Глава 13
Глава 13
Наталья
Итак, новый день.
Без глупостей, без наивных фантазий, без голубоглазых мужиков, от которых кровь в венах закипает. Всех, хватит, наигралась. Теперь будем по-серьезному: разговаривать исключительно по делу, держать дистанцию и вообще по возможности строить свою жизнь без него, как и планировала.
День, кстати, важный. Особенный. Сегодня последний раз перед декретом иду на работу. Даже как-то грустно становится. Чем теперь заниматься? Сидеть дома? Читать книги? Вязать пинетки? Не знаю, справлюсь ли...не привыкла я к такому. Но врач строго настрого запретил всякого рода волнения и нагрузки, пригрозив снова упечь в больницу, а я только оттуда вырвалась! Можно сказать, ушла партизанскими тропами, пообещав быть самой тихой, мирной, послушной и т.д. и т.п.
Забирать меня из больницы было некому, поэтому вызвала такси и приехала домой. А вечером позвонил Лукьянов, наехав на меня, дескать почему не позвонила, не предупредила, а мне ему и сказать нечего, кроме как "спасибо, я сама". Раньше справлялась и теперь справлюсь. Не сахарная. Руки опускать — не собираюсь, горевать и убиваться — тоже. Ненужные эмоции поглубже затолкать, спрятать под замок и все. Делов-то!
...Это я так медитировала, настраивала себя, убеждала, а саму просто ломало от желания позвонить ему, просто поговорить, или сходить погулять, как раньше. Анекдот еще в больнице смешной рассказали, ему бы понравился...
Да кого я обманываю??? Соскучилась! Хоть и не видела всего пару дней. Дура.
Ой, дура...
Ладно, осталось всего день пережить в офисе, где мы можем в любой момент столкнуться и все. Дальше будет проще. Он трудоголик, повернутый на свой драгоценной работе, так что вероятность пересечься с ним скатится к нулю. И сразу станет проще. Возможно, даже получится переключиться, не думать о нем.
...Опять медитирую.
В офис приползаю на удивление рано, за полчаса до начала рабочего времени. Мне немного стыдно и неудобно, будто не в декрет собралась, а прогуливать по неуважительной причине, поэтому с самого утра с максимальной отдачей включаюсь в работу. Даже план написала на клочке бумаги — тридцать пунктов. Подумала и десять из них вычеркнула. Потом еще раз подумала, и убрала еще пяток позиций — надо реально оценивать свои силы. Основные дела передам, а мелочи — неистребимы.
И вот весь день сосредоточенно пыхчу. Что-то набираю, что-то распечатываю, что-то подписываю. Само трудолюбие. Только вот взгляд каждый раз с надеждой к дверям обращается, стоит только кому-то появиться на пороге. Жду его, до дрожи в пальцах. А он все не идет! Гад! Строю планы коварной мести, потом вспоминаю, что решила держаться от него подальше и от досады готова зубами скрипеть.
Как бы я себя не настраивала на то, что надо быть сильной независимой женщиной, которой все по плечу, которая сама со всем прекрасно справится, упрямое сердце не хотело успокаиваться, и не верило, что все осталось в прошлом. Вот не верило и все.
***
Тимофей
Эх, Наташа, ты и стрекоза.
Свалила из больницы, ни слова не сказав. Да еще время как специально выбрала такое, когда пришлось во второй филиал ехать. Физически не смог бы ее забрать. Но! Если бы хоть за пару часов предупредила, то раскидал бы все дела, нашел бы варианты, выкроил бы хоть немного времени. А так уже постфактум узнал, что Тролля выпустили, и она укатила домой! Вся такая деловая, самостоятельная. Аж по жопе надавать хочется!
Непременно этим займусь, как только доберусь до нее.
Как назло людей — тьма. То поставщики, то начальство сверху, то какие-то странные люди, которым внезапно потребовалось мое внимание. Задолбали! Мне с Мироновой надо вопрос решать, вправлять ей мозги, а то она там себе навыдумывала, не пойми чего, а я какой-то хренью занимаюсь!
Вырваться удается только к середине обеденного перерыва. Не обращая внимания на непрестанно пиликающий телефон, поднимаюсь из-за стола и выхожу из кабинета, не оглядываясь. Пусть все идут в задницу со своими звонками! У меня есть более важные дела.
...Только эти "важные дела" опять куда-то ускакали. В кабинете, как всегда никого, дверь нараспашку. Бесстрашные. Все побросали и ушли. А если грабитель? Если маньяки?
Набираю заветный номер, чтобы узнать, где она, и тотчас слышу гудение в ящике стола. Забыла мобильник! Ну, Наташа!
Полез за ним, сам не знаю почему, а когда достал — неприятно внутри всколыхнулось. На экране шел звонок от меня, и высвечивалось скупое "Лукьянов Т. А.". Не Злыдень, как это было в начале, не Фей, как стало в последнее время, а лишь фамилия и инициалы. Почему-то это царапнуло сильнее всего остального. Она Тролль — вредный, несносный, творящий не пойми что, придумывающий дурные прозвища, ломающий мой бедный мозг. Она именно такая! А сейчас, словно кто-то другой в нее вселился и всеми силами пытается отгородиться.
Нет уж, дорогая моя. Поздно. Сама эту игру затеяла, и теперь я тебя никуда не отпущу, как бы ни сопротивлялась.
Хотела меня в отцы своему ребенку — получила, а теперь я хочу тебя себе целиком и полностью со всей твоей нихеровой армией тараканов в голове.
В общем, надо забирать ее к себе. Искать повод, ждать удобный случай, придумывать вескую причину и забирать, а то так и будет ерундой страдать.
Только это не просто будет. Стандартные методы с ней не прокатят. Надо что-то такое эдакое.
Приняв такое решение, я словно из ступора вынырнул. Мозги тут же начали просчитывать варианты, искать способы. И состояние "не знаю, что говорить", в котором я пребывал в последние дни, ушло, рассеялось.
Что говорить? Да ничего особенного! Скажу, что дурак, что люблю, и что никуда она не денется, даже если будет упираться всеми своими копытцами. Вот и все. А дальше уже будем разбираться на месте что, как, куда и когда.
***
Мое первое декретное утро началось с того, что во сне гуляла по белоснежному пляжу, а потом небо заволокло тучами и пошел дождь. Тропический ливень настойчиво тарабанил по раскидистым листьям прибрежной пальмы, под которой я укрылась от непогоды.
Кап. Кап. Кап.
Неприятный сон.
Он истончается, теряет цвет, в него вмешиваются другие звуки — гул машин за окном, лай собак во дворе, и лишь одно остается неизменным — звук падающих капель.
Теряя остатки сна, разлепила глаза и хмуро осмотрелась по сторонам. На часах семь утра, суббота…и у меня в комнате на потолке выросла огромная белая титька!!!
В шоке аж подскочила, едва не упав с кровати. Торопливо, не глядя, нащупала тапочки, халат накинула и с опаской подошла к титьке.
Натяжной потолок провис на метр, не меньше. По шву лениво сочились крупные капли, звонко щелкая по ламинату.
Охренеть!
Осторожно ткнула в нее пальцем, и внутри что-то булькнула, а капли начали падать быстрее и задорнее.
Это как оно сейчас прорвется, не дай Бог! Воды по колено будет!
Зажав рот рукой, обошла сторонкой этот перевернутый горбыль и устремилась в ванну за тазиком, хотя если рванет, то никакого тазика не хватит! Тут корыто нужно!
Заскакиваю в ванну и замираю, выпучив глаза, как полярная сова. По стенам ручейком бежит вода, и я стою в ней по щиколотку. Капец!
Что там наверху происходит??? Они охренели совсем? Затопили мне всю квартиру!!! Нет, я понимаю, что отношения с верхними соседями у меня всегда весьма натянутые были, но до такого безобразия ни разу не доходили! Ну, я им сейчас устрою!
Бегу с тазом в комнату, где титька на потолке уже достигла устрашающих размеров, ставлю его на пол, надеясь, что пронесет, и устремляюсь прочь из квартиры, оставляя за собой вереницу мокрых следов и намереваясь устроить разгон соседям сверху. Там живет пара люмпенов, мать их. Цвет пролетариата, романтики с большой дороги, а попросту алкаши. Вроде безобидные, хоть местами и шумные, но у меня с ними вообще ни в какую отношения не складываются.
Звоню, нервно жамкая замусоленную залипающую кнопку звонка, притопывая от нетерпения ногой. В тапках сыро, противно хлюпает. Надо было переобуться, а то простыну запросто! Черт! Совершенно голова не варит, растерялась, забыв обо всем! Плотнее запахнула полы халата, под которым не было ничего кроме безобразной ночнушки с бегемотиками, и продолжила настойчиво звонить.
Наконец дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось, красное одутловатое лицо хозяина. В нос ударил изысканный аромат перегара, от которого желудок томительно сжался, грозя тошнотой.
— Чего надо? — прохрипел зычным голосом Аркадий, хрен знает как его там по батюшке.
— Вы меня затопили, — обличающе тычу пальцем в его сторону, не скрывая праведного гнева.
— Да? — Спрашивает удивленно, чешет сальную макушку, а потом выдает неуверенно, — ну, может быть.
И дверь закрывает, оставив меня на пороге!
Ну, уж нет! Они там пьянствуют, а у меня дома потоп! Звоню еще раз настырно, сердито с чувством.
Дверь опять приоткрывается. В этот раз появляется хозяйка — Зоя. На вид, кстати, одно лицо с хозяином — такие же невыразительные припухшие глаза, нос картошкой, губы-вареники.
— Чего? — спрашивает ворчливо.
— Того! — сердито складываю руки на груди, — у меня вода с потолка льется. Вы меня залили, причем очень сильно.
— У нас трубу прорвало, — Зоя, видать, больше в курсе того, что творится у них дома в отличие от муженька своего распрекрасного.
— Так сразу надо было перекрыть!!! — негодую, еле удерживая себя в рамках приличия, — а не топить соседей!
— Мы перекрыли, — бухтит она, пытаясь дверь прикрыть, но тут уж я начеку. Ногу в хлюпающей тапке в прихлоп ставлю и рукой упираюсь.
— Не верю! Покажите!
— Не покажу!
— Тогда я вызываю полицию, МЧС, страховщиков, — перечисляю все, что в голову пришло, — они мигом у вас порядок наведут!
Зоя опять ворчит, что честным гражданам житья нет от наглых соседей, и распахивает передо мной дверь.
Брезгливо сморщив нос, иду в ванну. Да ёп…. Так и есть! Вентиль не закрыт, вода так и продолжает хлестать во все стороны. Ладно, хоть не кипяток.
— Вы издеваетесь что ли??? — перекрываю, затягиваю так, что больше ни капли нет, — в каком месте вы перекрыли???
— На кухне. Там тоже текло, — равнодушно жмет плечами, а у меня дергается глаз, и от тяжелого спертого запаха, стоявшего в захламленной квартире, кружится голова.
— Ничего не трогать! Понятно?! Сантехника сейчас вызову, — и к выходу пулей, пока мой капризный желудок не устроил бунт.
Вернувшись к себе, первым делом проверила ванну — водопад по стенам прекратился. Уже плюс.
Потом прошла в комнату — титька еще больше провисла и подозрительно колыхалось от малейшего прикосновения.
Пи***ц!
Стараясь не смотреть в ее сторону, быстро переоделась в теплую, сухую одежду и вцепилась в телефон, пытаясь вызвонить нашего сантехника.
Капли тем временем все более настойчиво сочились из большой глянцевой сисяндры, которая лениво колыхалась, вызывая стойкое желание спрятаться от нее подальше. Чувствую, сейчас рванет!
Вода из ванной через порог лениво выплескивается в коридор, тазик в комнате медленно наполняется, а я пытаюсь решить вопрос с неспешными дежурными коммунальщиками, лениво реагирующими на мои вопли. Конечно, сегодня же выходной, никому не хочется шевелиться, а Наташа пусть страдает, плавая по собственной квартире!
Убрать всю воду я сама не смогу — с животом неудобно, да и врач строго настрого запретил наклоняться и заниматься физической нагрузкой. Можно снова тонус спровоцировать. Значит надо еще клининговую службу приглашать!
Черт! Черт! Черт!
Так хотелось приятного субботнего утра, а тут на тебе! Подарок сверху!
Не люблю чувствовать себя беспомощной, но сейчас именно такое ощущение, будто я маленькая и несчастная стою перед ворохом проблем и не знаю, за что хвататься в первую очередь.
Ладно, сантехника достану, с клинингом договорюсь, а что самой-то делать, пока это безобразие не закончится? Сидеть на кухне, единственном сухом месте в этом доме? Спать на столе?
Мне нужна помощь!
***
***
Поэтому звоню Лике, очень надеясь, что она не слишком занята с Юляшей и ответит.
— Привет! — голос у нее такой, будто вагоны с картошкой разгружает.
— Привет, — здороваюсь облегченно.— Чем занята?
— На улицу собираемся, Юльку в комбинезон пытаюсь затолкать, а она сопротивляется. Как дела?
— Плохо, — произношу с прискорбием и для убедительности шмыгаю носом.
— Чего у тебя стряслось?
— Соседи сверху меня затопили. Дома — болото. Сыро, страшно, неуютно. Ищу пристанище на неопределенный срок.
— Давай к нам. Сейчас Жене позвоню, предупрежу.
— Представляю, как он обрадуется, — хмыкаю удрученно.— Лика, не хочу быть обузой, но у меня тут действительно адский форс-мажор. Приютите хоть на денек, а я мыслями соберусь и в понедельник попытаюсь квартиру найти.
— Не говори глупостей! Конечно, приютим. Насколько потребуется.
— Ты чудо…
Меня прерывает звонок в дверь.
— Я перезвоню, там соседи нагрянули, — торопливо сворачиваю разговор и, осторожно перешагивая через лужи, иду к двери, готовя пламенную речь. Я сейчас их заставлю все это убирать!
Дверь распахиваю и так и замираю с нелепо открытым ртом. На пороге стоит Фей.
Руки в карманы заправил, по плечам белые хлопья снега, весь такой собранный, серьезный.
— Привет, — растерянно поправляю растрепавшиеся волосы, — я тебя не ждала.
Если быть до конца откровенной, то ждала, и была уверена, что появится, потому что, начиная со вчерашнего вечера, обрывал мой телефон, а я молчала и игнорировала его из последних сил. Он просто не мог не появиться. Но, блин, момент выбрал — просто хуже не придумаешь! Мне сейчас еще только выяснения отношений не хватало!!!
— Я уж понял, — кивает прохладно, и взглядом скользит от головы вниз, при этом брови иронично поднимая. Да знаю я, знаю. Видок у меня еще тот! Нарядная! Королева! Да, что там королева! Богиня!
— Зачем пришел? — интересуюсь не очень вежливо. Мне сложно рядом с ним, сложно удерживать те границы, которые сама для себя провела. И конкретно в этот момент хочется забраться к нему на руки и, горько всхлипывая, пожаловаться на гадких соседей.
— Поговорить надо.
— Слушая, давай как-нибудь в следующий раз, — взмолилась, обреченно закатывая глаза, — у меня сегодня не день, а сплошная катастрофа.
— Чего стряслось? — хмурится, чуть склонив голову на бок, продолжая меня рассматривать.
— Да, не бери в голову, — машу рукой, и в этот момент в комнате раздается треск, плеск и звуки водопада.
Титька порвалась!!!
Да, ё-моё! Иду в комнату, уже представляя, на что она похожа, а Лукьянов бесцеремонно перешагивает через порог и следует за мной.
Останавливаюсь на входе, печально опустив плечи. Это полный капец! Вода везде — пол, палас, диван, кресла, комод, в котором детские вещи лежали. Все сырое, хоть отжимай.
Тимофей лишь присвистнул, оглядывая мои болота печали:
— Ничего себе разлив, — хмыкает насмешливо.
— Соседи, сволочи. Затопили, — произношу, шмыгая носом.
Мда-а-а, тут теперь пока все просушишь — месяц уйдет, не меньше. Пф-ф-ф, тяжко вздохнула, еще раз сокрушенно покачала головой и отступила, потому что лужа норовила подобраться к ногам. И что теперь?
— Собирайся, — коротко сказал Злыдень.
— Куда? — подозрительно смотрю в голубые спокойные глаза.
— Ко мне поедешь, — произносит так, будто это решенный вопрос.
— Не поеду! — тут же возмутилась, — Я с подругой договорилась, поживу у нее.
— Поедешь, как миленькая, — вплотную подходит, так что сердце заходится, а сын в животе начинает танцевать джигу, видать, обрадовавшись оттого, что папкин голос слышит.
Живот выразительно шевелится, и Тимофей это замечает, смотрит как зачарованный, так жадно, алчно, что я думаю — прикоснется, потрогает. И мне, черт побери, хочется этого! Но он сдерживается и еще раз повторяет:
— Собирайся! Я не оставлю вас в этом болоте, и по подругам нечего мотаться, у меня будет удобнее.
— Кому удобнее? — упираю руки в бока, сопротивляюсь, в попытках сохранить свою «независимость».
— Мне, — Лукьянов усмехается, — врач велел за тобой присматривать. Не собираюсь ломать голову, где ты и что делаешь.
Ах ты Злыдень!
— Я не поеду к тебе! — топаю ногой.
— Все, у тебя десять минут! Время пошло. Я пока соседей твоих проведаю, узнаю что к чему, — небрежно произносит и выходит из квартиры.
Я подленько запираю за ним дверь, не собираясь больше пускать к себе, а в душе приятное тепло расползается. Как бы я ни выпендривалась, но чертовски приятно, когда мужчина без лишних слов идет разбираться с твоими проблемами.
Мне нравится быть маленькой слабой девочкой, рядом с которой сильный мужчина, а еще сердце просто заходится от мысли, что он хочет забрать меня к себе, что окажусь рядом с ним. Господи, кто бы знал, как мне этого хочется!!! И нет сил противостоять, придумывать отказы, искать другие варианты, пути к отступлению. Я к нему хочу. Точка. А дальше будь, что будет. Главное, что он хочет видеть меня рядом!!!
Извлекаю спортивную сумку из шкафа в прихожей, складываю туда минимум вещей, не рассчитывая задерживаться у него надолго, и звоню Лике:
— Подруга, отбой! — произношу, а у самой голос от радости вибрирует.
— Что такое? Потом отменился?
— Нет, я нашла, где мне перекантоваться пару дней, — на долгий срок я не загадываю, с опаской относясь к пустым фантазиям. Вдруг опять все не так, как кажется?
— Наташ, ну зачем такие сложности? Приезжай, у нас есть лишняя спальня.
— Меня к себе Лукьянов позвал, — признаюсь со странным удовлетворением.
— Э-э-э-э, — мычание и пауза на том конце телефона, — это счастливый отец что ли? — подозрительно уточняет Лика.
— Да. Он самый.
— Тогда ладно, — подруга тут же идет на попятный, — это правильно! Поезжай к нему!
— Спасибо, что разрешила, — иронично усмехаюсь и слышу, как дверь отпирается.
Фей стоит на пороге, демонстративно поигрывая моими ключами:
— Так и знал, что запрешься! — хмыкает насмешливо.
Ключи стащил, а я не заметила. Паразит!
***
— Ну что? Поговорил? — подлетаю к нему, желая узнать подробности.
— Не переживай, все улажено, — Лукьянов осматривается, замечает сумку, стоящую на тумбочке и без вопросов ее подхватывает.
— Все. Одевайся. Пошли.
— Прямо сейчас? Мне надо сантехника дождаться, в клининговую службу позвонить, решить, как все это убирать, сушить.
— Без тебя все решится. Пошли.
И я пошла. Оделась, обулась, шапку по самые брови натянула и покатилась за ним, мысленно ругая себя на все лады. Решила же держаться от него подальше, поставить точку в наших «отношениях»! Что в итоге? Еду к нему жить! И что-то не похоже, чтобы сильно этому сопротивлялась! А вместо укоров совести испытываю радостное волнение.
Что-то в последнее время совсем беда с логикой. Плоха я стала, плоха.
На середине дороги понимаю, что мы едем совсем не туда, где полгода назад провели нашу фееричную ночь.
— Куда ты меня везешь? — интересуюсь подозрительно. Может, он решил вывести меня за город и прикопать где-нибудь под кустом, чтобы нервы больше не мотала?
— К себе, — невозмутимый ответ и легкое движение плечами.
— Тогда ты едешь не в ту сторону!
— В ту, Наташ, в ту, — улыбается, бросив на меня насмешливый взгляд, — в той квартире я не живу.
— Понятно. Это твое логово для романтических встреч, — не могу сдержать ответной улыбки, но тут же одергиваю себя. Никаких улыбок! Мы не друзья, он просто по-джентельменски мне помогает. А я суровая, серьезная, хладнокровная женщина. Меня ничем не проймешь! Да!
— По большей части это перевалочный пункт, когда домой лень ехать.
— Ладно, ладно, не оправдывайся, — убежденно фыркаю, — таскаешь туда цыпочек.
— Я между прочим уже не в том возрасте, чтобы хер мозгом управлял! — выдает надменно, с видом царя Батюшки.
И тут меня прорывает, не смотря на все попытки сдержаться:
— Коне-е-е-ечно, я так и поняла, — рассмеялась, выразительно погладив живот.
Он лишь глазами голубыми в мою сторону недовольно полоснул.
— С тобой вообще все с ног на голову! — ворчит себе под нос.
— Неудобная?
— Вообще кошмар! Самая неудобная!
— Так высади меня, я найду, где пережить эти дни.
— Сейчас! — пробасил сурово, потом посмотрел на меня подозрительно и нажал кнопку блокировки дверей, — на всякий случай. А то мало ли…
Вскоре мы приехали к закрытому комплексу из трех элитных многоэтажек, гордыми свечами взмывающих в небо. Огороженная территория, шлагбаум, обустроенный двор со сквером для респектабельных жильцов. Тихо, уютно, спокойно. Мне здесь понравилось и против воли в голове картинки засияли одна ярче другой, как я здесь с коляской гуляю, как на лавочке сижу. А весной, наверное, здесь клумбы цветами усыпаны и плывет аромат сирени. Размечталась…
— Идем, — легонько подтолкнул вперед, и я послушно проследовала к подъезду.
Мы поднялись на последний этаж и там, Лукьянов подвел меня к большой гранитно-серой двери:
— Верхний замок открываешь этим ключом, а нижний — этим, — показал мне связку, и отдельно каждый ключ.
— Ты мне их отдаешь что ли? — в недоумении уставилась на него.
— Хочешь сидеть взаперти? — иронично поинтересовался и распахнул дверь, — прошу.
Я осторожно ступила через порог, вытягивая шею, осматриваясь как любопытная кошка.
— Ничего себе хоромы, — присвистнула, побродив по его дому, — тебе одному тут не скучно.
— Уже нет. Твоя комната здесь, — завел меня в просторное помещение, в котором вся моя квартирка запросто уместится.
— Э-э-э-эээ….
— Не нравится? — пытливо уставился, пытаясь понять мою реакцию.
— Нравится! Просто растерялась. Здесь столько места.
— Ничего привыкнешь, — сумку мою внес и поставил на стул.
— Смысл привыкать? Это ненадолго, — очередная попытка подчеркнуть свою независимость.
— Да-да, — лишь губы поджал, пытаясь ухмылку спрятать, а мне захотелось ему по голове чем-нибудь тюкнуть. Противный!
Тут у него зазвонил телефон и Тимофей вышел из комнаты, оставив меня ошарашено озираться по сторонам.
М-дя. Вот и переехала.
Осторожно прохожусь из стороны в сторону, притрагиваюсь к мебели, выглядываю в окно, из которого отличный вид на сквер.
Обалдеть. Своим собственным глазам не верю. Сказка, да и только.
Тем временем возвращается Лукьянов, останавливается на пороге и смотрит на меня как-то странно. А я смотрю в ответ, и ни один из нас и слова не произносит. Просто игра взглядов. Я не понимаю, что он хочет мне сказать, но сердце внезапно начинает биться в десять раз быстрее. Поправляю воротничок водолазки, который стал душить.
Он нервно выдохнул, отвел взгляд в сторону и отступил назад:
— Мне срочно надо уехать. Вернусь к вечеру. Обстраивайся, как тебе удобно. Если вдруг вопросы возникнут — звони, — как-то подозрительно быстро к выходу ринулся. Сбегает что ли? Сама не могу ничего вразумительного ответить, поэтому мычу бездарное «Хорошо», и через миг остаюсь совершенно одна в его квартире.
Чем заняться не представляю. Свои скудные вещички разобрала за пять минут. Потом посидела как сиротинушка, сложив ручки на коленочках, на краешке большой удобной кровати. Потом еще походила по комнате, осторожно заглянула в шкафы, в письменный стол. Знаю, что шарить по чужим вещам не хорошо, но любопытство оно такое, его не пересилить. Впрочем, ничего интересного не нашла. Везде пусто. Все эти полочки будто призывно смотрят на меня и нашептывают «напихай в нас добра, и побольше, побольше»! Я б напихала, с удовольствием, но проблема в том, что это не мой дом. Но мне здесь очень нравится! И хозяин мне нравится! Мне все нравится. Главное, опять в плен бесполезных фантазий не попасть.
Хотя… Что-то изменилось. В нем. В его отношении. В его взгляде.
Вскоре в комнате сидеть надоело, и скромность позорно отступила перед желанием разведать обстановку и поесть. Надеюсь, он не рассердится, если я совершу набег на его холодильник? А что такого? В гости притащил, одну оставил, а я девушка беременная, меня кормить надо.