Глава 12

Впервые Тим не знал, что делать.

И зачем он ей сказал, чтобы она ходила проверять в лес? Он вообще с того момента, как впервые взглянул в её синие глаза, только и делал, что совершал ошибки или нелогичные поступки. Тим не мог себе объяснить, что происходит.

— Испугался за подружку? — ухмыльнулся Веймар Гейтс.

Тим понимал, что чем активнее он будет говорить о том, что не знает Ари, что она не его подружка, тем с большей вероятностью они используют эту информацию.

И Тим впервые в жизни не знал, как поступить.

Ещё несколько минут назад он был уверен, что ни при каких обстоятельствах не расскажет ничего. А теперь, увидев Ари, Тим впервые в жизни не знал, сможет ли он спокойно смотреть, если они приведут Ари сюда, и наденут на неё эти электроды.

Единственный вариант, который у него оставался, это дать им коды доступа и уговорить искин взорвать корабль.

Уговорить искин уничтожить корабль с находящимися на борту людьми, было практически невыполнимой задачей. Потому что взрыв корабля после введённых кодов доступа означал причинение намеренного вреда живому существу, что противоречило самой концепции искусственного интеллекта. И, по сути, выполнение такого приказа означало смерть для искина.

У каждого корабля есть своя уникальная комбинация кодов, которая никогда не повторяется. Каждый искин создавался под конкретного курсанта. Под каждого вновь поступившего в академию, формировался определённый набор кодов, который потом устанавливался на корабль-разведчик.

И для Тимофея искин его корабля, был практически другом, с которым он вместе вырос в того, кто он есть. Поэтому это было тяжёлое решение.

И теперь глядя на застывший кадр, где Ари так и стояла в своём неизменно синем платье, Тим вдруг понял, что отдаст всё, только бы она жила.

Но все те знания, которые он получил в Академии, ещё до того, как стал разведчиком, указывали на то, что ни его, ни её в живых не оставят.

А дурацкая надежда, которая непонятно откуда появлялась в рациональном мозгу разведчика, заставляла верить, что всё ещё можно изменить.

В том месте, где когда-то у людей был зуб мудрости, у Тима была установлена капсула. Они называли её «капсула последней надежды». При её активации происходило мгновенное включение всех нервных центров. Её задействовали, когда не оставалось больше ничего и нужно было сделать один очень сильный и очень быстрый рывок.

Тим подумал, что если сюда приведут Ари, то он активирует капсулу, убьёт всех и постарается вместе с Ари прорваться к кораблю, внутри которого они и дождутся помощи.

Тим еле удержался от облегчённого вздоха, наличие плана всегда его успокаивало. И теперь, поняв, что не всё потеряно, что он всё ещё что-то может, он продолжил смотреть на Ари на картинке.

Потом поднял глаза на Веймара Гейтса, который всё так же стоял в ожидании, не убирая никуда планшет, и сказал:

— Спасибо, что дал мне посмотреть на что-то красивое, а то мне так ваши рожи мерзкие надоели.

И тут же получил удар справа, потому что Веймар Гейтс был левшой, что было дальше Тим не чувствовал, он снова отключил сознание.

***

Ариадна

Отец уже который день приходил домой трезвым, и мне это нравилось.

Вот и сегодня он пришёл и рассказал, что получил работу, а не подработку, правда всего на месяц, но возможно, что потом договор с ним продлят.

Мы поужинали, я похвалила его, а ещё задала ему вопрос. Всё-таки он много лет проработал на шахте энергона, может быть, он знает.

— Скажи, отец, а минерал, ведь это же топливо, да? Его как-то перерабатывают или его используют в том же самом виде, в котором добывают?

— В том же самом виде, Ари. В этом вся ценность этого минерала.

— Но если у нас на планете нет никаких механизмов, которые используют энергон, то зачем его столько добывают?

Отец даже изменился в лице.

— Ари! — взволнованно произнёс он, — никогда и никому не задавай этот вопрос.

— Почему, отец?

— Потому что все, кто задавали этот вопрос, исчезли. Думаешь, нас, работавших в шахтах, не удивляло, куда исчезают все эти немыслимые объёмы, которые мы добывали? Но не все готовы были молчать, и кто-то задавал вопросы. И потом либо с этим человеком что-то случалось, либо он просто исчезал.

— Как моя мама? — спросила я.

У отца сразу стало хмурое, даже мрачное лицо. Он тяжело вздохнул.

— А может быть, она когда-нибудь вернётся? — спросила я.

— Ари, я когда-то попросил тебя никогда не вспоминать про неё, — вздохнув, напомнил мне отец.

— Но прошло уже столько лет... — сказала я, потому что мне вдруг очень захотелось, чтобы отец мне рассказал о маме.

— Не прошло, — коротко выплюнул он.

Теперь уже была моя очередь вздыхать. Но мой вопрос и ответ отца про энергон так и не приблизил меня к пониманию, как я могу помочь Тиму.

* * *

Мы уже с отцом собирались ложиться спать, как вдруг в дверь постучали.

Я вышла из своей комнаты, увидела, что отец стоит возле двери, но не открывает.

— Папа, в чём дело? Кто там? — спросила я.

— Иди в свою комнату, — сказал отец.

И мне не понравился его голос, потому что я отчётливо расслышала страх.

Когда ты маленький, ты веришь, что твой отец — самый сильный, самый смелый, ему ничего не страшно, и, он может тебя от всего защитить. Но когда ты вырастаешь, ты понимаешь, что он такой же человек, как и остальные, подверженный страстям, порокам, чувствам и слабости.

И вот это бессилие, сейчас отразившееся на лице отца, вдруг напугало меня. Я сделала шаг назад и закрылась в своей комнате, приникнув к щели в двери, чтобы посмотреть, что там будет происходить.

— Господин Морозов? — раздался незнакомый голос.

— Да. Чем обязан? — ответил отец, и голос его дрожал.

— Вот ордер. Нам нужна ваша дочь.

— Она ничего не сделала! — нервно сказал отец.

— Это не нам решать, наша задача отвезти вашу дочь для того, чтобы уточнить некоторые детали.

— Нет! Вы не посмеете! — крикнул отец.

И вдруг раздался какой-то шум, похожий на звук падающего тела.

Я подумала: «Хорошо, что я ещё не разделась» — и открыла дверь.

В нашей небольшой гостиной стояло четверо мужчин в чёрных комбинезонах. Я никогда не видела такой формы.

— Ариадна Морозова? — спросил меня мужчина, стоящий впереди. Судя по голосу, это был тот, кто разговаривал с моим отцом.

Я повертела головой, чтобы понять, где отец.

— Где мой отец? — спросила я.

— С вашим отцом всё в порядке, — довольно вежливо ответил мне мужчина, — через некоторое время он придёт в себя. Не волнуйтесь, нам не нужны проблемы. Собирайтесь, вы едете с нами.

— Куда?

— В столицу.

— А почему? — спросила я и посмотрела на офицера.

Случайно поймав его взгляд, я видела, что он не собирался мне ничего отвечать, но по какой-то странной причине всё же ответил:

— У вас хотят выяснить детали по поводу того, что вы видели, гуляя в лесу.

Я вдохнула, чтобы ещё спросить, но мужчина поджал губы, видимо, сожалея о том, что хоть что-то мне ответил. И я решила больше ничего не спрашивать.

— Хорошо. Подождите, я сейчас соберусь.

Я зашла в комнату и подумала: а что надо взять? И зачем-то взяла книгу про звёздного принца, сунула её в сумку и вышла.

— Вы разрешите мне попрощаться с отцом? — спросила я.

Мужчина выдохнул резко через сжатые губы.

Отец лежал на лавке в гостиной, я подошла, и приложила ухо к груди отца, сердце билось ровно. Значит, не обманули, он и правда скоро придёт в себя.

Я оглянулась на мужчин в чёрной форме, они стояли и смотрели на меня. Тогда я взяла бумагу и написала несколько слов для отца и оставила её на столе.

— Я готова.

Когда вышла из дома, я увидела перед домом чёрную повозку. Лошадей в неё не было впряжено, но спрашивать что-либо у тех, кто за мной приехал, я не стала.

А когда усаживалась в неё, то мне показалось, что... в конце улицы кто-то стоит, похожий на Савву, но разглядеть точно я не смогла.

В салоне были кожаные кресла, и я там была одна, потому что салон этой повозки был разделён на две части. В первую часть залезли мужчины, которые за мной приехали, а сзади посадили меня.

Я попыталась толкнуть дверцу, но она не открывалась.

И вдруг повозка дёрнулась и поехала. Это было очень необычно, она ехала так быстро, что я не успевала ничего увидеть.

А потом и вовсе стемнело, и я заснула.