Глава 2

ТИМОФЕЙ

Я с удивлением смотрел на приборы, ошибки быть не могло, я отчётливо видел планету, но на картах, на самых последних картах, которые для нас, разведчиков, обновляли минимум раз в полгода, этой планеты не было.

Здесь вообще сектор был указан как опасный для нахождения кораблей. Звезда третьего класса, похожая на земное Солнце, но с гипер-радиационным фоном. Такое бывает, если внутри звезды находится чёрный потенциал.

И меня сюда занесло случайно. Я попал в космический шторм, да, как бы смешно это ни звучало, в космосе тоже бывают штормы, и иногда в них попадают даже такие профессиональные капитаны, как я, бриг-коммандер Тимофей Дорохов, позывной Тим.

Потрепало меня знатно, и теперь, чтобы выбраться отсюда, мне нужно либо дождаться помощи от своих, если сигнал успеет дойти и не будет никаких искажений из-за этой повышенной радиации, которую, кстати, приборы не фиксировали, либо мне удастся на этой планете обнаружить топливо.

Но двигатель моего корабля мог использовать только переработанный энергон. И вряд ли он есть на этой планете, говорят, в исследованном космосе всего две планеты, на которых есть запасы этого минерала, и ни одна из них не находилась в этом секторе пространства.

Но другого выхода у меня не было, если я не хотел стать спутником этой планеты, мне надо было приземляться. Потому что, даже если и дожидаться помощи, то дожидаться надо её там, где есть вода и еда. Неизвестно, сколько придётся ждать и хватит ли мне концентратов.

А все показатели, которые корабль считывал с этой планеты, говорили о том, что планета земного типа. Чуть больше кислорода, чем на Земле, но размеры и сила тяжести — всё совпадало.

Я спустился ниже, и приборы зафиксировали даже наличие городов. Я удивился. Планета обитаема? Но почему её нет на картах?

Посадочный модуль у меня тоже был повреждён. Конечно, садиться где-то в районе городов, тем более что ни одного космопорта я не заметил, было чревато. И я выбрал полянку в лесу, понадеявшись на то, что при жёсткой посадке, на мягкую мне рассчитывать с таким повреждением не приходилось, я не причиню вреда никакой белочке, и никакому зайчику.

И уже спустя пятнадцать минут мой корабль рухнул на эту поляну, зарываясь всей мощью в землю.

* * *

Когда пришёл в себя, я осознал, что всё-таки приземлился и даже сравнительно мягко. Проверил анализаторы воздуха, порадовался, что планета действительно была пригодна для человека. Но на всякий случай вставил в нос специальные фильтры. Пригодная атмосфера ещё не означала, что все вирусы, обитающие на этой планете, относятся к классу изученных и попадают под те вакцины, которыми нас пичкают в Космической академии.

Конечно, фильтры помогали, но был у них один странный эффект, они полностью убирали обоняние. И это было очень жаль.

Потому что, когда я вышел из челнока и увидел зелёный-зелёный лес, я подумал, что, наверное, он пахнет так же, как дома. Я вдруг подумал, что давно не был дома, и мне захотелось там очутиться.

У бабушки был дом недалеко от леса, и я, один из немногих, кому повезло вырасти на Земле, проводил лето в этом доме. Запах детства для меня означает запах пирогов и еловых веток.

Я просканировал местность. Судя по всему, мне удалось не причинить вреда никому из живых. Кроме... О боже! Кто-то крупный, похоже, кто-то всё-таки пострадал из-за моей жёсткой посадки.

Решил пойти посмотреть, и, если это крупное животное типа медведя или оленя, то обязательно помочь. У меня был с собой регенератор, мы вообще на Земле относились трепетно к любым формам жизни, ведь даже случайно убить какое-то животное, считалось очень плохим знаком. И я даже не представлял, как я потом буду жить, вспоминая об этом.

Поэтому схватил регенерационный переносной прибор и пошёл в лес, туда, откуда доносился сигнал, где приборы фиксировали местонахождение раненого.

Она лежала в овраге.

Только это было не животное. Вряд ли тут животные достигли такого уровня развития, что носят длинные синие платья.

Это была девушка, и она была жива, но без сознания. Бледное лицо, обрамлённое золотистыми волосами.

«Интересно, какого цвета у неё глаза,» — пришла совершенно странная мысль.