Глава 7. Рин и Сью

Нужно смотреть на ситуацию позитивнее. В конце концов, все могло быть и хуже, не так ли? Я могла умереть на самом деле или оказаться в книге похуже. Например, я могла попасть в мир, где мне пришлось бы участвовать в очередном отборе невест, где стадо самок борются за тело и чресла некого властелина с гигантским, размером с земной шар, самомнением и обязательно моральной травмой детства. В таких книгах всегда детская моральная травма объясняет вообще все отвратительные поступки главного героя. Как бы да, он изнасиловал главную героиню, но это из-за большой светлой и чистой любви, она просто этого не понимает, но скоро поймет, когда, например, забеременеет. Дети вообще палочка выручалочка для авторов, будто после их появления мудаки перестают быть мудаками, да и вообще мужик налево перестает ходить. Ох уж эта мода на беременных героинь и ее правило: «она же беременна, он обязан о ней заботиться и в конечном итоге, конечно, ее полюбит».

Все это сказочки, если мужика и привяжет ребенок, то это не затянется надолго. Если мужик не хочет быть с тобой, никакой ребенок его не удержит. Моего отца не удержал в семье, так что я точно знаю, о чем говорю. Имею в виду настоящего отца, не отца Рианны – господина Карвалье. Хотя от мысли об отце сразу в голове рисуется образ отца Рианны – низкорослого, полноватого мужчины под пятьдесят. Рианна его любила или любит, а я чувствую замешательство, ибо она и я – один и тот же человек. В том смысле, что не было никакой Рианны де Карвалье в книге, только крестный отец Сюзанны – Эдуард де Карвалье, который умирает во время ее помолвки от руки главного злодея.

– Госпожа, не дергайтесь! – возмущается Элла, пока я кривлюсь от боли. Все эти шпильки в моих волосах меня убивают. Высокая прическа из каштановых кудрей сама по себе не держится, но у меня такое чувство, что выйди я на улицу с таким нашпигованным шпильками клубком в грозу, сразу бы молнию поймала, словно громоотвод.

– Ты ещё долго? – простонала, в который раз смотря на себя в зеркало.

Если пристальнее приглядеться к этой ситуации, есть даже небольшой плюс: интересно почувствовать себя снова восемнадцатилетней девицей. Вроде как малолетка ещё, а мозги уже на месте, от гормонов не страдаю. Да и приходится признать, эта Рианна куда красивее настоящей меня. Я даже присвистнула, когда увидела свое отражение. Волосы до попы, цвета темного шоколада, блестят, как после процедуры ламинирования, так ещё от природы немного волнистые. Глаза большие, цвета болота, такие и не зеленые, и не коричневые, но в сочетании с белой, словно из бумаги, кожей выглядят болезненными. Да ещё эти пухлые потрескавшиеся губы и миленький носик… я прежняя и в подметки не гожусь этой красивой, пускай и болезненно выглядящей, девушке.

Такое чувство, что в большом зеркале и не я вовсе отражаюсь. Состроила сама себе рожу, показала сама себе язык. Все здесь такое знакомое и не знакомое одновременно. Все такое богатое, что лишний раз вздохнуть страшно возле вышитых золотыми нитками тканевых обоев. Птички какие-то что ли? Симпатичная мебель, букеты свежих цветов повсюду, поэтому в комнате ощущается свежесть и приятно пахнет.

– Не кривляйтесь, – укорила Элла, впихнув мне в голову двухсотую шпильку. Одно радует, снимать это безобразие тоже не мне. – Леди должна вести себя воспитанно. Особенно с кузиной.

В последней фразе явно послышался намек. Мы с кузиной не в ладах? Главная героиня у Рианны де Карвалье не в почёте? Интересно почему? Хотя не настолько, чтобы у меня было желание увидеть эту пресловутую главную героиню.

– Так, а теперь припудрить носик, – с предвкушением улыбнулась Элла, и у меня дернулся глаз, когда она поставила передо мной целый поднос модной в Романии и столице косметики.

Красивые баночки, местами украшенные чуть ли не с позолотой. Флакончики, тюбики подозрительного содержания. Как-то сразу вспомнилась передача, в которой рассказывали о том, что в большинстве косметики в Викторианской Англии был свинец, ртуть и другие опасные ингредиенты. Скривилась и, покрутив одну из баночек, попыталась найти там состав, но там ничего не было кроме названия фирмы.

– Госпожа?

– Давай сегодня без этого всего, – оттолкнула брезгливо баночку от себя, – ко мне же просто кузина пришла, зачем такие приготовления?

– Госпожа, выйти без косметики – это же моветон! К тому же, вы действительно желаете показаться перед леди Сюзанной в неподобающем виде? – и с таким вызовом она мне это сказала, будто собирает меня на поле боя, а не на завтрак с родственницей.

Я вымученно скривилась и сдалась, наблюдая, как Элла делает свою работу, вымазав меня всякой дранью. По идее в результате я должна выглядеть лучше, чем до этого, но на деле, смотря на себя в зеркало, сразу почему-то вспоминается макияж учительницы младших классов. Белое точно мел лицо, яркие румяна поверх, так что лицо кажется какой-то маской. Синие, похожие на синяки тени делают меня какой-то ещё более болезненной, но финальный аккорд в виде жирно накрашенных какой-то восковой помадой морковного цвета губ, добил меня окончательно. Мне что-то неожиданно захотелось обратно в кроватку, даже если, чтобы туда добраться мне понадобится ползти, но прежде очень желательно стереть эту дрянь со своего лица.

– Что это? – гробовым голосом поинтересовалась у служанки.

– Все по последней моде, леди, – натянуто улыбнулась Элла и даже продемонстрировала мне журнал с ярким рисунком.

Девушка в длинном платье, не подчеркивающем ни талию, ни грудь, и напоминающем больше всего ночную сорочку моей бабушки, скромно улыбается оранжевыми губами. На ее щеках играет такой румянец, словно у нее температура под сорок. А на глазах реальные синяки, ещё немного и чисто фингалы. Мода, конечно, жестока и беспощадна, но чтобы настолько.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Смывай, скажу кузине, что мне нехорошо, – скривилась, листая листы из необычной толстой бумаги. Рисунки, одни рисунки, хотя уверена, что в этом мире есть фотографии. Наверное, слишком дорогое удовольствие.

– Госпожа Рианна! – возмутилась Элла, похоже, я не в первый раз вывожу ее из себя. – Ваша кузина ждет, вы не можете…

Я схватила со столика салфетку и принялась сама стирать это безобразие со своего лица под громкое оханье и аханье служанки. Закончила и довольно взглянула в зеркало. Почти все стерлось, кроме румян, те оказались слишком пигментированными, и легкий малиновый румянец остался на моих щеках. Ничего так, как по мне в разы лучше, чем было. Благодаря румянцу не так в глаза кидается моя болезненная худоба и белая кожа.

– Все, – отмахнулась, вздохнув с облегчением, пока Элла недовольно супилась.

Вот чего она возмущается, сама же без грамма косметики на лице, а я вообще больная, зачем она мне? Служанка отошла к большой гардеробной комнате и вынесла оттуда оранжевое платье из ткани похожей на атлас и тканевые туфельки в тон. Она попыталась было надеть его на меня, но и здесь я заартачилась, заметив на подкладке кривые швы. Профессиональная привычка дала о себе знать, придирчиво оглядела каждый шов, под негодующий взгляд служанки.

– Откуда оно? – спросила недовольно.

– С нашего производства, что по ту сторону реки, – похлопала глазами. – Последняя мода в столице, сам Арман создал его прототип и…

– Какой кошмар, – простонала, смотря на эту бестолковую работу. Хоть бы края подогнули, и то, что платье немного топорщится снизу неважно, потому что я нем не буду ходить, а только ездить на кресле?

Арман? Что-то знакомое. Может я о нем читала? Вздохнув, позволила себя одеть, делая вид, что меня не смущает, что в таком простом деле мне нужна помощь.

– Пойдемте, леди Рианна, – почтительно улыбнулась Элла, не понимая, что это слово неуместно при моем положении.

У самых дверей я снова оглянулась на большое зеркало, оттуда на меня взирала красавица в платье явно из другого столетия. Определенно, могло быть куда хуже. Я могла бы попасть в книгу, где главная героиня в другом мире попала в тело мужчины, и начала бы строить голубые отношения с главным героем. От одной мысли об этом меня передёрнуло. Серьёзно, почему в своей прошлой жизни я читала подобную макулатуру? Надо было быть поразборчивее.

Кресло мягко покатилось по абсолютно гладкому и чистому паркету вдоль дорого обставленного коридора. Господин Карвалье далеко не бедный человеком, даже в коридоре все говорит о роскоши и богатстве владельцев дома. Мне смутно припомнилось огромное количество фабрик и мануфактур, на которые маленькую Рианну возили с собой родители, когда отправлялись туда по делам.

Элла остановила кресло перед металлическими створками лифта, немного отличающимися от тех старых экземпляров, которые я видела в фильмах. Служанка дернула рукой за шнурок, послышался колокольчик и затем что-то этажом ниже громыхнуло. Дверцы лифта разошлись в сторону, и затем появилась сама закрытая кабина, украшенная большой буквой «К» по центру. Элла отодвинула решетку с литерой «К» в сторону, так что передо мной показалась маленькая кабина лифта. Похоже, этот лифт создали именно для меня, чтобы облегчить передвижения по дому. Мы зашли в кабину, загорелась маленькая газовая лампа и Элла, оглядевшись с опаской, обернулась ко мне.

– Потерпите немного, хорошо? – на лице девушки между бровей появилась морщинка. – Курт ушёл за покупками, я не смогу одна достойно снести вас по лестнице.

О чем это она говорит? Я слегка растерянно кивнула, а Элла задвинула стенку обратно, и мы с ней оказались в железной коробке, подвешенной на тросе. Она нажала на кнопку первого этажа, а затем быстро обернулась ко мне и сжала мою вспотевшую ладонь. Тесно, так тесно… Судорожно вздохнула, но воздух словно прошёл мимо моих легких.

– Потерпите, всего секундочку, – принялась умолять меня служанка, и в моей голове вспыхнули воспоминания.

Сначала мгновение из недавнего сна, где маленькую Рианну вместе с матерью засыпало обломками здания вследствие взрыва на заводе. Пусть Луиза и закрыла дочь почти полностью своим телом, от ранений спасти не смогла, отсюда эта коляска и клаустрофобия. Потрясающая женщина была, моя бы мама наоборот мной прикрылась, а не защищала. Затем в голове мелькнуло ещё одно болезненное воспоминание, в котором я, но уже постарше, плачу, закрытая в чулане. Это кто же посмел так со мной поступить?

– Вот и все, – приговаривает Элла, отодвигая стенку в сторону и аккуратно вытаскивая кресло в коридор.

– Госпожа, – склонила голову ещё одна горничная. – Леди Лафает ожидает вас.

Служанка сопроводила нас до дверей одной из комнат и открыла их перед нами. Комната встретила ярким солнечным светом и легким гудением. В отличие от моей комнаты на всем первом этаже работал паровой котел, согревая домочадцев. Именно котел и гудел, а точнее его трубы расположенные вдоль окон.

– Кузина! – приветственно встала девушка в малиновом платье.

Сюзанна Лафает оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Красивая, словно ангел, золотистые волосы, собранные на затылке элегантными кудрями, что сверкают на солнце. Серые глаза, красивой формы губы, тонкий носик, ее красота совсем другая, не такая, как моя. Мода этого мира могла превратить меня в уродину, а вот ее она совсем не портила. Чуть голубоватые тени на нежных веках, бледное лицо с кожей, будто из фарфора, немного оранжевые губки и длинные пушистые ресницы – настоящая красавица.

Ей впору в фотомодели идти в моем мире, а со мной из прошлой жизни даже сравнивать не имеет смысла. Даже платье малинового цвета, похожее на ночную рубашку моей бабушки, совсем не скрывает достоинства ее фигуры, даже наоборот подчеркивало объёмную грудь и округлые бедра. Скосила взгляд на свою грудь, а точнее на ее отсутствие как таковой. А я точно девушка? А то Элла так быстро меня помыла, что я даже толком не осмотрела себя. Худоба мне не нравится, надо будет отъесться и плевать на моду этого мира в виде болезненной худобы. Я запнулась, ибо не смогла толком вспомнить хоть что-то из отношений Рианны и Сюзанны в прошлом. Что я должна сказать? Если верить Элле, то у нас с кузиной конфликт.

– Кузина, приветствую вас, – проговорила каким-то официальным тоном.

– Рин! Ты что заболела? – вскинула голову девушка и бросилась ко мне.

– Леди Сюзанна, Леди Рианна неважно себя чувствует, так что… – Элла попыталась закрыть меня собой с таким видом, будто кузина действительно угроза.

– Рин? – испуганно выдала девушка, полностью игнорируя Эллу, словно той вообще не существует. – Ты в таком виде появилась, тебе действительно плохо? Как же так, я хотела с тобой прогуляться, Южный парк, говорят, в это время года прекрасен, особенно в солнечные дни. Возможно, стоит позвать за доктором Корте?

Она захлопала своими большими глазами, собираясь расплакаться, и я в меру своего воспитания решила ее успокоить. К тому же упоминание о докторе почему-то вызывало у меня какую-то внутреннюю дрожь. Неужели я ещё и докторов в этом мире боюсь? Автор, браво! Вы превзошли самого себя, как мне вообще существовать со всеми этими болячками и фобиями?!

– Нет, все нормально, просто косметика мне сегодня показалась лишней, – натянуто протянула и обратилась к служанке. – Элла? Завтрак?

– О, ты такая смелая, Рин! – захлопала в ладоши главная героиня этой дурацкой книги, а я немного подвисла. – Я бы на такое не решилась…

Никогда ещё не видела такой красивой улыбки и не слышала такого красивого смеха. В сочетании со всем остальным становится понятно, почему Анри в нее влюбился. Вот же болван, на внешность повелся! Все мужики такие… За красавиц жизнь отдать готовы, а простым девочкам – нож в живот. Хотя подождите, это же во сне было. С чего я взяла, что здешний Анри такой же, как у меня во сне?

– Госпожа? – еле ощутимо коснулась моего плеча Элла, и я растерянно оглянулась. Задумалась и не заметила, как мы оказались в столовой. Служанка подкатила меня к изголовью стола, где отсутствовал стул, а Сюзанна опустилась в кресло по мою правую руку.

– Рин, мы с тобой не виделись целых две недели, я так соскучилась по тебе! А ты скучала по мне? – улыбнулась она обворожительно и даже потянулась руками через стол, чтобы обнять меня, но Элла снова заступила меня.

– Завтрак, – произнесла моя служанка громко, и Сюзанна откинулась обратно на стул, надув нижнюю пухлую губу.

Как-то не так я себе представляла Сюзанну Лафает. Что-то с ней не так, автор описывал ее как бойкую девицу, что постоянно влипает в какие-то мутные истории. Разбалованную до безобразия богатую девочку, которую все обожают за красоту и силу духа. Эта же девица вызывает у меня только недоумение.

Служанки зашли в комнату с подносами и поставили на стол перед нами. Я несколько недоуменно уставилась на постную овсяную кашу без масла и маленькую тарелочку с каким-то вареньем. Мне бы мяса, белка, а то у меня мышц вообще нет, неудивительно, что я стоять не могу, хотя чувствительность ног осталась.

– Вы можете идти, – приказала в моем доме вместо меня кузина, почему-то выразительно смотря на Эллу. Боже, она решила показать свои зубки? Моя верная служанка напряглась, не спеша выполнять чужой приказ. Что-то подобное случалось раньше? Мне стоит опасаться кузины? Элла ее явно стесняет, что мне в моменте не на руку, нужно разобраться с тем, кто такая эта Сюзанна на самом деле.

– Элли, принеси мне шаль, здесь прохладно, – бросила своей служанке, внимательно наблюдая за гостьей. Кузина чуть в ладоши не захлопала, а Элла пошла в сторону двери, за спиной у девушки одним взглядом спрашивая, уверена ли я в своем решении.

Непроизвольно выпрямила спину, тайком найдя взглядом на столе каждый прибор, которым если что можно обороняться. Хотя, наверное, это лишнее, за дверью явно полно служанок осталось подслушивать.

– Рин, – позвала меня какой-то странной интонацией девушка, и ко мне вернулось старое воспоминание.

Чулан, темно, страшно, а я колочу кулаками по двери со всей силы, так что на них выступила кровь.

– Сью, выпусти! Выпусти меня! Мне страшно! Я же сказала тебе — это не подействует! – почти плачу, из последних сил держась за ручку.

– Подействует! Я не выпущу тебя, пока не подействует! – послышался девичий голос из-за двери, на что я мотнула отрицательно головой.

Потолок как будто надвигается на меня. Во рту все пересохло, голова кружится, и я падаю с кресла, перевернув его. Потолок стремительно приближается, а воздух не попадает в мои легкие, хотя я отчаянно пытаюсь дышать. Потолок и стены давят на меня, перед глазами мелькает лицо матери, и я отключаюсь.

Ничего себе воспоминание, у меня от него мурашки по коже.

– Сью? – выдавила из себя, судорожно вдохнув.