ГЛАВА 16

Не знаю, что за разговор у Артёма с мамой случился (мне так и не рассказали, сколько я не выспрашивала), но встречаться нам позволили. Более того, мне иногда разрешали ночевать у него. Правда, мама выставила своё условие: я должна была учиться как и прежде. Если скачусь хоть по одному предмету, то буду сидеть дома до окончания школы и видеться с Акимовым только на уроках физкультуры. И я старалась. Просто зная маму, так и поступит же. Впрочем, это была не единственная причина моего хорошего поведения и отличных отметок.

Беременность мамы протекала довольно сложно, а потому она часто лежала на сохранении. А ещё… у нас случилось ещё одно пополнение в семье! Паук Федя! Не знаю, как Артёму пришло в голову подарить моей безумной беременной родительнице тарантула на день рождения, но именинница осталась в восторге от такого презента. Я же наоборот едва ли истерику не закатила при виде членистоногого, только чтобы его убрали туда, где бы я его не могла видеть. Теперь он жил в родительской спальне. И теперь там убирался папа, так как я отказывалась даже входить в комнату с этим созданием. Не сказать, что папа обрадовался такой рокировке, но изменить ничего не мог. Хотя ему тоже не нравилось новое соседство. Но ради того, чтобы его жена была счастлива и не на такое пойдёт. В общем, у меня семейка психов, вот да!

Но и это не самое страшное. Оказалось, что я жутко ревнивая. И сама от себя не ожидала. Но стоило увидеть рядом с Артёмом девушку, у меня словно переключатель срабатывал. От милой и хорошей девочки не оставалось и следа. На её место приходила истинная фурия. И истеричка. И как бы я ни старалась себя сдерживать, всё благоразумие испарялось в считанные минуты только от одной потенциальной угрозы потерять Акимова. Началось всё с Нового года, когда родители решили отдохнуть недельку в Сочи, а Артём понятное дело остался в городе. А в тридцать первого декабря я узнала, что он со своими подружками уехал на турбазу. У меня перед глазами так и встал кадр, где он с другой… другими…

После этого папа не взлюбил Артёма ещё больше. А меня пообещал оставить жить в Сочи до окончания школы. Благо, мама встала на мою сторону, избавив от страданий. Правда, нотациями всё равно наградила. А я что? Не дура же. Артём и так уже долго воздерживается. А там по-любому будут пить. И девушки тоже… будут…

— Если ты продолжишь так себя вести, то мужик от тебя очень скоро просто сбежит, — как-то отчитала меня мама.

Это отрезвило. Нет, меньше ревновать я не стала, но старалась контролировать в такие моменты свои эмоции.

Это отрезвило. Нет, меньше ревновать я не стала, но постаралась сдерживать свои эмоции.

Так прошёл год…

Я закончила музыкальную школу, десятый класс и перешла в одиннадцатый. У меня появился младший братик, которого назвали Антошкой. Честно говоря, мой скепсис по поводу его рождения длился всю беременность. До того самого момента, пока не увидела его вживую. Стоило только взглянуть в его голубые глазки и сердце, как говорят, дрогнуло. Просто невозможно не влюбиться в этого кроху. Вот и я не смогла. Правда, через неделю после выписки я уже не была так в этом уверена. Ибо братец мой считал, что сон для слабаков. Днём он отсыпался, а ночью с ним надо было постоянно сидеть. Дошло до того, что я едва ли не переехала к Артёму, потому что было просто невозможно совмещать учёбу и бессонницу. Причём, родителям я так и сказала:

— Пока не приучите его спать по ночам, меня домой не ждите!

Собрала вещи и ушла.

Акимов на мой демарш только посмеивался и угрожал будущим материнством. Нет, я понимала, что он всего лишь шутит, но закономерно начала накручивать себя, представляя себя в роли родительницы. И это, скажу я вам, жуткая штука. В общем, я даже порадовалась, что мы с ним ещё не перешли черту. В восемнадцать, кстати, тоже теперь не факт, что перейдём. Ну, его… приколиста такого! Но если совсем серьёзно, то я считала дни до своего совершеннолетия. Не то, чтобы мы вели себя примерно, и Артём стойко переносил воздержание. И я даже не знала, кого из нас пожалеть больше. Мне с каждым разом становилось мало обычных ласк, а мужчине всё труднее сдерживаться. Шутка ли с двадцати пяти лет до двадцати семи ходить монахом. Даже я в свои семнадцать понимала прекрасно, что взрослому человеку гораздо хуже, чем мне неопытной девчонке.

К слову, Артём продолжал преподавать физкультуру, а вечерами несколько раз в неделю вёл пришкольную секцию каратэ. Да, пусть отчасти, но его мечта исполнилась. Я часто зависала вечерами у него на тренировках, делая уроки в кабинете. Никто обо мне не знал, да я и не показывалась на людях в такие моменты. Но несмотря на скрытные отношения, я была по-настоящему счастлива, как никогда. Иной раз мне казалось, что у меня из спины крылья растут, так хорошо себя ощущала себя рядом с Акимовым.

Правда, однажды моя ревность всё-таки едва всё не испортила.

В тот майский день, за месяц до моего совершеннолетия, мы с Артёмом допоздна засиделись в бильярдной с его друзьями. Мужчины тоже были с девушками, так что мне не пришлось скучать. Впрочем, в их компании я никогда не скучала. Игра в бильярд, в который я навострилась играть если не в совершенстве, то довольно неплохо, не позволяла этого делать. Как и шутки ребят. Но всё это померкло в одночасье на фоне прихода красивой брюнетки, облачённой в короткое чёрное платье, обтягивающее точёную фигурку. На длинных стройных ногах высоченные шпильки, которые совершенно не мешали её ходьбе. Наоборот даже. Блестящие тёмные волосы, спадающие вдоль спины до самой талии, также приковывали внимание. Как и карие глаза, подчёркнутые умелым макияжем смоки айс, и пухлые губы, окрашенные в малиновый цвет. В общем, эдакая роковая красотка. Женщина-вамп.

Конечно же, взгляды всех мужчин тут же приковались к ней. Кто-то даже засвистел и принялся выкрикивать разные пошлости. Но подходить не спешил ни один. А она на это только высокомерно улыбалась, прекрасно осознавая, какой производит эффект на противоположный пол. Да что там, мой Артём и тот засмотрелся. Он даже поболее остальных. И весь напрягся. Ну, ещё бы, двухгодовалое воздержание давало о себе знать. А тут такая королева красоты. Все девушки на её фоне просто разом померкли.

Да кто она такая?!

А красотка тем временем прошла мимо нас, даже не взглянув ни на кого. Целенаправленно подошла к компании неподалёку, а вскоре послышался её смех.

— У неё даже голос приятный. Бывают же такие, — проговорила едва слышно стоящая рядом со мной Оксана — девушка Саши.

Она тоже была темноволосая, темноглазая с едва заметной азиатской ноткой во внешности. Очень красивая. Но даже она не дотягивала до этой дамочки.

— Пойду ещё пива закажу. Кому надо? — неожиданно громко заявил Артём.

Друзья тут же принялись делать ему заказ, после чего мужчина направился к барной стойке. Я, чуть выждав, решила подсмотреть. И не прогадала. Через пару минут к нему подошла эта брюнеточка. Более того, о чём-то заговорила, мило улыбаясь. Да и Акимов от неё ушёл недалеко. Правда, его улыбка скорее напоминала насмешку. Но это его постоянная черта — ухмыляться в разговоре с другими. Так что ещё не факт, что не поощряет. Тем более, он беспрестанно "поедал" её взглядом. Буквально раздел, не трогая. И я бы подошла, прогнала эту мымру, да только мне уже самой стало интересно, что будет дальше. А дальше… он позволил себя тронуть за руку. Артём так и уставился зачарованно на их сцепленные ладони. И больше ничего не говорил. А вот девушка продолжала щебетать бесперебойно, прижавшись к нему едва ли не вплотную. Наконец, Акимов отмер, что-то сказал негромко, отстранился, забрав свою ладонь из её, и направился к нам. Я тут же вернулась обратно ко всем, не спеша выдавать своих знаний.

— Эй, малыш, ты чего грустишь? — как ни в чём не бывало обратился ко мне Артём, приобняв со спины.

Причём, объятия вышли как никогда крепкими, почти болезненными. Более того, мужчина уткнулся мне в шею, шумно дыша, и принялся целовать. Ещё и возбуждён…

То есть встал у него на ту стерву, а теперь пришёл ко мне успокаиваться? Так что ли?

Обидно! Неприятно! Омерзительно!

Ненавижу!

— С чего ты взял, что грущу? — поинтересовалась деланно безразлично вопреки истинным эмоциям, обуревающим моё сознание. — Просто устала.

— Если так, можем домой поехать, — тут же предложил он, а ладони сильнее сжались на моей талии в явном намёке.

Что и требовалось доказать…

И теперь я не сдержала своего гнева.

— Что, так понравилась? — обернулась я к нему, откровенно скалясь. — Так иди к ней! С ней уж точно не надо сдерживаться! — выдохнула я мрачно, едва не плача, а после оттолкнула Артёма и спешно направилась на выход.

— Лина, — донеслось растерянное мне вслед.

Да только плевать мне!

Взор застилали слёзы, а всё тело колотило непрерывная дрожь обиды и злости.

Как же это унизительно всё!

Правда, далеко уйти, не смогла. В дверях столкнулась с той, кому с удовольствием бы вырвала все волосы и утопила головой в унитазе. И сама не знала, каким чудом сдержала эти порывы.

— Да, Артём всегда любил помладше, — с язвительным смешком произнесла девица. — И снова светленькая, — добавила, встав передо мной, не позволяя уйти, и принялась рассматривать меня с откровенной брезгливостью. — Жаль, в этот раз вкус подкачал. Что ты в ней нашёл, Акимов? — обратилась мне за спину. — Она же совсем обычная. Заурядная даже, я бы сказала, — вынесла вердикт своему осмотру.

— Да пошла…

О, я бы много чего ещё высказала этой дамочке, да только на мои плечи в предупреждении легли мужские ладони, стискивая и прижимая к себе.

— Тебе лучше уйти, — ровным тоном произнёс Артём брюнетке, хотя я отлично чувствовала, как он напряжён.

— Боишься, что твоя подружка узнает о нас, — понимающе улыбнулась та, приблизилась к нам и неожиданно погладила меня по щеке.

Акимов тут же отодвинул меня в сторону, пока я перебарывала в себе желание пойти и умыться, чтобы стереть с себя и из памяти чужое прикосновение.

— Я уже сказал, тебе лучше уйти. Или помочь? — уже более холодно обратился к собеседнице.

— Ой, да брось. Ну, было и прошло. Всю жизнь теперь страдать из-за этого будешь? К тому же, случившееся, по большей части, твоя вина, и мы оба это знаем.

Это она о чём? О том, что они с Артёмом…

Чёрт!

— Убирайся! — неожиданно разозлился Акимов.

— Значит, нет, — скучающим тоном вынесла вердикт их перепалки брюнетка, а после обратилась ко мне: — На твоём месте, я бы от него бежала. Он у нас любитель использовать дурочек вроде тебя. Не говоря уже о верности. Точнее, её отсутствия. Поверь мне. Сама через это прошла. С ним.

А я… совсем отказывалась понимать происходящее.

Да кто она такая?!

Явно не просто любовница на одну ночь. Уж слишком общение у них, как у старых знакомых.

— Ты, видимо, по-хорошему не понимаешь, — протянул вкрадчиво Артём, отодвигая меня в сторону.

— Да ладно-ладно, — подняла девушка руки вверх, — ухожу я уже. Но знаешь, в постели он, что надо, — подмигнула мне напоследок и действительно ушла.

А мы остались.

Мужчина вновь стиснул меня в своих объятиях, но при этом глаз не сводил с той девицы. Кобель!

— Отпусти, — попросила его негромко, чувствуя, как внутри всё кипит от обуревающей с каждым мгновением всё больше ярости

— Перестань! — грубо отозвался Артём. — Это совсем не то, что ты подумала, поверь, — отстранился чуть и повёл меня обратно.

Только в этот раз я не намеревалась безропотно подчиняться его действиям и желаниям.

— Она не похожа на мимо проходящую девушку. И ты реагируешь на неё слишком остро. Более того, ты с ней спал. Кто она? — развернулась и уставилась на него требовательным взглядом.

— Сказал, же, что неважно, — повысил голос Акимов. — Правда, малыш, это не стоит твоего внимания, — дополнил уже мягче и с тёплой улыбкой.

Да только этот трюк больше на меня не действовал. Не сейчас.

— Что ж, твоё право, — холодно улыбнулась я ему и… оттолкнув любимого, покинула чудное заведеньице, громко хлопнув дверью.

Да только это едва ли помогло выпустить пар. Вот окунуть одну брюнеточку головой в унитаз если… тогда бы мне, глядишь, и полегчало.

— С-с-с… — протянула я, едва сдержав ругательство по отношению к брюнетке, и сжала ладони в кулаки, идя по тротуару в сторону остановки.

Хорошо, начало мая выдалось на удивление тёплым и забытая куртка не стала помехой моему уходу. И деньги были в висящей через плечо сумке. Домой можно доехать вполне себе самостоятельно, без всяких физруков. Тем более, он вон и не спешил за мной идти. Может, даже рад, что я ушла. Конечно, кто я и кто она. Без шансов. Против такой, даже Оксана не потянет. И откуда только взялась эта краля в подобном месте? Я думала, такие дамочки из ресторанов не вылезают. Но нет же. Припёрлась. Чтоб её…

За своими мыслями не заметила, как дошла до дороги. Которую тут же перекрыла, резко затормозив, белая тойота. Ага, принц всё же соизволил догнать свою золушку. Какое счастье. И дверцу даже открыл. Сама галантность. Только хрен ему, а не я. Пусть валит к той дряни. Вон как пялился на её задницу. Не мигая. Сволочь!

— Галь, это смешно. Нет у меня ничего с той девицей, — подал голос тот, кого проклинала про себя.

Конечно, нет. Просто так разозлился.

— Ты с ней встречался, — постановила я мрачно.

— Это слишком громкое заявление. Пару раз скоротали время, не больше.

О, это меня, определённо, должно успокоить…

— Галь, серьёзно, тебе не стоит волноваться на её счёт. На любой. Было и прошло. Тем более, давно было. Задолго до тебя.

— Да-да, я помню, у тебя таких полгорода, — съязвила я расстроенно.

— Ну, с половиной города ты переборщила, конечно, — протянул он ехидно, а после тяжко вздохнул. — Правда, медовая, это глупо — сбегать, не разобравшись в ситуации.

Не спорю. Наверное. Точно. Прав он. По всем пунктам. Да только видеть его в данную минуту не хотелось от слова "совсем". Потому что знаю я его. Сейчас наговорит, успокоит, а после уже тупо будет продолжать этот разговор. И я так и останусь без ответов.

— Нет, Тём, в этот раз не будет по-твоему, — проявила упрямство.

В ответ раздался хлопок дверцы с водительской стороны, а после рядом со мной встал Артём.

— А как будет? — уточнил он, поигрывая ключами.

— Я не позволю заговорить меня и увести от темы. И так просто на твои слова больше не поведусь, — предупредила я его.

— Ты серьёзно собралась ругаться из-за того, что у меня до тебя были девушки? — помрачнел мужчина. — Медовая, я тебе полтора года верность храню. Тебе не кажется, что я заслуживаю больше доверия?

Ну вот! Я же говорила! Снова давит на совесть. А потом окажется, что я была не права, мне придётся извиняться, а он так ничего и не расскажет.

— Ты. С ней. Спал. Ты. На. Неё. Возбудился, — отчеканила я тихим голосом, не скрывая бешенства. — Так что не надо мне сейчас втирать тему о доверии.

Артём, шумно выдохнув, сунув ключи в карман, и приблизился ко мне вплотную.

— С чего ты взяла, что на неё? — угрюмо поинтересовался он, вопросительно выгнув брови.

— С того, что я видела вас вместе у барной стойки, — не стала скрывать я правды.

— М-м… И что ты видела? Что ко мне подошла девушка, мы перекинулись парой фраз, а после я ушёл?

— Не заговаривай мне зубы, Акимов. Ты вернулся от неё возбуждённым. Я это хорошо прочувствовала.

— Я и до этого подходил к тебе возбуждённый не раз. Эти твои джинсы… Я пока шёл, успел тебя раз двести представить, как… — не договорил он, потерев ладонью лицо. — Правда, Галь, это смешно. Почему ты решила, что я возбудился на ту девицу?

— Да потому что ты на неё пялился, Акимов! — рявкнула я, не сдержавшись. — Ты бы видел себя со стороны. Пускающий слюни идиот! Вот как ты выглядел!

Воцарилось молчание. На этот раз мужчина не спешил опровергать моё заявление.

Интересно, он хоть понимал, что убивает во мне всё светлое по отношению к себе этим самым молчанием?

Я понимаю, что прошедшие месяцы без секса… тяжело ему дались. До сих пор даются. И ещё месяц впереди. Но я не прощу. Просто не смогу быть с ним, если узнаю, что он был с другой. Возможно, это не правильно, учитывая нашу с ним ситуацию. Анька вон считает, что это даже не измена с его стороны, если так подумать. Но только не для меня. Такая я вот эгоистка.

— Эта девушка… моя первая любовь, — наконец, соизволил подать голос Акимов.

Да только лучше бы он и дальше молчал.

Вот не это я ожидала услышать. Совсем нет. Одна из бывших любовниц — да. Но первая любовь… Да ещё такая…

Как вообще можно было в многомиллионном городе встретить именно её?

Как с ней вообще состязаться?

Говорят же, что первая любовь не забывается. Она же последняя. То-то Артём завис при виде неё.

Блин!

— Блин! — повторила я вслух.

— Малыш…

— Отвези меня домой, — перебила я мужчину. — Просто отвези меня домой и всё. Ладно? Не надо ничего говорить. Не надо, — попросила срывающимся голосом и сама же уселась в автомобиль.

Мыслей больше не осталось. Никаких. Я смотрела на проходивших мимо людей и не видела. Ничего не видела. И не потому, что слёзы застилали взор. Их не было. Зато был образ сногсшибающей брюнетки. Её походка от бедра. Вот она плавным жестом откидывает волосы за плечи. Вот склоняет голову, маняще улыбаясь собеседнику. Вот кладёт свою ладонь на чужую мужскую, поглаживая пальчиками, окрашенными в малиновый цвет, чуть выступающие вены. И всё это снова и снова. Как на повторе.

— Приехали.

Пару раз моргнув, усилием воли прогнала видение, сосредотачиваясь на настоящем. Мы и правда находились у моего подъезда.

— Спасибо, — поблагодарила своего спутника, открывая дверцу.

— Галь, она — прошлое, которое я не могу изменить, — послышалось тихое и обречённое от Артёма.

— Я знаю, — кивнула я, подтверждая собственные слова. — Но сейчас твоё прошлое пришло в настоящее.

— Лишь мелькнуло. Оно нас не затронет. Маша просто подошла поздороваться. Не больше. И я ей прямо сказал, что нам не о чем говорить. Ты не можешь уйти только потому, что увидела во всём этом какую-то непонятную подоплёку…

— А ты? Ты можешь от неё уйти? Сможешь? Если она вдруг к тебе явится? Предложит себя? — обернулась я к нему, пытливо вглядываясь в светло-карие глаза. — Она ведь до сих пор тебе не безразлична, Тём. И это видно невооружённым взглядом.

— Совсем не в том смысле, как ты думаешь. Поверь, эта девушка последняя, с кем я желал бы не только общаться, но и встречаться, — проговорил он глухим голосом и отвернулся от меня.

Но ведь видно же, что что-то скрывает. Так о каком доверии речь может идти после этого?

— Почему? — всё же поинтересовалась я.

— Она сделала то, чего я ей никогда не прощу.

— И что это? Акимов, почему я должна вытаскивать из тебя всё клещами? Скажи мне уже прямо всё.

И снова воцарилось молчание, по итогу которого стал короткий ответ:

— Не могу.

В голосе мужчины слышалась неприкрытая боль.

— Прости, медовая. Я бы хотел тебе рассказать, правда, но… не могу, — откровенно скривился он. — Просто не могу.

— Вот и я… не могу, — выдохнула я, вылезая наружу.

Артём за мной не последовал. Более того, тут же сорвался с места и скрылся за поворотом.

Отдохнули…

Апогеем этого вечера стала мама, которая прекрасно заметила моё настроение. Точнее, его отсутствие. Я как раз сидела на кровати, думая о том, что, возможно, зря я так вспылила.

— Поругались? — уточнила она очевидное, усевшись рядом со мной с Антошкой на руках, которого только что покормила.

Он почти спал. Голубые глазки смотрели на меня с любопытством, при этом он смешно причмокивал с соской во рту. Невозможно не улыбнуться.

— Не то, чтоб поругались, — не спешила признаваться я в произошедшем. — Просто не сошлись во мнении. Знаешь, у меня ощущение, что чем ближе окончание школы, тем дальше становимся мы с ним. И я не про то, что произошло сегодня. Мы вот вроде везде с ним вместе, но ощущение бесконечности постепенно словно безвозвратно куда-то исчезает…

Мама слушала внимательно, а после лишь ласково улыбнулась.

— Ты просто взрослеешь, Галь. Перестаёшь видеть всё только в розовом свете. Это жизнь. И это нормально. Это не значит, что ваша любовь проходит, совсем нет. Скорее, она переходит на новый уровень. Но тут так легко потерять себя в сомнениях. Быт не все переживают. Главное, помнить, с чего всё началось и почаще повторять эти моменты, — хитро прищурилась.

Я на маму едва ли не с открытым ртом смотрела. Вот уж никогда не думала, что она, довольно чёрствая женщина, может дать такой совет. Мне казалось, ей проще уйти и убрать из своей жизни мешающий элемент. А тут…

— У нас с твоим отцом тоже бывали сложные периоды. Да и я, ты же знаешь, довольно закрытая личность, не любящая всю эту романтическую чушь в отличие от твоего отца… Ему со мной пришлось сложно. Я столько раз его бросала из упрямства. Мне постоянно казалось это всё глупостью. Отношения, брак, дети. Честно говоря, если бы не Валера, нашей семьи и не было бы. Его терпение сотворило чудо, — усмехнулась мама.

— Два чуда, — поправила её, погладив пальцем маленькую ладошку братика.

— Да, — согласилась она. — Два. И я рада, что ты больше унаследовала характер отца, чем мой. Хотя Артёма мне всё равно жаль, — вздохнула наигранно тяжко.

— Это почему это? — едва ли не оскорбилась я.

— Потому что в отличие от тебя он уже состоявшийся человек отчасти и знает, чего хочет, а ты ещё совсем ребёнок, который учится жить и понимать этот мир. На самом деле Акимову памятник надо поставить за терпение, — добавила, демонстративно подняв взор к потолку.

— Ничего, я же терплю его взгляды на других девиц, — всё-таки обиделась я.

— Так вот из-за чего вы поругались, — понимающе улыбнулась родительница. — А ты, значит, не смотришь на других мальчиков?

— Нет! — возмутилась тут же. — Зачем мне смотреть на других?

— Да? А кто мне тут расписывал прошедшего мимо нас молодого человека, когда мы ходили в магазин? Всю дорогу сравнивала его со своим Акимовым, — припомнила былое.

Туше.

— Это другое! — не повелась я. — Я видела сплошь недостатки.

— А с чего ты взяла, что Артём не так же? — вопросительно выгнула брови мама.

— Потому что эта девушка — его бывшая! Более того, его первая любовь!

Боже, это же не мой голос такой жалобный?

Согнула ноги в коленях и обхватила их руками, уткнувшись в них лбом.

Рядом послышался шумный выдох.

— Галь, но ведь ты знала, что он до тебя встречался со многими. В большинстве своём так и бывает. И не только у мужчин. Некоторые женщины тоже далеко не тихие домашние девочки, берегущие себя для одного единственного…

Знаю…

У меня такой пример перед глазами.

Те же одноклассницы. Некоторые уже в пятнадцать лишились девственности. Помимо них есть ещё и… Истомина и Смертин.

Помнится, когда я о них узнала, в ступор впала от шока. Просто мы-то все думали, что Дан не смог добиться своего, а поди ж ты. Парочка хороших актёров. Правда, из-за этого Ксении пришлось уйти в другую школу. Дан после Нового года оказался слишком несдержан. Новость о том, что он поцеловал учительницу, а та ответила на поцелуй разлетелась по всей школе в считанные мгновения. А ведь как хорошо скрывались. Впрочем, их я вижу довольно часто, когда мы с Артёмом гуляем с его подружками. И мне до сих пор странно видеть их вместе. Хотя я совсем не удивлена, что Данил так запал на нашу училку. У Истоминой и фигурка что надо и выглядит она не старше своего парня. Даже младше, я бы сказала. В общем, природа наградила девушку всем, чем можно. И да, я иногда ей завидовала. Сама я тоненькая, как спичка. И грудь не шибко большая. Точнее, совсем не большая. В общем, по сравнению с брюнеткой я настоящая доска. Потому не любила посещать их компанию. И не понимала, как сестра Смертина, Олеся, рядом с подругой совершенно не чувствует себя ущербной. Словно и дела нет до своей внешности. Хотя, отчасти, так и было. Она никогда особо не заморачивалась ни причёской, ни макияжем, ни одеждой, предпочитая свободный стиль в последнем и минимум косметики во втором случае. Волосы она чаще всего оставляла распущенными или забирала в высокий хвост. Да та же Анька, с которой мы пусть и меньше общались, но всё же продолжали дружить, не так сильно была повёрнута на своём внешнем виде.

Я этого не понимала. Потому что у меня утро постоянно начиналось с ритуала поиска, чтобы надеть. Артём надо мной посмеивался, говорил, что я излишне заморачиваюсь, а я не могла позволить себе находиться рядом с ним невзрачной, похожей на обыкновенного подростка. Мне хотелось быть красивой для него. И это я молчу о прыщах. Каждый из них становился катастрофой. В такие моменты мне казалось, что я просто никогда не смогу стать достойной спутницей своему парню.

В общем, каждый сходит с ума по-своему, а я вот так.

— Знаю, — повторила я вслух первую мысль. — Но ты бы видела, как он на неё смотрел. Да он на меня так никогда не смотрел, понимаешь? — прошептала сквозь слёзы. — Я знаю, что часто преувеличиваю. Я ревнивая и никуда от этого не деться. Но стараюсь себя контролировать. А тут… Дело даже не в этом. Я просто чувствую, что Артёму эта девушка далеко не безразлична. Я знаю. Может, у них давно всё закончилось, но не прошло. А ещё Артём что-то скрывает. И это тоже связано с ней. А когда я его спросила, он отказался говорить. И уехал… И не в сторону дома… А я осталась…

Больше ничего сказать не смогла. Банально разревелась в голос. Заглянувший к нам папа что-то проворчал про то, что не зря он не любит этого нашего красавчика, но вмешиваться не стал. Только забрал спящего Антошку у мамы и оставил нас наедине.

Мама молча обняла, прижав к себе, как в детстве, но ничего советовать не стала. Дожидалась, когда я успокоюсь, приговаривая только, что всё будет хорошо. И как мне хотелось ей верить. Да только… не верила я. Наверное, это и есть то самое, которое подростковое упрямство, да только положительного во всей этой ситуации не находилось. Даже если представить, что я в ней виновата.

— Я не могу судить о том, чего не знаю, — заговорила мама вновь, когда я подуспокоилась. — Но не руби сгоряча, Галь. Вдруг всё не так, как тебе кажется?

— Ты бы её видела, — всхлипнула я. — Я в жизни не встречала таких красивых девушек. Как с обложки. Ей бы в фильмах сниматься. Под стать Артёму.

— Ну, знаешь ли, красота ещё не всё. И не так уж долговечна. Да и от таких девиц проблем больше, чем счастья. Не удивлюсь, если эта красотка в своё время изменила Артёму, причём не самым лицеприятным способом. Вот Артём и не хочет вспоминать. Первая любовь, порой, ранит больнее всего.

— Она сказала обратное. Что это он ей изменил, — парировала я, подозрительно взглянув на родительницу.

— Знаешь, что я поняла за время нашего общения с Акимовым? — задала риторический вопрос и сама же поспешила на него ответить: — Он бы никогда просто так не ударил кого-то в спину. Не такой он человек.

— Откуда ты знаешь, каким он был? С другими?

— Тем более, — усмехнулась мама. — Он такой с другими, но не с тобой. А это уже говорит о многом. О том, что ты ему дорога. Иначе бы давно затащил тебя в свою постель и бросил. И уж точно не стал бы ждать твоего взросления. А ошибки делаем мы все.

— Измена — не ошибка, мама! Это предательство! — возмутилась я на её слова. — Я понимаю, что ему непросто воздерживаться. Но это ведь не повод… — снова расплакалась.

Тем более, не так уж он и воздерживается, если уж на то пошло!

— Да с чего ты взяла, что он собрался тебе изменять? Ну, проводил он её взглядом. Ну, вспомнил прошлое. Это не значит, что он станет снова с ней встречаться.

Родительница прижала меня к себе крепче, поцеловала в макушку и отстранилась.

— Не стоит ссориться с человеком, не имея доказательств своей правоты под рукой. Думаю, Артём, как ты верно заметила, после всего, на что пошёл ради тебя, заслужил хоть немного веры. Как считаешь?

Я на это судорожно вдохнула и согласно кивнула.

— Наверное, ты права, а я просто накручиваю себя. Но общаться с ним пока не могу, — отвернулась от неё.

— Никто тебя и не заставляет. Это ваши отношения, Галь. Я могу лишь выслушать и поддержать, но решение принимаешь ты. Просто не руби сгоряча. Вдруг всё действительно не так? Сама же потом плакать будешь, не в силах изменить. Уйти всегда можно. А вот сохранить любовь… Это, порой, великий труд.

На этом родительница поднялась с моей кровати и покинула комнату, оставив меня одну, размышлять над сказанным. Чуть подумав, я всё же отправила сообщение Акимову с извинениями и просьбой о встрече. Может, у меня и не лучший характер, но признавать ошибки я умею.

Артём

Все мы совершаем ошибки. Особенно, по молодости. Особенно, на волнах первой и безответной любви. И я не избежал такого. Вот только моя история любви закончилась не просто слезами, а настоящей трагедией. Такой, что хотелось забыть и не вспоминать, да только такое не забывается. Оно живёт внутри тебя до конца дней твоих, медленно, но верно, разъедая внутренности, очерняя душу, убивая изо дня в день. И не уйти, не скрыться. Но бывает, судьба даёт нам шанс, если не исправиться, то вновь быть счастливыми. Главное, его не упустить. Но это не значит, что прошлое уходит. Нет. Оно отходит на задний план, притворяясь слепым, глухим и немым, но не пропадает. Просто выжидает, когда его вновь вытащат на свет. Вот как сегодня.

Маша.

Та, о ком я не забывал, но и не вспоминал многие годы.

Та, кого ненавидел, так же как себя. Себя даже больше. Тут она правду сказала. За такое меня и убить мало, на самом деле.

И почему именно сейчас?

Не раньше, не позже, а тогда, когда у нас с медовой всё только-только укрепилось, и она перестала ревновать меня к каждому фонарному столбу. И ведь не рассказать ей. Не хотелось бы видеть, как её взгляд, полный веры в меня, сменится на разочарованный. Как она повернётся и уйдёт. И правильно сделает, надо сказать. Но и не рассказать теперь не выйдет. Иначе, точно уйдёт. И это опять же будет правильный выбор с её стороны. Я бы и сам ушёл на её месте. Хотя нет. Вру. Не смог бы я уйти от неё. Только не теперь, когда она рядом со мной и вся моя. То есть не вся. До этого ещё чуть больше года, но сам факт, что со мной… Что пришла… Сама…

Стояла на пороге и теребила ремешок своей сумки, не решаясь на меня посмотреть.

— Впустишь? — поинтересовалась, наконец, едва слышно и неуверенно.

Без слов отошёл в сторону, пропуская девушку внутрь. Правда, дальше порога она не прошла. Как и не разулась.

— Галь, слушай, — начал я первым, потерев двумя пальцами лоб, думая над тем, что и как сказать дальше.

— Нет, — ухватила она моё запястье, не давая продолжить, и посмотрела на меня.

Глаза красные, опухшие, явно долго плакала и только недавно прекратила. Ощутил себя последним мудаком, что из-за меня эта солнечная девочка расстроилась.

— Я была не права. Прости меня, — всё так же тихо произнесла, а серо-голубых глазах сияло море надежды, страха и боли.

Как чёртово отражение моего состояния.

— Нет, ты права, — улыбнулся я ей со всем теплом, прижав к себе. — Я слишком долго играл в молчанку. Но теперь готов всё рассказать. Идём, — потянул девушку за собой в комнату.

— Подожди, я разуюсь, — притормозила Галина, выполняя обозначенное.

Я терпеливо дожидался, пока она снимет свои босоножки, невольно зависнув на тонкой щиколотке. Скользнул взглядом выше по стройным ногам, едва прикрытым подолом вишнёвого платья, и гулко сглотнул. Едва ли это помогло смочить пересохшее горло. Так бы и задрал юбку, прижал к стене и…

— Артём, — тихий голос зовущей вынужденно вернул меня из мира фантазий в настоящее.

Галя смотрела на меня снизу вверх и понимающе улыбалась.

— Да, рассказ, — тяжко вздохнул я, отворачиваясь. — Идём, — вновь потянул её за собой.

Мы прошли в комнату и уселись на диван. Медовую я усадил к себе на колени, крепко прижав к груди.

— Сейчас я расскажу тебе грустную сказку, — хмыкнул печально.

— Что за сказка? — уточнила осторожно Галина, смущённо потупив взор.

Невольно усмехнулся на такое поведение девчонки. Вот вроде бы уже привыкла к моим таким выходкам, но всё равно постоянно краснела из-за этого. И было в подобном проявлении невинности что-то такое особенное, с ума сводящее. Не зря я ей сказал, чтобы не спешила взрослеть и подольше оставалась такой милой и наивной.

— Сказка как сказка, только с трагическим концом, — улыбнулся я невесело. — В общем, слушай и запоминай, малыш, как делать не надо, — погладил Галю по медовым волосам. — Жил-был парень. Отец бросил его мать, когда он ещё находился в стадии зародыша, — уставился прямо перед собой, попутно вспоминая былое. — Мать в свою очередь не унывала. И пусть осталась одна с маленьким ребёнком в свои восемнадцать лет, но не сдалась. Бралась за любую работу и подработку, чтобы поднять сына. И он платил ей тем же, как только мог. Работать начал уже с четырнадцати, куда брали. Не лучшее время в его жизни. Но мальчик очень любил свою мать и желал ей помочь. А в его шестнадцать она сильно заболела. Лечиться отказалась. Некогда ей было, — сдавил девушку крепче в объятиях, мысленно вернувшись в то время. — Ей надо было дать сыну образование. Он помогал, как мог, учился на одни пятёрки, посещал секцию каратэ, участвовал в соревнованиях. Старался стать лучшим везде. Делал всё для того, чтобы мать им гордилась. Она дотянула ровно до его выпускного. Парень, недолго думая, сразу после похорон, ушёл служить в армию. Вернулся через год и решил продолжить учёбу. Тут-то и случилось то, чего он не ждал. Он познакомился с девушкой с отделения журналистики. Красивая, стильная, уверенная в себе стерва, — скривился, вспомнив ту, о ком говорил. — Парня на ней замкнуло.

— Он… влюбился? — с запинкой уточнила Галя, прижавшись ко мне ближе.

Я стиснул её в ответных объятиях почти до боли, наверное.

— Влюбился, да, — тяжело вздохнул. — Но девушка больше любила деньги. Только откуда им взяться у простого безработного студента, который только-только пришёл из армии? У которого даже собственного жилья не было? Ладно хоть поступил на бесплатное очное. Уже хорошо. На отложенные когда-то матерью деньги ему на учёбу купил машину и снял квартиру. А вот подработка у него оказалась не самая… м-м… скажем так, чистая, — хмыкнул. — В общем, появились деньги, — не стал вдаваться в подробности о своих подпольных боях. — Теперь можно было и побороться за внимание чуть ли не первой красавицы университета. И она неожиданно ответила на чувства парня. Ну, или не совсем ответила, — поцеловал Галю в висок. — Скорее, ей было в кайф, что красивый парень, при деньгах, лучший на своём курсе физической культуры, победитель многих соревнований, бегает за ней, готовый выполнить любую прихоть. Умело вертела им. Как-то парень пришёл к ней домой, как они договаривались, но девушка ушла гулять с подружками. Кинула, прямо говоря. Вместо неё дверь ему открыла её младшая сестра, — аж затрясло от воспоминаний.

— Артём… — позвала меня медовая, чуть отстранившись. — Если не хочешь, не рассказывай.

— Нет, дело не в этом, — покачал я головой, на мгновение зажмурившись. — И вообще, не перебивай, — пригрозил ей, шутливо покачав пальцем.

Галина улыбнулась, одним этим прогнав грусть из сердца. Поцеловал её в нос и снова прижал к себе.

— Так мы и познакомились с Мариной. Она оказалась полной противоположностью старшей сестры не только внешне, но и по характеру. Если Маша — чёрная звезда, демоница. Темноволосая и кареглазая, похожая на кошку, гуляющую сама по себе. То Марина… Она словно луч света была. Золотистые волосы длиной до самой талии, вьющиеся на кончиках, открытая, честная, добрая, внимательная, искренняя. Чистый ангел во плоти, — голос сорвался, и я зажмурился. — Всего семнадцать. Вскоре, мы стали общаться. Однажды совершенно случайно подвёз её до дома от подружки. Потом так и повелось, что если ей куда-то надо было, она звонила мне. Потом начались дружеские походы в кино. С Машей всё оставалось по-прежнему. Единственное, Марина попросила не рассказывать никому, что мы общаемся. Я не понимал этой скрытности, но принимал. Понял я позже. Сперва же была годовщина смерти матери, когда я напился. Марина тогда шла домой как раз, и мы столкнулись. Разговорились. А после… Сам, честно говоря, не очень помню, как так вышло… Она хотела меня поддержать, а я… соблазнил её. Лучше бы она меня тогда послала, — усмехнулся горько, крепко зажмурившись. — Я после этого решил снизить наше общение до минимума. Но она сама пришла. Сказала, что не жалеет и прекрасно понимает, что кроме дружбы между нами ничего не может быть. Сказала, что и сама влюблена в другого. Я дурак. Не понял, понимаешь?

— Тебя любила, — прошептала Галя.

— Да, — я нервно рассмеялся. — Она полюбила меня, а я… не замечал. Секс по дружбе. Смешно. А тут ещё и Маша неожиданно активизировалась. И я снова поверил в иллюзию. Помню, такой радостный ходил. Но Маринке отчего-то не решался сказать правду. Так и жил на два фронта. Я просто банально опустился до Маши. Стал таким же, как она. Это ведь так удобно. Любить одну, а иметь нескольких. Хуже всего, я хоть и не рассказывал, но Марина знала. Знала и тоже молчала. А я настолько помешался на Машке… Потом уже понял, что она просто играла на моих чувствах. Умело использовала свой опыт соблазнительницы. В конце концов, у меня у самого на тот момент опыта было чуть. Одна лишь Маринка. Ещё и Машка вот… А потом оказалось, что Маша узнала, что мы встречаемся, и что младшая сестра безнадёжно в меня влюблена, и решила таким образом посмеяться над нами обоими. Знаешь, что самое ужасное. Ладно я. Плевать. Но она собственную сестру не пожалела. Некрасивая сцена тогда получилась. Я встречался в тот день с Машей, а она тайно пригласила ещё и Марину. Ну, и вывалила на нас правду, в привычной для неё ядовитой манере. А я… стоял и молчал. Надо было схватить эту змею за волосы и выбросить из квартиры, но… молчал. Смотрел на бледную Маринку и молчал. Просто неожиданно глаза открылись. Правду говорят, что имеем не храним, а потерявши плачем. Я лишь тогда понял, что Маша давно уже перестала меня интересовать. Не знаю, почему вёлся на неё. Привычка или ещё что-то. До сих пор не могу понять. Я ведь перестал на неё обращать внимание, погрузившись в отношения с Мариной, но стоило той поманить пальцем и побежал, как придурок. И сам не понял, что тем самым медленно, но верно приближал смерть. А Машкина выходка добила. Маринка покончила с собой тем же вечером. Выпрыгнула из окна. А потом оказалось, что ещё и беременная была. Знаешь, я ведь видел. Я как раз направлялся к ней, когда увидел тело на земле. В руках она зажимала записку с признанием в любви. Мне послание. Я, как потом оказалось, чуть-чуть не успел. Какие-то банальные пятнадцать минут…

В горле встал ком, не позволяя больше сказать ни слова. Я как утопающий хватался за свою медовую девочку, стараясь не погрузиться в тот день. Тот момент. А перед глазами снова предстала картина с лужей крови, и светлые волосы в ней.

— Артём, — позвала меня Галина, обхватив ладошками моё лицо, вынуждая смотреть на неё. — Ты не виноват. Это был её выбор.

— Если бы я был смелее и не тупил, как блондинка, ничего бы этого не произошло, — улыбнулся ей вяло. — Я бы, наверное, сейчас был женатым парнем и отцом, — хмыкнул. — До сих пор думаю, кто бы был. Сын или дочка. Сложись всё иначе тогда.

— Ты поэтому держишь расстояние, да? Думаешь, я, как она… сотворю глупость?

— Нет, — покачал я головой, уставившись прямо перед собой. — Ты другая. Ты более крепкая духом и сильнее морально. Ты не сделаешь так, как она. И я уже не тот глупый, неопытный парень, который думает одним членом. Но я просто не хочу однажды проснуться и понять, что всё это очередная ошибка. Не хочу причинять тебе боль. И сам чувствовать тоже не хочу. Это хуже смерти — знать, что родной и близкий тебе человек страдает по твоей вине. Из-за твоей глупости и неспособности вовремя понять очевидное. Я знаю, что тебе в силу возраста всё это кажется глупостью, но ты просто не знаешь, как умеет бить Судьба. И каково это жить потом не с тем выбором. Знать и не иметь возможности всё исправить.

Воцарилось молчание. Я по-прежнему смотрел в окно, но отчётливо ощущал на себе взгляд серо-голубых глаз.

— Ты прав, я не знаю, — заговорила немного погодя Галина. — Но я знаю одно, — обхватила обеими ладонями моё лицо, заставляя смотреть исключительно на неё. — Я люблю тебя, Акимов Артём Николаевич. И даже если впоследствие получится так, что мы расстанемся с тобой, ты всё равно останешься для меня не просто первым, а единственным. Я прекрасно осознаю, насколько мне с тобой повезло. И я ценю всё, что ты для меня делаешь, правда, пусть и веду себя иногда слишком эгоистично и как какая-нибудь неврастеничка-психопатка. Мы оба знаем, что у меня не самый лучший характер, и я часто задумываюсь, как ты меня терпишь с моими закидонами, но я очень тебя люблю и хочу, чтобы мы всегда были вместе. И я постараюсь стать лучше. Для тебя. Просто не надо больше молчать, ладно? А то ж ты меня знаешь, — усмехнулась, — напридумываю с три короба, потом не докажешь.

Усмехнулся ответно.

— О да, уж я-то зна-аю, — протянул я довольно, крепче сжимая девчонку в своих объятиях. — Моя маленькая истеричка, — добавил со смешком, за что получил кулачком по плечу.

— Не такая уж я и истеричка, — деланно обиделась она.

— Нет, конечно, — согласился я с ней. — Ты совсем не истеричка. Если только слегка. Совсем чуть-чуть, — добавил задумчиво. — На сотую долю.

— Артём!

Вот теперь я рассмеялся.

— Люблю тебя, — прошептал ей на ухо. — Теперь понимаешь, почему с этой Машей у меня ничего не может быть?

— Надо было позволить мне её головой в унитазе замочить, — проворчала Галина, чем изрядно повеселила.

— Да, думаю, ей бы пошло, — фыркнул я. — Но обойдёмся без таких крайностей. Я верю в силу бумеранга. Ей ещё воздастся за всё.

Как и мне…

— Я тоже в это верю, — кивнула девушка. — А пока у нас с тобой на повестке дня иное…

— Да? И что же это?

Разум невольно нарисовал множество исходов сегодняшнего вечера, а руки уже сами пустились путешествовать по желанному телу, скользнув по спине выше, а после вниз, пересадив медовую к себе лицом, вынудив её обнять меня ногами…

В общем, размечтался я, да, потому что…

— Подготовка к экзаменам! — радостно выпалила Галина, разум убив все мои помыслы и желания правдой жизни.

— Умеешь ты спустить с небес на землю, малыш, — откровенно простонал я, откинувшись на спинку дивана.

В ответ получил довольный смех, в то время как самому хотелось уже банально плакать от такой несправедливости жизни. Но ведь сам выбрал себе в пару малолетку. Теперь только терпеть остаётся. К тому же, всего месяц остался.

"За который я сойду с ума точно", — постановил про себя.