Глава 14
Глава 14
Тимофей
День выдался насыщенным. Событие за событием. После того, как удалось Наташку выковырнуть из ее логова и увезти к себе, пришлось срочно ретироваться, потому что некоторые дела не терпели отлагательств. Я действительно заскочил на работу, буквально на час, а потом отправился на квартиру Тролля, где царила полная разруха. Наталья так была занята отстаиванием своей независимости, что упустила одну маленькую деталь — ключи я ей так и не вернул. Зато был избавлен от необходимости объяснять где, что и как. Она бы вопросами одолела, а мне просто хотелось все побыстрее решить и вернуться.
Прошелся у нее по дому, из любопытства заглянул в каждый угол. Квартира маленькая, везде чистенько, аккуратно…если не считать адского потопа, растянутого потолка, запаха отсыревшей штукатурки. Да, дел тут много, но с деньгами — это не проблема.
Для начала вызвал специалистов по уборке. Пока они осушали местный разлив сгонял еще в парочку мест по работе, а когда вернулся в квартире уже было относительно сухо. Потом пригласил знакомого дизайнера, того что мою квартиру обустраивал. Он походил, посмотрел, прикинул, что можно сделать в таком ограниченном пространстве и заверил, что в течение нескольких дней все будет готово. Меня же так и подмывало сказать — можете не торопиться. Если Троллю будет некуда бежать, то она останется у меня. Наверное. Хотя…
Вдруг уже сбежала? Она может. Запросто! Совсем не та мадам, которую посадил в золотое кресло и она сидит, глазами хлопает. Эта в легкую может сорваться с места и упорхнуть в неизвестном направлении.
Я ей позвонил, чтобы убедиться в том, что Миронова все еще дома, у меня. А она взяла и не ответила. Как меня раздражает эта манера не отвечать на звонки! Позвонил еще раз — результат тот же. Ну, точно сбежала!
В общем, к дому подъезжал в состоянии взвинченного маньяка, который всем нервно сигналит, матерится, мечется из ряда в ряд, забывая останавливаться на светофорах.
Уже представил, как придется ее разыскивать с собаками и обратно тащить в свою пещеру! Точно маньяк! Зато эмоций через край, давно со мной такого не было.
Даже лифта не смог дождаться и по лестнице, перелетая через несколько ступеней, поскакал наверх. Где это видано вообще?
Дверь быстро отпер и, распахнув ее рывком, шагнул внутрь, уже не надесь ни на что хорошее.
И тут я услышал ЭТО!
Дивную песнь радостного павлина.
Обувь скинул и пошел на кухню, с которой доносились эти чарующие звуки.
Наташка никуда не делась.
Наоборот. Развела деятельность на моей кухне — что-то готовила и даже вкусно пахло съедобным. Сама же она неуклюже пританцовывала у плиты, исполняя сольную партию в поварешку, сосредоточенно вытягивая невероятно фальшивые трели. Меня она не замечала, ибо была полностью поглощена творческим процессом, а я так и замер на пороге, глядя на нее во все глаза. У меня аж от сердца отлегло.
Не сбежала. Готовит. Поет. На моей кухне.
И мне это нравится. Все, хрен ей, не отпущу, даже если силой вырываться начнет. Ели понадобиться — ремонт в ее квартире будет идти вечно.
— Это худшее, что я слышал в своей жизни,— усмехаясь, лениво хлопаю в ладони, привлекая к себе внимание.
Наталья обернулась ко мне и, слегка поклонившись, расплылась в чуть смущенной улыбке:
— Спасибо. Я старалась, как могла!
— Решила и моих соседей довести?
— Конечно, а то больно тихо вы тут все живете.
Думаю, скоро это изменится. Появление Мироновой не останется незамеченным.
— И не говори-ка. Что у нас на ужин? — обалдеть, вот уж не думал, что когда-нибудь буду такие вопросы задавать.
— Э-э-э-э-э, — тянет она, задумчиво почесывая кончик носа, — я не знаю, как это называется, но будем считать, что овощное рагу. В общем, я его слепила из того, что было, а потом чем было, тем и накормила, — ловко переиначивает слова старой песни.
— Здорово, — мысленно делаю пометку завтра же съездить в супермаркет и забить холодильник по полной. Их кормить нормально надо: мясо там всякое, фрукты, овощи.
— Как дела на работе? — интересуется, когда мы уже поужинали и пили чай.
— Отлично, — про ремонт я ей пока не собирался говорить, мне хотелось потянуть время, чтобы ее не отпускать. Хотел, чтобы она пожила у меня, привыкла, и сама не захотела никуда уходить. — Дел много, но все идет по плану.
— Завидую, — Наталья с легкой улыбкой кивает, — а я не знаю чем заняться. В декрете не так весело, как казалось раньше.
— Отдыхай, набирайся сил. Потом не до сна будет.
— Так-то да, но скучно.
— У меня большая библиотека. Посмотри, возможно, найдешь что-то интересное для себя.
— Мне неудобно, — она жмет плечами, — я и так у тебя в гостях, стесняю своим присутствием.
— Ерунды не говори, ничего ты меня не стесняешь. Книги в кабинете…дальше по коридору и налево. Можешь там хозяйничать.
Она лишь лукаво улыбается:
— Сам напросился. Я ведь так похозяйничаю, что мало не покажется.
От ее грозного тона душит смех. Тролль как всегда бесподобен.
Дальше проходит самый необычный вечер в моей жизни.
Она как-то по-простому, по-свойски суетится у меня на кухне, я помогаю ей наводить порядок, а потом сидим в гостиной и смотрим телевизор. И все это получается так просто, так естественно. Так правильно и одновременно странно.
В моем доме хозяйничает женщина, от которой, как выяснилось, я без ума. Ее присутствие чувствую каждой клеточкой, каждым миллиметром кожи и ловлю дикий кайф оттого, что не один.
Кто бы мог подумать, что такое возможно.
А еще я дурею от ее близости. Она кажется мне самой прекрасной и желанной женщиной на свете. Хочется к ней прикасаться, обнимать, целовать.
Так. Стоп! Рано пока об этом. И фантазировать на эту тему надо поменьше, а то стояк мигом выдаст все мои тайные помыслы. Сначала надо приучить ее к тому, что никуда ей от меня не деться, а потом уж все остальное.
***
Наташа
Мое первое утро у него дома…
Кто бы мог подумать? Лично я тогда, летом даже предположить не могла, что когда-нибудь окажусь в квартире у сурового голубоглазого брюнета, идеально подходящего на роль папаши. И кстати, ни фига он не суровый. С первого взгляда, конечно, кажется, что полный абзац – не мужик, а ледяной робот, а на деле оказалось все иначе. Он другой. Хороший. И я его…
Ладно, проехали, пока об этом ни слова.
Кстати, кто-то вроде собирался держаться от него подальше? Похоже, Наталья Дмитриевна, это полный провал. Все эти гениальные планы можно скомкать и в помойку выбросить. Какое «подальше», если только рядом с ним начинаешь жить по-настоящему?
После завтрака Тимофей отправился в свой домашний кабинет, срочно завершить какие-то неотложные дела, а я послонялась немного по «своей» комнате, потом попробовала посмотреть телевизор, не нашла ничего интересного и в результате отправилась за ним.
– Долго планируешь работать? – поинтересовалась осторожно, замерев в дверях и опасаясь перешагивать через порог. Мне не хочется ему мешать.
– Нет, – Фей только покачал головой, не отрываясь от монитора, – а что?
– Мне скучно, – призналась немного смущенно. Не хватало, что бы он еще подумал, что я маленькая девочка, которую надо развлекать. – Я бы сходила погулять, но ничего здесь не знаю.
– Мне осталось не так много, – наконец поднимает на меня взгляд, – и можем сходить прогуляться вместе.
Да-да-да! Как большие, за ручку, по скверу.
– Хорошо, – киваю и оставляю его в покое. В коридоре выдаю танец Умы Турман из Криминального чтива и иду к себе.
Как он и говорил, через полчаса с делами было покончено. Мы собрались и отправились на прогулку. По закрытому скверу, предназначенному только для жителей этого комплекса. Аккуратные дорожки были расчищены ответственным дворником, и бродить по ним – сплошное удовольствие. Так бы и бродила вечно. С ним. А потом бы домой возвращалась. Тоже с ним.
Наивная.
– Как там у меня дома? – спрашиваю с тяжелым вздохом. Только вздыхаю не оттого, что меня этот вопрос очень волнует, а по причине того, что не хочу никуда уезжать. Хочу остаться у Лукьянова.
– Что, торопишься вернуться обратно? – он тоже решил, что мне не терпится слинять домой.
– Да, не особо, – жму плечами, пытаясь сохранить спокойную маску. Никуда я не рвусь!
– Вот и не говори глупостей! – строго погрозил пальцем, – останешься пока у меня.
– На сколько? – зачем-то уточняю.
– На сколько нужно, на столько и останешься, – отвечает непререкаемым тоном, и во мне сразу дух противоречия просыпается.
На сколько нужно? Еще лет так на семьдесят пять! И фиг ты меня отсюда выкуришь!
Он идет дальше, а я за ним, изо всех сил сдерживая глупую, до невозможности счастливую улыбку.
После возвращения домой, Лукьянов снова отправляется к компу, а я, с видом полноправной хозяйки, копаюсь у него на кухне. Опять готовлю ужин, и мне опять хочется петь. Я никогда не была фанаткой готовки, но, ё-мое, для него мне хочется сотворить кулинарный шедевр! Очень непривычное ощущение. Мне нравится. А самое главное, я чувствую, что это взаимно. От этого сводит в груди и бабочки в животе танцуют. Сережка вообще в полном восторге, ведет себя хорошо, но время от времени выдает такое па, что живот ходуном ходит.
Устрою-ка теплый романтический ужин. Посидим, поболтаем, станем чуточку ближе. Для этого мне не хватает нескольких важных элементов, а вот с ними, скорее всего, будут проблемы.
Свечи? Хм, вряд ли они есть у такого закостенелого прагматика, как Лукьянов.
Лепестки роз? Тем более нет.
Шампанское? Так мне самой нельзя.
Вот засада.
Никакой романтики.
Хоть скатерть-то должна в этом быть? С этим вопросом к нему и отправилась. Постучалась аккуратно и, вытянув шею, тихонько в кабинет заглянула:
– Фей! – ляпнула прежде, чем успела сообразить.
Он лишь усмехнулся, но ничего не сказал.
– Я хотела узнать, у тебя есть нормальная скатерть?
– Наверное. Посмотри в большом шкафу, в комнате.
– Хорошо.
К зеркальному гиганту в полстены, подходила без особой надежды. Не похож Фей на мужика, у которого стопочкой накрахмаленные скатерки лежат. Так что придется романтику другим способом создавать.
Отодвинула одну створку в сторону – естественно ничего не нашла. Вторую – результат тот же. Третью...
Твою мать…
Пакеты с детскими шмотками. Много пакетов! Очень много!
Да он, похоже, скупил пол магазина!
Ненормальный.
– Черт, – раздается сзади, – ты пока не должна была этого видеть.
Фей стоит в нескольких шагах от меня, растерянно трет шею и смотрит на меня исподлобья.
– Это что? – указываю пальцем на склад вещей.
– Ну, а как ты думаешь, – ворчит Лукьянов, – детское барахло.
– Это я поняла. Ты зачем столько всего накупил? У меня же все есть.
– Что у тебя есть? – подходит ко мне и бесцеремонно закрывает шкаф, – девчачьи обноски? Розовые.
– Вот дался тебе этот розовый цвет! – так же бесцеремонно снова распахиваю створку. Меня теперь от этого сокровища и за уши не оттащишь. Даже про романтический ужин позабыла.
– Серега будет носить нормальную одежду!
– У меня нормальная одежда!
– Теперь да!
Вот упертое создание! Все по-своему хочет сделать.
Но… блин, сейчас зареву! От сумасшедшей радости и дикого восторга. Даже нижняя губа задрожала.
– Ты чего? – испуганно спросил Фей, делая шаг ко мне и встревоженно всматриваясь в мое лицо.8c847c
– Ничего, – качаю головой, словно болванчик, – просто это так мило. Так приятно.
И слезы градом.
– Вот дурища, – выдает он, к себе притягивая. Гладит по голове, жалеет словно маленького ребенка. А я стою, вцепившись в его футболку, всхлипываю и не могу остановиться. Стыдно за свои эмоции, но это выше меня. Растрогалась.
– Так, все успокаивайся, – произносит наигранно строго, – пойдем есть.
Киваю, кое-как вытираю слезы и иду за ним на кухню. Про скатерть забыла напрочь, да и не важно это сейчас. И без нее хорошо.
***
Пожалуй, это был лучший вечер в моей жизни. Романтический ужин так и не состоялся. Вместо этого мы сидели на большой кровати и разбирали детские вещи. Фей оказался маньяком. Шопоголиком! Он скупил столько всего, что хватило бы на группу детского сада. По его собственному признанию, он был явно не в себе, когда отправился за покупками, хватал все, попадавшееся под руку. В результате я насчитала десятка два теплых кофт, пяток зимних комбинезонов, про распашонки, ползунки и прочие мелочи – вообще молчу. В довершении обнаружился пакет с формой. Школьной. Класса так для десятого, не меньше. Я смеялась, а Лукьянов растерянно чесал макушку и бормотал невразумительное «про запас».
Это было здорово. Вот так, вместе, бок о бок планировать будущее, разговаривать об общем ребенке, который в скором времени должен будет появиться на свет.
Такое странное ощущение — быть не одной, в груди словно цветы распускаются и душа вибрирует, поет.
Следующее утро началось с приятного ощущения тепла, обволакивающего со всех сторон. Потянувшись, перевернулась на другой бок, уткнувшись носом в крепкую мужскую грудь. Сонно поморгала, пытаясь понять, что к чему, на локте чуть приподнялась, хмуро взглянув на Тимофея — он спал, как сурок, по-хозяйски на меня руку закинув. Хотела было возмутиться такой наглостью, но внутри голос усталый прозвучал «уймись, а? Чего тебе опять не так?»
Мне все так. Мне хорошо.
Мы вчера заснули вместе. Без лишних слов, телодвижений, оправданий, поиска причин, почему нельзя так делать. Я просто тихо спросила «останешься», он ответил «да». Вот и все. И все разногласия, что стояли между нами и казались непреодолимым препятствием на пути к счастью, остались за дверями спальни.
Я поняла одну важную вещь, не надо искать повод усложнить жизнь себе и близким, надо просто жить здесь и сейчас, и наслаждаться каждым моментом.
Осторожно, стараясь не разбудить хозяина, укладываюсь обратно и со счастливой улыбкой носом в него утыкаюсь. Как приятно! Его запах успокаивает, обволакивает и мне кажется, что самое уютное и безопасное место в мире — его объятия.
Подремала еще немного, но заснуть окончательно не смогла — сын проснулся и начал буянить. Пинал меня, а заодно и Лукьянову прилетело, потому что животом к нему прижималась.
— Дерется? — сонно пробубнил, не открывая глаз.
— Да, — отвечаю шепотом, боясь разрушить очарование момента.
— Ну-ка не хулигань, — руку на живот положил, прижимая теплую ладонь, погладил легко, и малыш замер, притих, прислушиваясь к его голосу.
— У тебя не забалуешь, — не смогла удержать иронии, — мигом уму разуму научишь.
— Да. Только с тобой этот номер почему-то не прокатывает. Вечно творишь не пойми что и на нервах играешь.
— Это чтобы тебе жизнь медом не казалась, — снова прижимаюсь к нему, обнимаю крепко-крепко, жмурюсь от блаженства, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.