Глава 17

Из повозки я выбиралась сама, Веймар Гейтс даже не вышел, но мне так даже было спокойнее.

Я вошла в дом, казавшийся пустым, но вскоре, не успела за мной закрыться большая дверь, появилась служанка, всё та же полная женщина в сером платье с белым воротником. Она с возмущённым лицом заявила, что потеряла меня, и уже два раза приносила подогретый ужин. Я не стала ей рассказывать, что меня увозили-привозили, только спросила о маме.

На что она, махнув рукой, сказала:

— Раньше утра не ждите.

Я посмотрела за окно, был глубокий вечер, скоро должна была начаться ночь, и, чтобы время прошло быстрее, я решила лечь спать, но вдруг взгляд мой упал на чёрное панно, висевшее на стене, которое мама называла телевизором. Тем более что служанка в третий раз предложила мне поздний ужин, а после пережитого волнения есть захотелось страшно.

И пока я разбиралась, как включать телевизионную панель, служанка принесла большой поднос, уставленный тарелками, разложила тарелки на столе и, пожелав мне доброй ночи ушла.

Я включила телевизор и села за стол, чтобы посмотреть, что мне такое принесли.

Если честно, я даже разочаровалась. Всё было очень знакомо, нарезанные куски запечённого мяса, сыр, правда его было целых два вида, маленькая тарелка с паштетом, и что-то типа рагу с овощами.

Единственный момент, который отличал этот поздний ужин от того, что мы ели в поселении, это, то, что мы каждый день не могли себе позволить такого разнообразия. Но так-то получалось, что в резиденции правителя планеты питались так же, как и в нашей деревне.

Рассмотрев всё, что было на столе, я включила телевизор и… пропала. Там появились картинки снятого когда-то давно фильма. Фильм назывался «Унесённые ветром».

Когда служанка вернулась, чтобы забрать посуду, то я с удивлением обнаружила, что так ничего и не поела. Служанка, видимо, была доброй женщиной, потому что, взглянув на стол, она вдруг нахмурилась и спросила:

— Почему вы ничего не ели? Вам не понравилось?

Я посмотрела на неё удивлённо, потом перевела взгляд на телевизор и сказала:

— Нет, мне понравилось. Просто я так увлеклась, что забыла поесть.

Женщина понимающе кивнула головой. Из чего я сделала вывод, что она когда-то тоже проходила эту стадию. Не знаю, есть ли у них тут телевизоры для тех, кто прислуживает в этом доме, но, вероятно, да.

— Давайте я вам ещё раз принесу горячее, — сказала она. — Вы пока выключите телевизор, а потом его включите. У вас будет время посмотреть этот фильм ещё раз.

Чтобы не расстраивать её, я решила, что лучше так и сделать.

А потом я снова смотрела, и после этого фильма я включила другой. Я не могла уснуть, так мне нравилось то, что я видела. И почему-то на месте героев я представляла себя и Тима.

И вдруг я подумала, если мама живёт здесь, в этом красивом доме, принадлежащем правителю нашей планеты, может быть, она сможет замолвить словечко за Тима? Ведь она же тоже верила в звёздного принца.

Надо обязательно её дождаться, но в конце концов сон «победил», а мама так и не пришла.

И снились мне огромные хлопковые поля и красная земля.

***

Обнаружила я это только утром, когда открыла глаза. Возле меня сидела мама, а я лежала в кровати, хотя точно помнила, что заснула на диване перед телевизором.

Мама выглядела устало, под глазами у неё были тёмные круги, и я обняла её, от мамы пахло мыльным гелем, я тоже воспользовалась таким в купальне, которая здесь была не в пример богаче, чем у нас дома.

Мама сначала вздрогнула, а потом расслабилась и обняла меня в ответ.

— Прости, Ари, — прошептала мама, как будто бы нас кто-то мог услышать. — Я недавно пришла и не смогла к тебе зайти раньше, но предлагаю тебе прогуляться в парке и потом позавтракать. А парке мы сможем поговорить.

И мне почему-то показалось, что мама специально предложила мне прогуляться, потому что не хотела говорить в комнате.

* * *

У герра Арнольда Швайбера был не только прекрасный дом, но и сад, расположенный за домом.

Нет, так-то у нас на планете с озеленением всё было в порядке, огромные леса, хороший воздух, и даже у маленьких домов неплохо росли садовые деревья. Но здесь явно потрудился художник.

Сад напоминал цветовую палитру. Цвета перетекали один в другой, розовый становился фиолетовым, который обнимал зелёные листья, непостижимым образом переходившими в ярко-жёлтые пятна, которые становились красными и вливались в сиреневые композиции. То же самое происходило и с ароматами.

К тому моменту, как мы дошли до середины сада, мне казалось, что у меня скоро закружится голова — настолько насыщенным был воздух. Но ни один из ароматов не был лишним. Весь сад звучал, словно гармонично написанная музыкальная пьеса, в которой не было ни одной раздражающей ноты.

— Мам, какой сад! — воскликнула я, и мой восхищение было искренним.

Но мама шла довольно равнодушно, как будто не замечала местной красоты.

В середине сада был небольшой пруд, возле него стояла лавочка, на неё мы и присели.

— Ари, ты уже взрослая девочка, — сказала мама. — Когда-то я сделала выбор, не знаю правильный он был или нет, но он был необходим. Я ушла от твоего отца, чтобы ты и он, вы могли жить.

Я вскинулась, чтобы спросить, но мама меня остановила, и продолжила:

—Не волнуйся, это не была никакая жертва. Так было нужно. Я каждый день верила, что когда-нибудь у меня будет шанс тебе всё рассказать. Я надеялась, что когда-нибудь ты меня простишь. А сейчас возникла ситуация... Когда я узнала, что ты зачем-то понадобилась герру Швайберу, я договорилась с ним, что ты здесь поживёшь, в этом доме, под моим присмотром. Но скажи мне, Ари, что произошло?

И я рассказала маме про Тима, про то, как его звездолёт практически свалился мне на голову, про то, какой он красивый, и то, что его увезли, и про герра Гейтса и мою вчерашнюю поездку.

Услышав про герра Гейтса, мама побледнела и спросила:

— Он ничего тебе не сделал?

— Нет, — ответила я, — хотя я и ругала себя, чтоб поехала с ним, но он, как и обещал привёз меня обратно, вот только грозился.

Мама обняла меня, и зашептала:

— Ари, держись от него подальше, он очень опасный человек, он психопат.

Мне стало страшно:

— Мама, да я вообще не собираюсь к нему подходить, мне бы только Тиму помочь.

И вдруг мама задала странный вопрос:

— Ты не знаешь, Ари, удалось ли Тиму послать сообщение так, чтобы оно не блокировалось защитным экраном планеты?

А мне вдруг стало понятно, что я не понимаю, о чём говорит мама.

— Защитный экран? Сигнал? Что это?

И вдруг я поняла:

— Тим сказал, что он послал сигнал о помощи, что у него случилась поломка. Но я не знаю про защитный экран.

— Защитный экран... — грустно улыбнулась мама, и взяла палочку, и стала этой палочкой рисовать на песке около лавки. Она нарисовала круг, нашу планету, а вокруг круг побольше, и объяснила, что второй круг и есть защитный экран, и, если сигнал, который Тим отправил, был отправлен внутри этого второго круга, то скорее всего за Тимом не прилетят, если же за его пределами, то есть шанс, что Тима услышали.

После мама мне объяснила зачем это сделали, и почему возможность смотреть телевизоры есть не у всех. Стало горько осознавать, что мы все просто делаем то, что хотят короли планеты.

И мама повторила:

— Если твой Тим...

— Он не мой, — сказала я.

— Прости, Ари, конечно же, не твой. Но если Тим послал сигнал до того, как вошёл в зону защитного экрана, то, скорее всего, ему удалось его отправить. И это меняет всё.

— Что именно, мама?

— Понимаешь, сейчас целая планета находится в заложниках. И чтобы из этого вырваться, нужно, чтобы в Конфедерации узнали о том, что мы есть.

— Мама, а ты можешь Тиму помочь? — спросила я её.

— Как?

— Думаю, что, наверное, сбежать, — пожала я плечами.

Мама нахмурилась.

— На нашей планете невозможно спрятаться от герра Швайбера.

— Но, мы попробуем, — сказала я. — Возможно, нам всего-то нужно дождаться помощи.

— Хорошо, я постараюсь что-то сделать, — сказала мама.

А у меня в душе стало тепло. Я поняла, что, несмотря на все эти годы, проведённые порознь, моя мама — лучшая.

И мы пошли завтракать. Мама взяла меня с собой, в ту гостиную, где она завтракала с герром Швайбером

Когда мы вошли в гостиную, герр Швайбер был уже там, он сидел за большим длинным столом, а за его спиной стоял его Веймар Гейтс.

На столе перед герром Швайбером лежала коробка для трансляции видеокристалла, сам кристалл герр Швайбер держал в руке.

— Аврора, — обратился он к маме, и голос его звучал глухо, — Веймар принёс мне интересную звукозапись, предлагаю прослушать её вместе.