Глава 16

Ариадна

Я зажмурилась, но ничего страшного не произошло. За дверью была обычная комната, длинный стол, протянувшийся от одной стены до другой, у каждой противоположной стороны стола было по два стула, в углу стоял небольшой шкаф.

Всё выглядело очень обезличенным, казённым, однотонного серого цвета, мебель почти сливалась со стенами, если бы на одной из стен не висело огромное зеркало. Таких больших я и не видела, в университете, где я училась и куда ездила сдавать экзамены, висело похожее, но оно было поменьше.

К нему нельзя было подойти близко, потому что оно очень дорого стоило, и возле него всегда было ограждение, не подпускающее к нему, зато издалека можно было увидеть себя целиком. Домой покупали зеркала либо маленькие, настольные, либо настенные, но тоже небольшие, да и то, чтобы домой такое купить, нужно было, чтобы кто-то в семье на шахте работал. Собирая травы и описывая их в каталоге, на такое зеркало не заработаешь.

— Зачем мы сюда пришли? — спросила я, после небольшой паузы, которая мне понадобилась, чтобы осознать, что ничего страшного здесь нет.

— Я же вам обещал, фройляйн, — ответил Веймар Гейтс, —что всё с вами будет в порядке.

— Но вы же сказали, что я должна взглянуть на одного человека, — и я вопросительно посмотрела на герра Гейтса.

— Да. Сейчас я его сюда приглашу.

— Прямо сюда? — сказала я.

— Да, а вы пока присаживайтесь. Я скоро приду.

И он вышел.

Я осталась одна в этой странной комнате. Какое-то время посидела за столом, потом встала, огляделась, подошла всё-таки к зеркалу, посмотрела на себя. Что-то мне показалось странным в этом зеркале, как будто не хватало резкости изображения. Я показала себе язык и снова прошла обратно к столу, укоряя себя, что согласилась поехать.

«А вот любопытно, — подумала я, — если бы я отказалась, он бы меня насильно сюда привёз? Или продолжил бы уговаривать?»

Я вздохнула. Всё же надо было дождаться мамы.

Вдруг раздался какой-то звук. Неприятный, противный. Вроде бы не громкий, но звучал как сирена, и на такой ноте, что у меня начали ныть уши. Этот звук вызывал желание заткнуть уши и не слышать его. Когда я закрыла уши ладонями, мне стало полегче.

«Где же этот Веймар Гейтс? Быстрее бы он пришёл. Я бы взглянула на этого человека, убедилась, что это не Тим, и поехала к маме».

Я сидела, сжав голову руками, а звук всё ещё продолжал звенеть у меня в ушах. Я жмурилась, как будто закрытые глаза тоже помогут мне избавиться от этого звука.

Но звук стих так же внезапно, как и появился, и я с облегчением убрала руки от ушей, с удивлением, не увидев на ладонях кровь. Потому что мне казалось, что от этого звука у меня все барабанные перепонки уже лопнули и я буду ходить и ничего не слышать, но нет — как оказалось, с ушами всё в порядке.

Вошёл человек в чёрной форме. Знаки отличия у него были какие-то странные, но я не разбиралась. Вслед за ним появился и Веймар Гейтс.

— Фройляйн, — произнёс он, — сядьте за дальнюю сторону стола.

Мне вдруг и от тона, которым он это сказал, и от того, что надо было сесть так далеко стало некомфортно, сердце забилось часто, и руки похолодели, но я прошла и присела.

— Ни в коем случае не выходите из-за него, что бы вам ни показалось, — добавил герр Гейтс, напугав меня ещё больше.

Какое-то время я сидела, напряжённо глядя на дверь. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ввели Тима.

Я его с трудом узнала. Он исхудал, и лицо его было в синяках.

Тим посмотрел на меня, потом вопросительно оглянулся на Веймара Гейтса, но ничего не сказал.

Тима посадили на противоположную сторону комнаты, за другой стол. Я теперь поняла задумку Веймара Гейтса, почему он сказал мне сидеть за дальним столом и не выходить. Чтобы между мной и Тимом было максимально большое расстояние. Они что думают — он агрессивный? И набросится на меня?

Я уже попыталась сказать что-то ободряющее Тиму, но он меня опередил:

— Я не знаю эту женщину.

— Тебя никто не спрашивал, — довольно грубо ответил Веймар Гейтс.

Я молчала, непросто так Тим сказал, что он меня не знает, но как же мне быть, ситуация была странная. Но именно такого и следовало ожидать от человека с таким мёртвым взглядом, который не умеет улыбаться глазами.

— Ариадна, — не так грубо, как с Тимом, но и недружелюбно спросил Веймар Гейтс, — знаете ли вы этого человека?

Мне показалось, что это можно использовать как какую-то игру слов. Что конкретно этого человека — со следами синяков, с усталым видом, того, кому не давали спать, — как раз этого человека я не знаю. Так и сказала:

— Нет, этого человека я не знаю.

И мне показалось, что лицо Веймара Гейтса на секунду исказила гримаса.

— Он ничего вам не сделает, Ариадна. Вы можете сказать нам правду.

— Не могу, — сказала я.

— Почему? — удивился герр Гейтс, а мне показалось, что Тим улыбнулся.

— Потому что я уже сказала правду.

Я физически почувствовала, как сгустилось напряжение в комнате, и мёртвые глаза герра Гейтса, вдруг стали чёрными, но, когда я присмотрелась, о с облегчением выдохнула, вроде показалось.

А вот тон, с которым герр Гейтс произнёс следующий вопрос, был почти угрожающим, тем более что мужчина вдруг перестал обращаться ко мне на вы:

— Ариадна, мы знаем точно, что ты встречалась с этим шпионом в лесу. Почему ты это отрицаешь?

— Если вы знаете точно, герр Гейтс, зачем вы спрашиваете? — я не знаю, откуда во мне вдруг взялась эта бесшабашная смелость, может я надеялась, что этот страшный человека действительно боится моей мамы, а может я всегда такая была, и только у меня не было возможности это проявить.

Я во все глаза смотрела на Тима и пыталась поймать его мысли или передать ему свои. К сожалению, мне нечем было его порадовать, ведь никто не откликнулся на мои призывы во время похода в лес.

И мне показалось, что Тим меня услышал, хотя лицо его оставалось бесстрастным.

И вскоре Тима увели.

* * *

Веймар Гейтс повёз меня обратно, и всю дорогу он молчал. А уже когда его безлошадная повозка притормозила около дома, он сказал:

— Очень глупо с твоей стороны, Ариадна. Твоя мать не всегда сможет тебя защищать, надо уметь выбирать правильную сторону.

Я хотела сказать ему, что я умею, но мне показалось, что он меня не поймёт. Но маму решила предупредить, вдруг он может ей как-то навредить.