ГЛАВА 15

— Медовая, ты не права, — укорил меня Артём и притянул ближе к себе, обняв за плечи.

Сегодня, несмотря на позднюю осень, было довольно тепло, и мы решили прогуляться после моей музыкалки по мосту в центре города. Благо ветра почти не было, да и тот слабый-слабый. С неба падал снег, укрывал землю пуховым покрывалом, сверкал в свете уличных фонарей, добавляя романтики. В ещё не до конца замёрзшей реке отражалось облачное небо.

— Твой отец ещё довольно мирно отреагировал. Я бы на его месте даже разглагольствовать не стал. Сразу спустил ухажёра дочери с лестницы, чтобы он своей мордой все ступени пропахал и перестал хоть кому-то нравиться.

Я на его слова аж воздухом подавилась.

— За что? А если он, как ты, хороший?

Артём неожиданно рассмеялся. Более того, остановился, прижав крепче к себе, и уткнулся лицом в мою макушку, скрытой чёрной шапкой с кошачьими ушками.

— Что я такого сказала? — растерялась я от такой реакции.

— Ничего. Просто я иногда забываю, какая ты у меня наивная. Я совсем не хороший, медовая. Далеко не такой, — отстранился, грустно улыбаясь, остановился и погладил меня большим пальцем ладони по щеке. — Но для тебя постараюсь быть именно таким, — пообещал.

И снова сердце затопило теплом, ещё большим, нежели прежде.

— Ты уже такой, — сказала как есть.

Правда, мой ответ не очень понравился Артёму.

— Нельзя быть такой доверчивой, малыш, — вздохнул он. — Хочешь, поесть? — перевёл тему.

— Не очень, — покачала я головой. — Давай ещё погуляем? Или ты замёрз?

— Нет, — поцеловали меня в щёку. — Давай ещё погуляем. Если сама, конечно, не замёрзла.

— Неа, — снова покачала головой, счастливо улыбаясь. — Расскажи мне ещё что-нибудь о себе. Я уже знаю, что ты рос с матерью. Но как насчёт отца?

О своём вопросе пожалела почти сразу. Артём тяжко вздохнул и отстранился, сунув руки в карманы пальто.

— Можешь не отвечать, — тут же пошла я на попятную.

— Да нет… Логичный вопрос, — поморщился мужчина, потерев ладонью лицо. — Просто мне нечего тебе сказать. Я не знаю своего отца. Никогда его даже не видел. Он бросил мою мать ещё до моего рождения. А она о нём не любила рассказывать. Только то, что он нам не нужен и без него гораздо лучше.

Растерялась.

И не знала, что сказать.

Что мне жаль?

Мне всегда эти слова казались не просто глупыми, а по-настоящему тупыми.

— У тебя такое лицо, словно я тебе в убийстве признался, — хмыкнул с весельем Артём. — Брось, малыш, — вновь притиснул к себе, обняв за шею, — мне плевать. И тебе должно быть тоже. Зачем расстраиваться из-за кого-то, кому ты не важен?

— Акимов, ты что такое говоришь? Ты важен мне…

— А я и не о тебе, медовая, — рассмеялся тот. — Я о своём недоотце.

— А… ну ладно, — кивнула согласно, ещё более растерянно.

— Лучше подумай о том, как будем объясняться с твоей матерью. Что-то мне подсказывает, что она вряд ли так же спокойно отреагирует на то, что мы вместе, — ещё шире заухмылялся Артём, возобновив путь теперь уже в сторону спуска с моста, где оставил автомобиль.

— Не напоминай, — простонала я в откровенной обречённости. — Я вообще удивлена, что отец ей не рассказал ничего сегодня.

— И не расскажет. Не смертник же он, — продолжил веселиться Акимов.

— Не смешно, Тём. Вот совсем, — укорила я его. — Мне даже представить страшно, что нас ждёт. Поверь, ничего хорошего.

— Ну, уволит, так уволит, — безразлично пожал плечами Акимов. — Так даже проще станет.

— М-м… тебе не придётся ждать моего совершеннолетия? — уточнила я с невинной улыбочкой.

Артём резко остановился и буквально обжёг меня своим резко потемневшим взглядом.

— Искушаешь, малыш, — прошептал в губы, прижав меня к перилам моста.

Я на это обняла его за шею обеими руками и приподнялась на носочки.

— А я давно говорю, не надо сдерживаться, малыш, — вернула его тональность и обращение.

Ответом мне стал жадный поцелуй, от которого откровенно подкосились колени. И я бы непременно рухнула к ногам этого потрясающего мужчины, не удерживай он меня.

И данный человек мне ещё что-то будет говорить об искушении и сдерживании?

— Ребят, шли бы вы домой, — прокричал какой-то парень рядом со смехом.

— Перестань, — укорила его девушка.

Артём тут же отстранился, тяжело дыша.

— Отвезу тебя домой, — проговорил хриплым голосом, криво улыбаясь.

— Не хочу домой, — уткнулась я лбом в мужскую грудь.

— Знаю.

Мужские руки прижали к себе ещё крепче. И долго не отпускал. Артём просто стоял и обнимал, привычно массируя шею, тем самым сводя с ума ещё больше, чем недавними поцелуями.

— Когда у тебя маму выписывают? — задал неожиданный вопрос некоторое время спустя.

— Не знаю, а что?

— Думаю, будет лучше, если мы ей в больнице всё расскажем. Там врачи есть. Успокоят если что, — заметил Артём невинным тоном.

Я не удержалась от смешка.

— О да, представляю, — протянула с весельем.

— Вот и я представляю, — тяжко вздохнул он. — Ладно, идём, действительно отвезу тебя домой, пока твой отец не поднял на ноги всю полицию, — отстранился и погладил меня по щеке.

Я прижалась к его ладони в ответ. Удивительно, но несмотря на низкую температуру воздуха, руки у него были тёплыми. Мне вообще казалось, что он никогда не мёрзнет.

— Знаешь, мне до сих пор не верится, что ты в меня влюбился, — призналась я честно. — Вокруг тебя ведь столько девушек, и намного красивей. Я видела. А ты выбрал меня. Обычную невзрачную малолетку.

— Я уже говорил, внешняя красота — не есть красота внутренняя. А те девушки просто красивые пустышки в большинстве своём. К тому же, они, как и я, искали лишь развлечение на ночь, не более. Какая уж тут любовь, — усмехнулся Акимов, направившись к месту, где оставил свой автомобиль.

— Я им завидую, — вздохнула я. — И ненавижу. В отличие от меня, они знают, каково это — быть с тобой.

Меня одарили снисходительной улыбкой.

— Ты не права, — покачал головой мужчина, останавливаясь возле белой тойоты. — Не знают. В отличие как раз от тебя, — щёлкнул по моему носу и открыл дверцу.

— Но с ними ты спал, — заявила я обиженно, не спеша садиться в салон.

— Ни разу! — возмутился тот в ответ.

— Да каждую ночь! — парировала я.

— А вот и нет! Доказательства? — прищурился Артём, прижав меня к автомобилю, выставив руки по бокам от моих плеч.

— Ты издеваешься? — опешила от такой наглости.

— Я? Это ведь ты на меня клевещешь! — вновь отстранился и сложил руки на груди, с насмешкой глядя на меня с высоты своего роста.

— То есть это не ты водил к себе каждую ночь девиц? — съязвила я недовольно.

— Водил, но ни с одной не спал. Сплю я всегда один. Ну, с некоторых пор ещё с тобой.

Ухмылка на мужских губах стала только шире.

— А-р, ненавижу тебя! — топнула я ногой в бессилии, понимая, что кое-кто действительно надо мной издевается. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — отвернулась и уселась в салон машины.

Артём закрыл за мной дверцу и, обойдя капот, уселся за руль. Правда, куда-то ехать не спешил, хоть и завёл двигатель.

— Тебя так волнует, что я с ними занимался сексом, а с тобой нет? — посерьёзнел Артём.

— Да! — едва ли не плакала я.

Акимов обхватил моё лицо обеими ладонями, вынуждая развернуться к нему и смотреть исключительно на него одного, стирая дорожки слёз большими пальцами.

— Это был всего лишь секс, медовая. Который я даже не помню. И ни с одной из них я ни разу не задумывался о чём-то большем. Но ты… Увидел тебя на вашем первом уроке и понял, что пропал, — улыбнулся до того мягко, что не возможно было не улыбнуться в ответ. — Смотрел на тебя и ощущал себя извращенцем. И не потому, что захотелось разложить тебя на рабочем столе. А потому что ощутил дикое желание узнать тебя. Обнять. И чтобы ты улыбалась лишь мне одному… Такое вот странное желание к обычной невзрачной малолетке, — передразнил меня.

— Я и так улыбаюсь лишь тебе одному, — проговорила я немного смущённо.

— Да? То есть всем тем старшеклассникам ты не улыбалась?

— Нет, конечно, — съехидничала я весело. — Я улыбалась тебе! Чтобы ты ревновал!

— Я ревновал, — тоже усмехнулся мужчина. — Ты даже не представляешь, насколько близко все твои дружки были от одностороннего полёта на небеса, — прошептал, склонившись ко мне ближе, почти касаясь своими губами моих.

Я на это только плечами пожала. Да и неожиданно в голове возник иной вопрос, который я и поспешила озвучить.

— Ты когда-нибудь любил раньше?

— Возможно. Когда-то. Давно, — со вздохом признался мужчина, отпустил моё лицо и направил машину на магистраль, вливаясь в поток других автомобилей.

Хм…

Хотелось расспросить поточнее об этом, но возникла уверенность, что на сегодня с откровениями покончено. Вон как посмурнело его лицо. Поэтому продолжать неприятную тему не стала. Тем более, вскоре мне пришлось думать о другом. Дома ждал хмурый папа.

— Снова с ним была? — начал без предисловий он, как только я разулась.

— Да, папа, я снова была с Артёмом, — не стала я врать. — Он забрал меня после музыкалки и подвёз до дома, но перед этим мы немного прогулялись по центру. Всё прилично.

Отец ничего не сказал. Просто стоял и сканировал меня тяжёлым взором, отчего с каждым пройденным мгновением всё больше накатывало дикое раздражение. Ведь ничего плохого не сделала, а он смотрит так, словно я воровка какая-то.

— А уроки сделала, чтобы гулять ходить? — наконец, полюбопытствовал мрачным тоном.

Началось…

— Как же вы с мамой мне надоели с этой учёбой! — выдохнула я недовольно. — Можно подумать жизнь состоит из одних уроков.

Дожидаться ответа я не стала, направившись в свою комнату.

— Галина! — донеслось разгневанное вслед.

— Папа, хватит, очень тебя прошу, — обернулась к нему. — Сделаю я ваши уроки. Доволен?

И дверью ещё хлопнула перед его носом, закрывшись на замок.

Достал!

А ещё гнев мамы надо будет пережить. Я не зря сказала Артёму, что с папой ещё всё легко прошло. Мамочку так просто не возьмёшь. Как, правда, уволит… А мне бы этого не хотелось. Уж лучше дождаться совершеннолетия рядом с ним, чем вдали от него.

Впрочем, о том, насколько я права или нет нам с Акимовым довелось узнать уже скоро. Через неделю.

Вышло всё совершенно случайно. Совсем не так, как мы планировали.

В тот субботний день у нашего класса уроки закончились раньше положенного из-за отмены геометрии. У Артёма получилось окно, и мы с ним засели в пустующем на тот момент музыкальном классе, где я на пианино наигрывала ему одну из своих мелодий. Акимов опирался бедром о парту, сложив руки на груди, и неотрывно смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой на губах. И всё бы ничего, но я из-за этого очень смущалась и постоянно сбивалась с ритма. В итоге, даже прикрыла глаза, сосредоточившись на музыке, чтобы не отвлекаться. Да только пристальный взгляд мужчины и видеть не надо было, настолько остро он ощущался. Всей кожей.

— Красиво, — прокомментировал Артём, когда музыка смолкла. — Это кто? Бетховен, Бах, Чайковский? Или кто там у нас ещё есть? Шопен?

Вот ту я смутилась, не зная, как сказать правду. С другой стороны, в любви могу признаться ему, а в том, что написала для него мелодию — нет? Как-то глупо. И всё же признаваться не спешила.

— Что молчишь? Сама не помнишь, что ли? — подначил Акимов, хотя взгляд стал заметно серьёзней.

Словно он уже догадывался о моём секрете.

— Твоё? — подтвердил мои мысли он.

Я на это согласно кивнула и ладони спрятала между коленями, крепко сжав их. И посмотреть на мужчину не решалась.

— Лина, — раздался тихий голос над ухом, ухватил мой подбородок и заставил смотреть на него. — Это очень красивая мелодия, и ты зря скромничаешь, — улыбнулся Артём мне ласково-ласково.

— Я её написала в тот день, когда впервые тебя увидела, — призналась едва слышно.

На лице Акимова мелькнуло изумление, быстро сменившееся самодовольством.

— Даже так, — хитро прищурился он. — Только одну? — уточнил невинным тоном.

Это-то и привело в чувство.

Вот ведь наглец и гордец!

— А тебе мало? — возмутилась я громче, чем собиралась и тут же покосилась на дверь.

Благо никого там не оказалось.

— Мне всегда и всего мало, что связано с тобой, — стало мне ответом.

Вкрадчивый голос Артёма прошёлся по позвоночнику тёплой волной, вызывая на коже множество мурашек.

— И думается, дальше будет только хуже, — добавил мужчина, склоняясь ниже, а после вовсе поцеловал.

Ласковый, неспешный поцелуй кружил голову похлеще любой высоты. Горячие ладони, скользящие по моей спине вверх, сводили с ума, пробуждая в теле уже знакомое томление. И не заметила, как оказалась сидящей на мужских коленях в довольно провокационной позе, обняв сильное тело руками и ногами.

— Надо остановиться, — пробормотал Артём, крепче сжимая меня в своих объятиях.

— Не хочу останавливаться, — парировала я. тяжело дыша, возобновляя прерванный поцелуй.

Собственные руки уже давно жили отдельной жизнью, едва ли не раздевая Акимова. По крайней мере, свитер с футболкой был задран до груди, а я откровенно упивалась гладкостью его кожи и перекатывающими мускулами под ней. Кончики пальцев буквально кололо от такой близости, толкая вновь и вновь трогать мужской торс, наверняка оставляя полосы от ногтей.

— Стоп! — выдохнул Артём в какой-то момент, отодвинув меня от себя, ещё и на соседний стул пересадил. Сам же отошёл в окну, которое приоткрыл. Так и застыл возле него, прикрыв глаза, держась за раму.

— Прости, — прошептала я, приблизившись к нему со спины, осторожно обняв за талию.

Артём, тяжело дыша, ещё с пару минут простоял в прежнем положении, а после обернулся и обнял, уткнувшись лицом мне в макушку.

— Тебе не за что просить прощения. Но эти два года будут сложными, — тяжко вздохнул Акимов. — Очень сложными, — добавил со смешком.

— А я предлагала не ждать…

— А я уже говорил, что не хочу, чтобы ты это делала из-за меня, — парировал суровым тоном мужчина. — Лучше подумай о том, что с твоим талантом можно смело идти учиться на композитора.

— Какой талант? — искренне удивилась я. — Всего-то две композиции. Да и то сама не знаю, как их придумала. До недавнего времени ни разу ничего не сочиняла.

— Так это я, значит, такой мотивационный? — усмехнулся Артём. — Всегда знал, что я просто бог мотивации! — заявил гордо.

— Очень скромный мотивационный бог, — заметила я с сарказмом.

— Люби такого, какой есть, — пожал плечами он с наигранным пафосом.

— Прям вот любить? Прям вот обязательно? И никакого выбора? — показательно тяжко вздохнула я.

— А тебе ещё и выбор нужен? — нахмурился Артём. — Больше тебе ничего не нужно, случайно?

Меня ущипнули за попу, что вызвало закономерное возмущение, но прежде чем я успела что-то ответить, Акимов прижал меня к окну и снова поцеловал. На этот раз далеко не нежно и ласково, а словно права заявлял, говоря своими действиями, что мне никуда от него уже не деться. Можно подумать, я собиралась действительно выбирать. Впрочем, захоти я, не смогла бы. Кроме Артёма ни на кого даже не смотрелось, не говоря о большем. Смотрела на других мужчин и видела одни недостатки. Но он же о том не знает? Так что…

— Нужно. Мне кое-что интересно, — заметила излишне серьёзным тоном, как только мужчина отстранился.

— И что же это? — прищурился он, поглаживая мою шею.

Показательно так поглаживая. Так понимаю, чтобы мне не думалось ляпнуть чего лишнего. Да только я же знаю, что ничего этот наглец мне не сделает. А вот подразнить его сейчас являлось необходимым. Чтобы не выпендривался много!

— Ты когда-нибудь раньше делил одну девушку с другом или каким-нибудь другим парнем? — выпалила на одном дыхании свой вопрос.

Ох, я, конечно, знала, что мой вопрос произведёт впечатление на Артёма, но не думала, что настолько. Он весь подобрался, глядя на меня с недоверием и затаённым… предвкушением?

— И какой ответ ты сейчас от меня ждёшь? — поинтересовался с виду вполне себе серьёзно, но я отчётливо видела смешинки в светло-карих глазах.

Теперь пришла моя очередь напрягаться. Невольно задумалась, зачем я этот вопрос глупый задала. Хотела спровоцировать Акимова, а в итоге теперь сама задумалась над количеством… и качеством… и вообще!

— Акимов — ты кобель! — заявила обиженно по итогу своих мыслей.

Вот теперь он хохотал. Чем обидел ещё больше.

— А нечего задавать глупые вопросы, — щёлкнули меня по носу, а после подхватили за талию и закружили, приподняв над собой.

— И вовсе не глупый был вопрос. Я вот может тоже хочу знать, каково это с двумя парнями! — съязвила я всё так же обиженно.

— У тебя была возможность, — весело хмыкнул вопреки ожидаемой реакции Артём. — А теперь придётся довольствоваться одним мной. Но ты не сомневайся, я один двоих стою, — заверил, широко скалясь.

Нет, всё-таки он неисправим.

— Какой же ты самолюбивый тип! — удручённо покачала я головой.

— Не повезло тебе. Сочувствую, как могу, — покивал тот головой и усадил меня на парту. — Но сама ведь добивалась меня. Вот. Получи и распишись.

— Брошу я тебя, ей-богу, брошу! — вконец "опечалилась" я.

— Попробуй, — стало мне ответом, наравне с поцелуем.

Лёгким, коротким и не единственным. И каждое прикосновение его губ становилось всё более продолжительным и жадным, пока не переросло в полноценное сумасшествие. Юбка сарафана оказалась задрана, а мужские ладони подхватили за бёдра и притянули их ближе к себе, позволяя прочувствовать кое-чьё возбуждение.

— Что же ты со мной делаешь… — прошептал Артём, выводя дорожку из поцелуев от губ к ключицам, попутно расстегнув лямки сарафана и верхние пуговицы блузки.

Впрочем, я не сопротивлялась. Наоборот, слегка отстранилась, откинув голову, наслаждаясь происходящим. Именно этого ведь добивалась. Мне вообще нравилось, когда Артём переставал сдерживаться. В нём словно вулкан пробуждался в такие моменты, настолько неуправляемым становился. Правда, всё равно никогда не позволял себе отдаться эмоциям полностью. Ни разу после того раза в его кабинете. И это раздражало. Тот Артём хоть и пугал немного, но не делал различий в нашем возрасте и чем он ещё там руководствуется, оттягивая неизбежное до моего совершеннолетия. Хотя вру. На самом деле я просто всё время думала, вдруг он специально тянет время? Вдруг я ему не нравлюсь? Просто подыгрывает, чтобы больше не вешалась? И ждёт, когда я переключусь на другого?

— Малыш? О чём задумалась?

Уставилась на Акимова во все глаза. И ведь не заметила, как ушла в свои мысли. Да уж, теперь он точно решит, что я не готова к чему-то большему. И вот что сказать?

— Я просто до сих пор не верю, что ты со мной, — обобщила я свои опасения.

— Если не веришь себе и мне, поверь своему отцу, — подмигнул Артём, тепло улыбнувшись.

Я тоже не удержалась от улыбки.

— Да, он высказался очень доступно о наших с тобой отношениях, — фыркнула беззаботно. — И мне всё равно.

— И это неправильно, медовая, — укорил меня Артём. — Им и так сейчас нелегко с беременностью, а тут ещё и мы с тобой… Просто будь терпимей к родителям.

— Я стараюсь, правда, но почему бы просто не послушать свою дочь сперва? Познакомиться с тобой? Почему надо сразу запрещать? Я что, маленький ребёнок, который не понимает, что делает, потому что ему интересно?

— Ну-у… — протянул мужчина, за что схлопотал от меня по плечу.

— Вот только попробуй, — пригрозила я ему.

— М-м… Попробовать что, медовая? — прищурился Акимов, резко подавшись вперёд, отчего мне пришлось отклониться назад.

Учитывая, что я так ещё и не привела одежду в порядок, вид ему открылся довольно развратный. Светло-карий взор моментально потемнел. А я снова засмотрелась на золотистый обод вокруг расширенного чёрного зрачка. Никогда не думала, что такой цвет глаз существует. Впрочем, Артём во всём отличался от других. Идеальный. Потрясающий. И только мой. Весь.

— Ты не ответила на вопрос, — прошептал он мне в губы.

Гулко сглотнула, открыла рот и закрыла, так и не получившись выдавить из себя ни звука.

— Что же ты молчишь?

Мужские пальцы прошлись вдоль моей шеи вниз, по ключицам, переместились к груди и принялись обводить линию декольте. Я же впервые задумалась о том, что стоило бы сменить девичьи топики на что-то более откровенное и взрослое. Впрочем, о том я размышляла совсем не долго. Ровно до прикосновения его губ к своей шее и последующего лёгкого укуса. Словно разряд тока пронзил всё тело, вынуждая выгибаться навстречу ласке ещё больше. С губ слетел шумный выдох. И ещё один. когда прежнее действие повторилось.

— Артём…

Поцелуи спускались ниже, мужские руки становились ненасытней, сжимая меня то крепче, то ослабляя хватку. А мне этого уже было мало. Хотелось большего. Того, что мог дать один единственный. Тот, кто сейчас медлил, смакуя и растягивая удовольствие.

Сарафан давно уже сполз на талию, а блузка оказалась расстёгнута полностью и приспущена до локтей, вместе с лямками нижнего топа.

— Идеальная, — прошептал Акимов, одаривая всё более откровенными ласками мою грудь.

Господи, кто-нибудь, остановите время. Хотелось бы продлить этот момент до скончания веков. А ещё лучше перемотать это самое время на два года вперёд…

— Галь, я тут поду… мала… — неожиданно послышался от дверей голос… мамы, которая оборвала себя на полуслове.

Я бы, наверное, тоже замолчала, увидь свою дочь полураздетую на школьной парте с раздвинутыми ногами, с её же учителем физкультуры между ними.

Зато время, как я и желала совсем недавно, замерло! И сам воздух будто вязким стал, не позволяя сделать полноценный вдох.

Одного Акимова, кажется, только это не взволновало. Он спокойненько отстранился, накинул на мои плечи рубашку, а после достал из кармана своих джинс телефон и кого-то набрал.

— Кабинет музыки. Успокоительное и воду. Быстро.

Мобильный лёг рядом со мной на столешницу, а сам мужчина направился к моей остолбеневшей маме, которую ухватил за локоть и усадил на ближайший стул.

— Инесса Николаевна, вы дышите глубже. Всё хорошо, слышите? Ничего страшного не случилось. А вам нельзя нервничать, — принялся убеждать он её всё так же спокойно участливым тоном.

И как у него так получается? Я вот и звука выдавить не могла. Как и пошевелиться. Хотелось вовсе провалиться сквозь землю. Даже с папой так жутко и стыдно не было. Да у меня даже привести себя в подобающий вид сил не хватало. Я просто запахнула блузку и уставилась в пол, чтобы не видеть осуждения на строгом лице матери.

— Вы-ы… — протянула та сиплым голосом и снова замолчала.

Ага, не я одна дар речи потеряла от сложившейся ситуации!

Уже хорошо.

— Инесса Николаевна, прошу вас, дышите. Да, я соблазнил вашу дочь. Да, мы встречаемся. Да, я её люблю. Но это же не смертельно. Да?

— Да? — переспросила едва слышно мама.

Артём если и хотел сказать что-то ещё, не успел. В кабинет вошла Истомина. В одной руке она держала стакан с водой, в другой мелкий пузырёк с успокоительным. Завидев нас троих, она запнулась о порог.

— Ну, Акимов, — выдохнула с долей обречённости.

Девушка на мгновение прикрыла глаза, а после всё же переступила пресловутый порог и закрыла за собой дверь. Ногой. По пути к моей родительнице вылила в воду едва ли не весь пузырёк лекарства, протянув эту смесь той. Мама выпила предложенное одним махом.

— Ещё, — прохрипела, вернув стакан Ксении Кирилловне.

— Хватит, — парировал Артём на это строгим тоном. — Ксюш… — обратился к подруге.

— Да, конечно, — кивнула она и направилась уже ко мне.

Я за её приближением следила исподлобья.

— Привет, — неожиданно странно поздоровалась со мной собственная учительница и принялась меня одевать. Неспешно и спокойно, словно ничего такого и не произошло. И только после того, как привёла меня в подобающий вид, отстранилась. Более того, схватила меня за запястье и подвела ближе к Артёму и маме.

Я едва подавила в себе порыв затормозить ногами. Но вот свободной рукой в её вцепилась с удовольствием. Так морально легче. Ещё и мама смотрела на меня так, словно впервые видела.

— Инесса Николаевна, смотрите на меня, — обхватил её лицо обеими ладонями Акимов, вынуждая делать то, что он потребовал, пусть и мягким тоном.

И та смотрела. Ох как она смотрела. С каждым пройденным мгновением в глазах родительницы проявлялось осознание, итогом чего стала звонкая пощёчина.

— Мама! — возмутилась я тут же, бросившись к ним с Артёмом.

Присела рядом с мужчиной на корточки, осматривая красный след от чужой пятерни.

— Ты что делаешь? Ему же наверняка больно. А если опухнет? — принялась отчитывать её.

— Что? — протянула мама недобро, поднимаясь со своего места. — Опухнет? — повторила за мной.

Артём тоже поднялся, и меня за собой потянул, ещё и себе за спину задвинул.

— А давайте мы спокойно обсудим сложившуюся ситуацию. Я понимаю, что выглядит всё не очень, но, я клянусь, никаких злых умыслов по отношению к вашей дочери я не проявлял и не собираюсь, — терпеливо, как маленькой принялся вновь пояснять он моей маме.

Но та, судя по возмущённому виду, вряд ли восприняла его слова всерьёз.

Ну, вот, а я говорила, что с мамой будет хуже. Впрочем, папа нас и не заставал в такой момент… От стыда к щекам кровь прилила. Я пярм чувствовала, как горит всё лицо.

— Пожалуй, я ещё за водой схожу, — пробормотала Ксений Кирилловна, обеспокоенно поглядывая на мою родительницу, тут же сбежав.

Вернулась она довольно скоро с полным водой кувшином в руках. Явно бежала, судя по запыхавшемуся виду. За это время мама так больше и не произнесла ни слова, отошла к окну, положила на подоконник ладони и уставилась немигающим взглядом на виднеющееся со второго этажа футбольное поле с беговым кругом. Очень осторожно Истомина приблизилась к ней, попутно налив воду в оставленный здесь ранее стакан, протянув его своей коллеге по работе.

— Спасибо, — поблагодарила мама девушку, но стакан не взяла.

Ксения Кирилловна настаивать не стала, поставив обе стеклянные тары на ближайший стол и собралась уйти, одарив Акимова красноречивым взглядом. Тот на это лишь поморщился и развёл руки в стороны, мол, кто ж знал, что так выйдет.

— Ксения Кирилловна, а вы ведь знали, — заговорила, наконец, родительница, обернувшись к нам.

Учительница истории остановилась и, обернувшись, прокашлялась, вновь посмотрев на Артёма.

— Она догадывалась, — со вздохом ответил за неё мой парень. — Не стоит подозревать всех в заговоре. Я прекрасно отдаю отчёт тому, чем может закончиться открывшаяся всем правда о нас с вашей дочерью. И я сейчас не о себе.

Мама на это только вопросительно выгнула брови.

— Нет, ну я могу понять свою дочь. Вы красивый молодой человек. Только слепой не заметил бы, как девушки на вас вешаются, а наши ученицы постоянно крутятся вокруг вас. И я всё удивлялась, как это такой парень, как вы, и никого из них не поощряет. А оказалось, вы просто уже поощрили. Мою дочь.

Мама взяла себя в руки и теперь говорила привычно сухо, констатируя факты, не больше. Она не ругалась, но это было куда как хуже. Потому что родительница теперь анализировала сложившуюся ситуацию и искала её решение. А вот до чего могла додуматься… и так понятно. Я же совершенно не желала, чтобы Артём увольнялся!

— Мама, всё совсем не так! — встала я на защиту того, но тут же оказалась вновь задвинута за широкую спину.

Мужчина меня ещё и осуждающим взглядом одарил. Прям обидно сделалось. Я его тут стараюсь обелить, а он!..

Впрочем, мой демарш на маму не произвёл никакого впечатления. Более того…

— Ксения Кирилловна, — обратилась она к Истоминой. — Не могли бы вы сделать мне одолжение и сходить с моей дочерью в магазин за хлебом? — протянула деньги, которые я раньше и не заметила в её руках. — Буду премного благодарна.

И ведь по голосу можно понять, что отказ не приемлем. Вот и учительница это поняла.

— Да, конечно, — улыбнулась девушка, взяла купюру и, прежде чем я успела возразить, утянула на выход, оставив двоих дорогих мне людей общаться наедине.

Да как так-то?!

— Успокойся. Твоя мама его не убьёт. А Артём умеет находить общий язык практически с любой женщиной, вне зависимости от её возраста. Вот увидишь, когда мы вернёмся, тебя ждут положительные новости, — подбодрила меня Истомина, чем изрядно удивила.

Я даже передумала возвращаться. Интереснее было другое.

— И вы, что же, совсем не против? — уточнила я.

— М-м, а почему я должна быть против? — искренне удивилась она, следуя сторону своего кабинета.

Подозреваю, за вещами. Так и оказалось.

— А вы разве… ну… — не сразу нашлась я со словами, замерев на пороге пустого класса. — Не ревнуете? — всё же задала волнующий меня вопрос.

Теперь Ксения Кирилловна посмотрела на меня не просто удивлённо, а с таким видом, что я себя дурой ощутила.

— С чего бы? — ответно поинтересовалась она.

— Ну-у…

— Ой, всё! — выставила девушка руку в останавливающем жесте. — Вот уж не думала, что ты так же, как и остальные, веришь в эти слухи, — откровенно укорила. — Если тебе так спокойней будет, то у меня есть парень. И это не Артём. А с Артёмом у меня никогда ничего не было. Я никогда его не любила. Если только как друга. Как друг ему цены нет. Молиться надо даже, — усмехнулась, подхватила свои вещи, закрыла кабинет, предварительно почти что вытолкав меня из него, и направилась к лестнице.

Я послушно последовала за ней.

— То есть вы в него не влюблены?

— Сказала же, у меня есть парень. Я его люблю.

На лице Истоминой расплылась неожиданно мягкая улыбка, адресованная явно каким-то мыслям. Или точнее, правильней сказать, тому, о ком говорила, хоть этот некто и не видел этого.

И не знаю, почему, но я ей поверила. Конечно, Артём ранее тоже говорил нечто похожее. Но лишнее подтверждение никогда не помешает!

Артём

Мать Галины смотрела на меня, не мигая. Как и я на неё. Лишь раз отвлёкся, провожая взглядом хрупкую фигурку медовой, которой пришлось уйти. Надеюсь только, она не наделает глупостей. А то с её эмоциональностью станется подслушивать или ещё что сотворить. С той же Ксюшей разругаться. Впрочем, о том мне не долго позволили размышлять. Как только мы остались наедине с Инессой, та продолжила говорить.

— Я понимаю, что если стану запрещать что-то, выйдет обратный эффект, но и вы поймите, Артём, ситуация не из тех, на которые хотелось бы закрыть глаза и забыть. И не потому, что в ней участвует моя дочь, а потому что в ней участвуете вы. Если верить вашим словам, то вы её любите. И я в это даже верю. Но только я не верю в любовь Галины. Поймите меня правильно, я не говорю, что моя дочь не любит или, упаси боже, не умеет любить, но вспомните себя в шестнадцать лет. Сколько продлятся её чувства? Как скоро она встретит ровесника и поймёт, что с ним у неё больше общего, чем со взрослым мужчиной? Я также понимаю, что у неё играют гормоны и ей хочется познать неизведанное, а тут такой шикарный кандидат. И…

— Я с ней не спал, — перебил я женщину. — Да, были поцелуи, не отрицаю, но границ я не переходил.

Инесса Николаевна прикрыла глаза и вяло улыбнулась, а после подошла к столу, на котором стоял кувшин и стакан с водой, пригубив из последнего. Да там же и уселась на стул.

— Я рада это слышать, — сказала она через некоторое время, полное напряжённого молчания. — И благодарна вам. И… это из-за вас мою Галю так одолевали противоречия?

— Да. Я долгое время старался выдерживать дистанцию. Ей это не нравилось.

— И вновь я вам благодарна, — вяло улыбнулась она. — Но вы должны быть готовым к тому, что рано или поздно это всё закончится. Не то, чтобы я не верю в любовь своей дочери, как и говорила ранее. Верю. Но надолго ли это? Я столько видела за время работы в школе. И мне хочется верить, что у моей дочери это один раз и на всю жизнь. Но статистика чаще всего доказывает обратное. Только единицы выдерживают отношения со школьной скамьи и до старости. Наверное, я кажусь вам излишне прагматичной и чёрствой, может, даже хуже…

— Нет, — перебил я её. — Вы всё верно говорите. Именно поэтому ещё я не спешу переводить наши с ней отношения на иную ступень. До конца школы и её совершеннолетия ещё два года, и я не против подождать до этого момента. За это время многое может измениться, как и её мировоззрение. Она уже сможет более осознанно решить, чего она ждёт от жизни, от наших отношений, нужен ли я ей вообще. Я прекрасно понимаю, что здесь и сейчас у меня просто нет конкурентов, чтобы Лина могла правильно расценить свои чувства и желания и не возводить их в абсолют. Но кто знает, что будет потом. В любом случае, отказываться я от неё не намерен, кто бы что ни говорил. А дальше… как бог на душу положит.

Инесса снова замолчала. Надолго. Я же терпеливо дожидался, что она скажет.

— Не скажу, что мне это нравится, — тяжко вздохнула та немного погодя. — Но запрет всё равно ничего не даст. Она просто будет сбегать к вам. Да и ссориться с дочерью мне бы не хотелось. Тем более, сейчас, — положила ладонь на свой живот. — Я не буду препятствовать вашим отношениям, Артём. Но… единственная просьба. Уж дождитесь, будьте добры, совершеннолетия Галины, как и сказали, прежде чем тащить её в свою постель для ваших утех. Я понимаю, что взрослому мужчине нужен секс, но не с моей дочерью. Не сейчас, — поднялась с места и направилась на выход из класса. — Узнаю, что вы нарушили эту часть нашего… Назовём это устным соглашением. Без зазрения совести сдам вас полиции за растление несовершеннолетней. И будьте уверены, возраст согласия вас не спасёт.

Хлопнула дверь, а я… рассмеялся. М-да… Боевая женщина. Железная леди. Я бы так не смог.

Посидев ещё так немного, вернулся к столу, на котором оставил телефон и позвонил Ксеньке, сообщить радостную, мать её, новость. Если честно, я бы ей таковой не назвал. Уж слишком за живое задел наш с Инессой разговор. Всё те опасения, о которых в последние дни я практически позабыл, просто наслаждаясь присутствием в своей жизни медовой девочки. А ещё вспомнилось то, что так отчаянно старался и не мог забыть. То, чего по-настоящему боялся. Что оно повториться. И уход Галины от меня — ничто по сравнению с этим. Но о том лучше вообще не думать. От греха подальше. Тем более, добро родителей девушки я, вроде как, получил. Отца Инесса сама убедит, без меня. Так что минус одна проблема. Теперь главное не попасться в прицелы чьих-либо фотокамер или просто на глаза кому-нибудь в самый неподходящий момент. А для этого надо бы прекратить наши школьные "посиделки" с Линой. Осталось это донести до самой девчонки. И вот это будет посложнее, чем договориться с её родителями.