуя, как шея болит уже от этих уважительных поклонов. – Вы же призвали меня сюда для этого?
— Не совсем, – едва махнул рукой король, и на удивление молчаливый Арман подтолкнул коляску поближе к трону. От такой близости с королем стало не по себе, но я быстро взяла себя в руки. Нужно всего лишь представить, что он – председатель инвентаризационной комиссии, который пришёл пересчитать, как много с завода украли. А мне нужно вежливо кивать и сыпать комплиментами, чтобы недостачу не повесили на хрупкие плечи обычных тружениц завода или, в моем случае, чтобы не остаться без головы. Секиры в руках его статуй-охранников действительно способны напугать.
— Мне безумно хотелось встретиться с дочерью моего старого друга, – сказал правитель, немного наклонившись вперед. – Эдуард всегда был немногословен в делах, что касаются его семьи, особенно после той трагедии, что произошла с вами и леди Луизой.
Король замолчал, а я почувствовала себя так, точно кто-то пытается надавить на мою болевую точку. Нет, он говорил с состраданием, но в глазах его не было. Там вообще не было никаких эмоций, словно этот человек привык всегда действовать по доводам разума, а не сердца.
— Вы выросли в прекрасную леди, пожалуй, я понимаю решение моего друга прятать вас подальше от высшего света. Порою вся эта шумиха так… утомляет.
Он улыбнулся, я заставила себя улыбнуться в ответ, чувствуя себя рыбкой в маленьком аквариуме, которую пытаются поймать на удочку. Выхода нет, либо голодная смерть, либо наживка на удочке – финал всегда один. Судя по взгляду короля, я должна ответить, но, что бы я ни ответила, согласилась или опровергла его слова, мне это при первом же удобном случае припомнят. Как прелестно, щеки уже сводит, в гробу я видела эту политику и визиты к королю.
— Мне сложно об этом судить, Ваша Светлость, – чуть склонила голову, пряча глаза. – Но, если позволите, я хотела бы сказать.
— Позволяю, – заинтересовался он.
— С вашей стороны было очень щедро посетить праздник леди Чарльз, ваш визит безгранично осчастливил ее, – учтиво улыбнулась, ловко меняя тему.
— Тот визит скорее заслуга моего сына Людвига, – мужчина резко перевел взгляд с меня на модельера за моей спиной и как-то странно на него посмотрел. – Разве я мог пропустить появления родного сына через столько лет? Нет, конечно, нет! Я так спешил попасть на это мероприятие, что даже не успел переодеть свой наряд для конной прогулки. Не каждый день сыновья возвращаются из ссылки.
В голосе монарха была смешинка, но от его улыбки почему-то шли мурашки по спине. К тому же, говоря все это, он так выразительно смотрел на нас. Как будто это наша личная заслуга, что он там появился. Хотя ещё кое-что встревожило меня в словах короля. Если тот костюм был для верховой езды, то страшно представить в каких нарядах кроме этого король появляется на людях? Я точно не смогу сшить ничего достойного такой помпезной персоны. Скосила взгляд на Армана, а этот точно сможет. Вот как спину прямо держит и даже не думает склонять голову перед королем. Бессмертным себя возомнил? Мне даже захотелось одёрнуть его, но модельер решил блеснуть своими ужасными манерами.
— С вашей стороны было так благородно простить его после всего, что он сделал, – сладковатым голосом произнес Арман, при этом в нем так и проскальзывала ирония. – Вы просто потрясающий отец с солнечным сердцем.
Нам конец, нам точно конец… Я даже метнулась взглядом к охранникам, но те без команды не двигались. Король завис, а я, почувствовав угрозу своей красивой шее, решила исправлять ситуацию.
— Ваше великодушие не имеет границ, Ваша Светлость, – поддакнула, отвлекая внимание монарха на себя. – Уже то, что вы пригласили нас ко двору, этот визит – большая честь для семьи Карвалье.
— Правда? – удивленно приподнял брови король с какой-то странной улыбкой.
— Я бы не стала вам лгать, Ваша Светлость, – произнесла, тут же мысленно добавляя, что предпочла бы банально вводить в заблуждение. Откровенно лгать королю, скорее всего, противозаконно, а вводить в заблуждение даже звучит не так обидно.
— Да? – хмыкнул король и чуть наклонился, оказавшись всего в метре от меня. Хитро улыбнувшись, спросил: – В таком случае скажи мне вот что, сладкоголосая, что у тебя с принцем? Любовь или как?
От такого вопроса я растерялась на мгновение, но тут же собралась и как на духу выговорила:
— Простите, Ваша Светлость, но я не представлена принцам.
Мне хотелось добавить, что в гробу я их обоих видела, да шея ой как мне дорога.
— Ты отлично знаешь, о каком принце идет речь, – не растерялся король.
Он что в курсе сплетен о нас с Анри? Хотя нет, если бы был в курсе, такого не спрашивал и к себе бы не звал. Погодите, а не отец ли ему рассказал? Так и представляю себе эту картину: господин Карвалье и король за кружками пива обсуждают мою личную жизнь и увлечение некоторым злодеем. Я все больше задаюсь вопросом, как эти двое в принципе смогли подружиться? Господин Карвалье – самый хороший человек, которого я знаю в этом мире. Король же чем-то мне напоминает Анри, в нем какое-то двойное дно. У отца и короля нет ничего общего. Я уже было собиралась ответить что-то, как в наш диалог опять влез Арман:
— Так вы вызвали нас работать или сплетни разводить?
Если бы взглядом можно было убить, я бы совершила этот грех с модельером уже несколько раз и в извращенной форме. Он что самоубийца, так говорить с королем? Ну, захотелось старику на старости лет о жизни чужих детей поспрашивать, что с того? По идее его интерес вполне понятен, ведь его дети – те ещё фрукты, все в папочку. К тому же, учитывая, какая у старика будет золовка в лице Сью, ему даже посочувствовать хочется, несмотря на все придирки особы, наделенной властью.
Вероятно, моего убийственного взгляда оказалось мало, и Арман добавил:
— Меня, между прочим, работа ждет.
«Да какая к чёрту работа, лодырь несчастный!» – где-то на грани слышимости прошипела, жалея, что не могу прибить его прямо здесь и сейчас.
— Ваша Светлость, простите моего работника, он слишком не сдержан и немного не от мира сего, – слегка нервно засмеялась я, незаметно ущипнув Армана за ногу. Однако этот паразит громко ойкнул на весь зал, заставляя меня не просто покраснеть, но и побледнеть от стыда. Мог бы и потерпеть, взвизгнул, словно барышня на выданье. У меня руки сами скоро потянутся к его шее.
— Вам так не терпится приступить к работе, – с насмешкой проговорил король, поднимаясь.
— Ещё как не терпится, – мрачно подтвердил модельер.
— Что же, пойдёмте снимать мерки, – с насмешкой приказал король, спустившись с трона.
Он будто бы и не заметил дерзости модельера, а я не смела и пикнуть что-то против.
Оба мужчины направились в комнату, оставив меня наедине со страшными охранниками и совершенно беспомощную. Ладно, не все так плохо. Каковы шансы, что модельер за той дверью прощается с жизнью? Мизерны. Мой отец друг короля, так что бояться его гнева не стоит, не так ли? Или нет? Помнится, один король в истории свою жену казнил, а тут всего лишь хам-модельер и дочка друга.
Попыталась отогнать неприятные мысли и собраться, всю беззаботность этого похода как рукой сняло. К подобным передрягам я привыкла разве что на страницах книги, а не в реальности.
Когда скрипнула одна из дверей, я вздрогнула и повернулась на звук. Король не мог вернуться так быстро, Арман не очень спешит в вопросах мерок, леди Чарльз я ждала довольно приличное количество времени. В комнату зашли двое, и я сразу их узнала. Кто ещё, кроме принцев, мог позволить себе такую дерзость, как войти в тронный зал без приглашения? Они, возможно, говорили о чем-то, до того момента, как заметили меня. Высокий и статный Людвиг, с каштановыми, отдающими рыжим волосами и довольно типичной для принцев смазливой внешностью. Рядом, конечно же, Кристоф, значительно ниже брата, с темными короткими волосами, зачесанными назад. Первый шел впереди, второй остановился немного позади.
— Принц Кристоф, Принц Людвиг, Солнечного дня вам, – склонила голову, вспомнив о манерах.
— Так это то, что ты хотел мне показать, брат? – услышала пренебрежительный голос одного из принцев и подняла голову, чтобы убедиться, что говорит Кристоф.
— Конечно! – сверх всякой меры обрадовался Людвиг и двинулся в мою сторону. Он остановился буквально в метре от меня, рассматривая, как забавную зверушку. В жизни не ощущала взгляда противнее этого.
— Разве тебе не интересно увидеть ту, что отказала самому Беловолосому принцу? – обернулся он к брату с улыбкой большей похожей на оскал.
А главный герой-то подкачал… Ни тебе манер, ни учтивости. Даже обаяние не завезли! Для какой героини собственно его создали? Даже Сью от такого нос воротит. Боюсь мой мрачный и полный отвращения взгляд сумели заметить, принц обернулся слишком быстро, словно почувствовав, что мысленно я его оскорбляю.
— Отказала? – ухмыльнулся Кристоф и подошёл к брату, остановившись в метре от меня. Ещё один изучающий взгляд прошелся по мне, и стало противно. – Да ты шутишь, надо полагать?
Звонкий смех третьесортного злодея показался не менее оскорбительным, чем его слова. Но принц Людвиг улыбнулся и отрицательно помотал головой.
— Не шутишь? – резко перестал смеяться второй наследник престола и, смерив меня взглядом, ещё раз обратился к брату: – И как ее зовут?
— Ее зовут, Ваши Манеры, – ворвалась в их разговор, мило улыбаясь.
Взгляды обоих устремились на меня, после чего я продолжила свою мысль:
— Они вроде бы есть, но вы упрямо делаете вид, что их нет, – произнесла, выразительно смотря на младшего, так что тот даже как-то смутился. Тем временем старший, похоже, еле сдерживался, чтобы не рассмеяться от вида, впавшего в ступор младшего. Ну, это он зря, я злопамятная.
— Мне не удалось вчера приветствовать вас, принц Людвиг. Познакомившись с вами лично, я, кажется, знаю, чем именно вы произвели такое неизгладимое впечатление на мою кузину – леди Сюзанну Лафает.
При упоминании кузины принц изменился в лице, смех как рукой сняло, точно она ему все ноги вчера оттоптала. Самое неизгладимое впечатление на всем белом свете произвел, главный герой недоделанный!
— Так вы леди Карвалье? – в отличие от братца, младший глумливых смешков не издавал, но мои слова однозначно принял к сведенью. – Ходили слухи, что вы калека, я и подумать не мог, что они правдивы.
По больному ударить решил, да чисто копия папочки, только сострадание, даже мнимое, показывать не стал.
— Калека тот, у кого нет рук или ног. У меня как видите все конечности на месте. Я могу мыслить, кое-как передвигаться и отвечать вам. Это и отличает меня от загадочной леди Ваши Манеры, – вежливо улыбаясь, ответила ему, щеки от этой улыбки все же свело. – Может, вы уже найдете ее? Уверена, она где-то здесь, ожидает, чтобы о ней вспомнили.
— У вас очень дерзкий язычок, – ухмыльнулся Людвиг.
— Боюсь, вы не первый кто мне так говорит, – учтиво склонила голову перед ним, скорее в жесте «чё надо?» чем в вежливом поклоне.
— То, что ваш отец – богатый промышленник, не дает вам право дерзить будущим правителям страны, – холодно отозвался Кристоф, явно не найдя пресловутую леди.
— Я вас оскорбила? – отыграла истинное удивление на пятёрочку. – Что вы, я бы никогда не посмела даже подумать о подобном. А вот леди Ваши Манеры…
— Да какая к Темному «леди Ваши Манеры»?! – все же у младшего начали сдавать нервы.
— Та, о которой вы говорите, в ее присутствии, словно ее здесь нет, – лилейным голоском поправила его.
Наступило молчание и, судя по взгляду Кристофа, я его озадачила настолько, что он перестал злиться.
— Вот видишь, я же говорил, что будет интересно! – с какой-то детской непосредственностью хлопнул его по плечу Людвиг, но взгляд его мне не понравился.
Младший хмуро оглянулся на него и сбросил руку брата с плеча.
— Солнечного дня вам, леди Рианна, – поздоровался он. Даже потянулся к моей руке за поцелуем, но я не дернулась, чтобы подать ему ее. Мужчина разогнулся, так и не поцеловав руку, но, судя по слегка красному от гнева лицу, врагов в моем списке прибавилось, так что надо это дело исправлять.
— Никогда и думать не смела, что когда-нибудь встречусь с вами, принц Кристоф, – продолжила в светской манере, словно и не было этого неловкого разговора.
— Я тоже, леди, – сквозь зубы сказал он. Злится, но старается держать себя в рамках. До выдержки отца ему ещё далеко, но он, судя по всему, стремится ему подражать.
В книге Кристоф казался мелочным, никчемным злодеем, что хотел отобрать у старшего брата все, что у него есть. Реальный же персонаж, пускай и не выражал никакой братской привязанности, спокойно реагировал на брата. Неужели ненависть к Беловолосому принцу сплотила их?
— Вы очень добрый и отзывчивый человек, принц Кристоф, – деликатно улыбнулась ему, наблюдая, как напрягся от подобного комплимента.
— Что вы имеете в виду? – настороженно спросил он, когда старший лукаво улыбнулся.
— У вас такие прекрасные отношения с братом, – я бросила выразительный взгляд на старшего, – что это заслуживает восхищения.
Лицо Кристофа превратилось в маску, а Людвиг принялся смеяться.
— То же самое я могу сказать и о вас, леди, с такой щедростью позволять говорить кузине о себе, что вздумается… – парировал Кристоф, едва сдерживая гнев, и передразнил меня: – Это заслуживает восхищения или все же сочувствия?
О, а это уже больше похоже на типичного злодея, козырями пошёл. Я улыбнулась, выдержав его многозначительный взгляд.
— Не всегда то, что о нас говорят другие, является правдой, – перевела взор на Людвига, и его напускное веселье как рукой сняло. – Не правда ли, принц Людвиг?
Мужчина задумчиво хмыкнул, затем еле заметно улыбнулся и сказал:
— Вы очень интересный собеседник, леди Рианна. Неудивительно, что Беловолосый принц увлекся вами, не смотря на ваши очевидные недостатки.
Семейное сходство налицо, у меня снова щеки свело от вежливой улыбки.
— У графа Ратморского просто есть чувство вкуса, он не судит собеседника по внешнему виду, – все так же выразительно посмотрела на него, намекая на Сью.
— А у вас, леди? – Людвиг внезапно наклонился, непозволительно близко оказавшись рядом со мной. – Есть чувство вкуса?
Какой взгляд выразительный, карие глаза просто потрясающие. И почему Сью на него не повелась? Красивый же, да и некая загадочность присутствует. Тоже его поведение оттолкнуло или кузина реально влюблена в Анри?
— Граф Ратморский утверждает, что нет, – не удержалась от настоящей улыбки, вспомнив фразу злодея.
— Так вы и в самом деле отказали ему? Или слухи правдивы, и вы обманом заставили графа сделать вам предложение? – поинтересовался Кристоф, прищурившись в ожидании моего ответа. Сколько интереса к моей личной жизни, сразу видно своей у них нет.
— Обмануть самого Беловолосого принца? Да я польщена, что вы считаете меня способной на такое, несмотря на мои очевидные недостатки, – склонила голову, пряча ухмылку.
— Вы так и не ответили, – сурово напомнил Кристоф, пока его старший брат с огромным трудом пытался сдержать смех.
— А почему бы вам не спросить у меня лично, а не донимать леди вопросами? – раздался голос за нашими спинами, и мы сразу обернулись.
Когда он вошёл? Я не слышала, как дверь открылась. Увидев его вживую, не во сне, мурашки прошлись по спине. События из сна тут же нахлынули и затопили меня с головой, так что я поспешно отвернулась, пытаясь бороться с ними.
Граф Ратморский неспешно подошёл к нам, но я потупила взгляд, чувствуя, что не готова с ним разговаривать. События из сна запутали меня окончательно, а известие, что я теперь его невеста, так вообще выбили почву из-под ног. Если подытожить все мои чувства, то, скорее всего, я зла и смущена. Но больше всего уверена в том, что не хочу, чтобы кто-либо это заметил.
— Принцы, – сухо поздоровался злодей, еле склонив голову перед ними. Какое пренебрежение, я даже услышала, как заскрипел зубами Кристоф.
— Граф, что вы здесь делаете? – прямо спросил младший принц.
— У вас великолепная и невероятная способность появляться там, где вас совершенно не ждут, – так же неблагосклонно отозвался принц Людвиг.
— Меня вызвал король, – ответил Анри, слегка повернувшись к Кристофу, и кивнул старшему принцу с едва уловимой снисходительной улыбкой.
Стоило ему, согласно этикету уделить внимание более важным персонам, граф обернулся ко мне, словно совершенно забыв об их существовании. Его дорогой темно-зеленый костюм хорошо подчеркнул статус и фигуру. Это вам не простые брюки и мятая рубашка, в его внешнем виде нет изъяна. Даже шрам, что когда-то я оставила ему на щеке, не смотрится чем-то инородным, портящим картину, а наоборот, подчеркивает его мужественность. Вот только выбирая между грязным подвыпившим юношей и взрослым статным графом, я бы не выбрала второго. Даже сложно поверить, что это один и тот же человек.
— Моя леди, – его магнетический взгляд не дал мне и шанса не повиноваться, когда он взял мою руку и, склонившись, поцеловал тыльную сторону ладони.
У меня мурашки пошли по всему телу. Даже вдохнуть не смогла, так и застыла очарованная им. Что мне с ним делать? Поцелуй явно по долгосрочности превысил любые нормы этикета. Я буквально выдернула свою руку и лишь слегка склонила перед ним голову в знак приветствия, плотно сжав губы в тонкую полосу. Анри чуть удивленно приподнял бровь, но сразу же натянул свою вежливую улыбку.
— Возлюбленные в ссоре? – с издевкой в голосе предположил Людвиг, бросая на графа какие-то странные взгляды.
— И по какому поводу вас вызвал отец? – более серьёзно обратился к нему Кристоф.
Анри не спешил с ответом, он обогнул мою коляску и привычным движением взялся за ручки на ее спинке. Мгновение и мою коляску откатили метра на два не меньше от принцев. Затем я почувствовала, как рука графа по-хозяйски накрыла моё плечо. Он как будто всем своим видом стремится показать, что я его, это с одной стороны оскорбительно, с другой – по-детски мило. Хотя в большей степени оскорбительно.
— Понятия не имею, – сказал он с улыбкой и, наклонившись ко мне, поинтересовался: – По какой причине вы здесь, леди Рианна?
— Я…
Ответить не успела, дверь открылась, и в зал вернулся король в окружении полдесятка слуг и чрезвычайно злого Армана. Удивительно, ему даже ничего не отрезали, хотя по какой-то довольной ухмылке короля, можно судить об обратном. Заметив всю нашу бравую компанию, король со свитой остановился.
— Граф, вы прибыли, это хорошо, – также довольно улыбнулся монарх и прошел к трону.
— Солнечного дня, Ваша Светлость, – склонил голосу в поклоне Анри, встав слева от коляски. Стоило ему выпрямиться, как модельер тут как тут, ухватился за мою коляску, заняв его место. Надеюсь, в этот раз им хватит ума не играть в ее перетягивание?
— Опять вы? – холодно произнес Анри, смотря на модельера с явной неприязнью.
— Опять я, – подтвердил самодовольно Арман, и я не удержалась от улыбки. Все же они забавно препираются, жаль, что причина, по которой они это делают – я. Судя по тому, как на меня сверкнул взглядом Анри, эту улыбку мне припомнят.
— И вы тоже здесь, – обратился к своим сыновьям король с явным пренебрежением.
— Солнечного дня, отец, – почти хором произнесли принцы, склонившись в поклоне.
— Что же, это неплохо, не придётся говорить вам об этом отдельно, – многообещающе улыбнулся правитель.
В мгновение ока его вид приобрел величественные очертания, начиная от профиля, заканчивая прямой спиной и снисходительным взглядом.
— Граф Ратморский, подойди, – приказал он и Анри пошёл вперед, заставляя принцев разойтись в стороны.
Эзеф склонил голову в поклоне, ожидая, когда король продолжит. Какое-то плохое предчувствие заставило меня замереть, не отрывая взгляда со спины Анри.
— Анри, мальчик мой, ты хорошо справляешься с горнодобывающей компанией, а твоя программа по поддержке нижних слоев населения дала определенные плоды. За последние годы ты приумножил состояние своей приемной матери и увеличил масштабы добываемого сырья, что в наши неспокойные времена является хорошим показателем для процветания Романии в будущем.
На очевидно хвалебные оды короля Анри ответил довольно скупым поклоном. Тем не менее, королю такой ответ понравился, он улыбнулся и продолжил говорить:
— Как вы все знаете, в Новой Романии на горном хребте Харис нашли залежи угля и других ценных пород. Граф Ратморский как никто другой знает, как наладить добычу столь важных полезных ископаемых для нашей страны, а также управление и транспортировку ресурсов. Посему, я назначаю моего старшего сына Людвига Наместником Новой Романии, а графа Ратморского его советником, лично передо мной отвечающим за развитие горнодобывающий промышленности в нашей провинции. Вам предстоит отправиться в Новую Романию, как только будет готов пароход, такова моя воля.
Сердце словно перестало биться. В наступившей тишине одна единственная фраза показалась громом небесным:
— Нет!
Только по тому, что все обернулись на меня, поняла, что сказала ее вслух. Хотя мысли предпочти кричать об этом во весь голос. Если Анри Эзеф отправится в Новую Романию, то умрет, как и большинство знати во время нападения Мостового альянса и захвата провинции.