Глава 16

Олег успел сесть за стол и включить компьютер, пока Полина приглашала Ларису в кабинет. Ему было интересно, зачем она пришла. Снова вернулось то ночное беспокойство, поэтому, когда женщина перешагнула порог, он принялся жадно вглядываться в ее лицо, пытаясь отыскать на нем следы какой-нибудь трагедии с Аней. Но вместо этого увидел плотно сжатые в тонкую линию губы и яростное выражение глаз. Это удивило Олега. Лариса явно была зла, но это не помешало ей быстро окинуть оценивающим взглядом кабинет.

— Здравствуй, Лариса, — первым поздоровался Олег. — Чем обязан?

Она отвернулась от созерцания интерьера и посмотрела прямо на мужчину. Он напрягся, потому что не понимал, почему впал у Ларисы в немилость.

— Ну, здравствуй, — Лариса остановилась перед самым столом и Олегу пришлось смотреть на ее снизу вверх. Он бегло отметил, что она постарела и выглядит на несколько лет старше своего настоящего возраста — ведь они ровесники. Правда, пытается следить за собой: волосы красит, стрижка аккуратная, макияж. И одета хоть не из дорогого бутика, но вкус у нее определенно имелся. — Хорошо устроился.

Олег не знал, как ответить на ее последнюю реплику, поэтому произнес не сразу:

— Много лет упорного труда принесли свои плоды.

Если Лариса, конечно, имела в виду его нынешнее социальное положение.

Она кивнула, оглянулась на кресло и села в него. Олег наблюдал за ней с интересом. Его бывшая любовь вела себя уверенно и даже немного агрессивно — изменилась. Двадцать лет назад в ней ничего не было от стервы — тихая спокойная девочка-отличница, напрочь перевернувшая его мир одним только взглядом. А сейчас Олег смотрел на нее и думал о том, что встреться они не тогда в полутемной арке, а сейчас, она бы не привлекла его внимания. И дело было вовсе не в увядшей красоте или чуть расплывшейся фигуре — это-то как раз не имело для него первостепенного значения. Дело было в энергетике, исходящей от Ларисы — острой, резкой, неприятной. Совсем не такой, как от Ани.

Он втянул в себя воздух и откинулся на спинку кресла.

— Разбогател и потянуло на молоденьких? — недобро хмыкнула Лариса.

— Ты о чем? — нахмурился Олег.

— К Ане чего прицепился? Пудришь девочке мозги?

— Ларис, ты в своем уме? — не смог он сдержать смеха, за которым скрыл свой интерес к маленькой балерине. — Она же ровесница моей дочери.

— У тебя есть дочь? — почему-то удивилась Лариса.

— Да. Карина. Она училась в одном хореографическом училище с Аней.

— Даже так? — удивилась женщина. — Никогда тебя там не видела.

— Я тебя тоже.

Они оба помолчали, разглядывая друг друга.

— А ты изменился.

— В худшую сторону?

Лариса едва заметно дернула плечом.

— Любовниц молодых, поди, пачками меняешь? — в ее голосе слышалась издевка.

— Ты мне не жена, чтобы я перед тобой отчитывался, — хмыкнул Олег. Его забавлял их странный разговор. Он так до сих пор и не понял, зачем пришла к нему Лариса.

— Да, не жена, — вздохнула она, отводя взгляд, и тут же снова посмотрела на него и потребовала:

— Аньку не трогай.

— Ларис…

Она тут же оборвала его, не дав договорить:

— Ты богатый, импозантный, уверенный в себе. Такие, как моя Анька, быстро от таких голову теряют. Она ж девчонка еще. Ничего не поймет, как в твоей постели окажется, если уже не оказалась.

Такого Олег вынести уже не мог.

— Ты в своем уме? — прикрикнул он грубо.

— У тебя она была в эти выходные?

Лариса смотрела цепко и соврать было дороже себе.

— У меня, — признался он. — Я подобрал ее на дороге, когда сломался автобус.

— И сразу же отвез к себе, а не туда, куда она ехала? — кривила она губы. — Или ее история про девичник была враньем?

— Нет, Аня ехала в «Лесное». Но вся промокла, поэтому я сначала привез ее к себе, потому что это было ближе. Хотел, чтобы она переоделась, — его раздражала необходимость оправдываться. Олег начинал злиться.

— И что же помешало тебе потом отвезти ее?

— Пошел дождь, — он придвинулся ближе к столу, стремительно стирая из памяти истинную причину, почему Аня осталась ночевать в его доме. — Это было чистым безумием ехать в такую погоду.

Лариса вглядывалась в его лицо, словно пыталась отыскать на нем следы лжи. Олег стоически выдержал ее взгляд.

— Она похожа на меня в двадцать лет, — наконец грустно улыбнулась она. — Такая же наивная.

— Она другая.

Лариса стрельнула в него недовольным взглядом.

— У нее есть сильный характер, — пояснил Олег. — Жаль, что у нее не сложилась карьера балерины.

— Да, — недовольно произнесла Лариса. — Упала с лестницы. Бежала куда-то. Зачем, непонятно. На каблуки эти взгромоздилась. И что в итоге? ДК теперь — ее потолок. А ведь я хотела, чтобы она стала великой балериной. Все преподаватели говорили, что у нее редкий талант, а теперь… Столько лет, сил и средств впустую.

В каждом ее слова сквозила злость на дочь.

— Я собирался ей в этом помочь.

— Как? — удивилась женщина.

— Хотел оплатить врачей, лечение.

— Зачем?

— Она красиво танцует. У нее талант. И ты права, ДК не для Ани. Уговори ее позвонить мне и принять помощь. Абсолютно безвозмездную.

Лариса отвела взгляд и выражение ее лица Олегу совсем не понравилось. Оно будто осталось прежним, но вместе с тем в нем что-то неуловимо изменилось.

— Что-то случилось? — спросил он, нахмурившись.

— Нет, — тут же встрепенулась Лариса. — Что может случиться? Все хорошо. Я поговорю с ней.

Она тут же поспешно засобиралась уходить. На пороге еще раз оглянулась на Олега. Ему показалось, что Лариса хотела что-то сказать, но она только произнесла:

— До свидания.

— До свидания, — ответил он.

Их встреча оставила в его душе неприятное послевкусие и какую-то недосказанность. Нет, Олег, конечно, понимал заботу и беспокойство матери о дочери. Сам бы он тоже был не в восторге, если бы вдруг Карина увлеклась кем-то намного старше нее самой. Но забота Ларисы была какой-то… Олег пытался найти подходящее слово, но никак не мог. И то, как зло говорила она о травме Ани, словно обвиняя ее в намеренности падения с лестницы. Ему хотелось защитить девочку, но Олег зачем-то промолчал и сейчас корил себя за это. Да, Лариса изменилась. Стала жесткой. И эта жесткость распространялась даже на дочь — маленькую хрупкую девочку, которая в первую очередь нуждалась в заботе и любви матери. Лариса даже определила ее в общежитие при училище, хотя жила в том же городе и могла каждый день забирать Аню домой. Впрочем, не Олегу было об этом судить. Он мог не знать всей ситуации. А обвинять всегда проще. Тяжело вздохнув, он взялся за работу. В своей бы семье разобраться, не до чужих.

Аня лежала на кровати, поджав по себя ноги. Взгляд ее упирался в стену напротив, скучную, давно не крашеную и местами потрескавшуюся от времени. Это была обычная палата обычной среднестатистической больницы, где Аня провела весь последний месяц с тяжелой пневмонией. Сегодня ее выписывали. И это девушку пугало. Несмотря на убогость обстановки и не всегда приятное соседство, здесь ей было спокойнее и понятнее, а там ждала неизвестность. Аня после того, как пришла в себя, много думала: о себе, Олеге Викторовиче, словах мамы. Но все равно до сих пор не знала, что делать. Общение с мамой тяготило. Она не могла относиться к ней, как раньше, хотя понимала, что та не виновата. И, наверное, хотела как лучше, скрывая от дочери правду об отце. С отцом, который ее воспитал, Ане тоже было не просто общаться. Да ей вообще не хотелось ни с кем общаться. В одночасье жизнь Ани потеряла былые краски. Не осталось ни желаний, ни стремлений. Поблекли даже мечты, которые теперь казались девушке глупыми. Она и себя считала глупой. И как жить дальше, еще не решила.

После обеда дверь в палату распахнулась и в нее уверенно вошла Лариса в накинутом на плечи белом халате.

— Аня, я разговаривала с врачом. Он сказал, что ты можешь ехать домой. Ты уже собрала вещи?

— Да, — ответила Аня, не поднимая на мать глаз. Она встала с кровати, одернула футболку и взяла пакет, стоявший на тумбочке.

— Ну, давай, Ань, не болей, — напутствовала ее крупная женщина с постели в углу. — И так вся светишься, как прозрачная.

— До свидания, — девушка даже не смогла заставить себя улыбнуться. Она вышла следом за матерью из палаты. На лестнице Лариса вдруг остановилась и оглянулась.

— Ань.

Та вскинула на нее удивленный взгляд и как будто только сейчас увидела мать впервые. Тонкая паутинка морщинок вокруг рта со всегда поджатыми губами, недовольное выражение лица, колючий взгляд. А ведь она всегда была такой. Аня поймала себя на мысли, что не помнит, чтобы мама смеялась, просто смеялась, открыто и бесхитростно. Зато она могла вспомнить много случаев, когда смех ее звучал издевкой или насмешкой. А еще она хорошо помнила свой страх перед ней. Аня боялась ее всегда, но поняла это только сейчас, словно раньше считала это естественным.

— Ты отцу не говорила о нашем разговоре? — осторожно спросила Лариса, отвлекая дочь от неприятных, но отрезвляющих мыслей.

Аня покачала головой.

— Хорошо, — вздохнула женщина облегченно. — Не говори, ладно. Он же ничего не знает.

Ане была противна эта ложь.

— Я бы и тебе ничего не сказала, если бы не эта встреча с Покровским, — попыталась оправдаться Лариса. — Не думала, что мы с ним когда-нибудь встретимся.

— Я ничего не скажу папе, — последнее слово далось Ане с трудом. Она будто споткнулась об него.

— Хорошо, — выдохнула мать. — Идем. Отец в машине ждет.

Лариса развернулась и решительно направилась вниз. Аню неприятно поразило то, что для матери было важнее ее собственное спокойствие. А как теперь быть дочери, которую она еще и втянула в свой обман, ее волновало мало. Образ идеальной матери с непререкаемым авторитетом, который всегда представляется детям, начал осыпаться в сознании Ани. И за этим фасадом обнаруживалась неприглядная изнанка. Как та, которая всегда заставляла говорить дочь только правду и жестко карала за малейшую ложь, теперь сама требовала этой самой лжи? Аня не понимала.

Они приехали домой, где девушка не была месяц. Она перешагнула порог квартиры и ощутила себя в чужом незнакомом месте. Отец привычно шутил, желая подбодрить ее. Мама разбирала вещи из больницы, уйдя в ванную, а Аня не знала, что делать, куда прислониться. Она будто потеряла себя и никак не могла найти. И даже возвращение на работу не могло ничего исправить. Напротив, там у нее все валилось из рук, подготовка к отчетному концерту шла плохо, девочки не слушались. И у самой танцевать не получалось. Ноги казались деревянными, руки не слушались, словно были кривыми ветками, которые обычно втыкают снеговикам, да и самого желания, рвения танцевать не было. Аня больше не горела этим. Она потухла.

Состояние дочери не могло укрыться от отца. Он замечал, как часто застывает она в одной позе и смотрит в пустоту. Пытался обсудить это с Ларисой, но та отмахивалась.

— Концерт отчетный, переживает, наверное. Да еще и пневмония эта. Вот и все.

— Может, ее отдохнуть отправить? — предложил он. — Свежий воздух, питание.

Лариса за эту идею ухватилась.

— А почему нет? Только, боюсь, Анька не согласится. Концерт же.

— Поговори с ней. Здоровье-то важнее.

— Ладно, завтра поговорю, — ответила женщина и погасила в спальне свет. Отправить Аню из города было бы, по ее мнению, отличным выходом. И девчонка взбодрится, в себя придет, смириться, что Покровский ее отец, да и его самого забудет. И он ее тоже. И довольная собой, она уснула.

Аня идею уехать не восприняла никак. На ее лице не отразилось ни удивление, ни радость, словно ей было все равно.

— Врачи рекомендуют реабилитацию после серьезной болезни. А ты вон сколько в больнице провела, — увещевала ее мать за завтраком.

Аня без особой охоты ковырялась ложкой в ячневой каше. Аппетита у нее уже давно не было.

— Выбери санаторий, — произнес отец. — А концерт и без тебя отпляшут. О своем здоровье надо заботиться.

Аня верила в искренность отца настолько, насколько не верила в благие намерения мамы. Ей казалось, что она пытается сбагрить ее из страха, что дочь проболтается. Раньше ведь всегда была категорически против ее поездок в одиночестве куда бы то ни было.

— Я подумаю, — ответила Аня, глотая горечь разочарования.

— Подумай, Ань. Отец прав. Сколько еще в твоей жизни будет таких концертов! А здоровье одно.

Девушка закусила губу изнутри, чтобы не ухмыльнуться. Не будет у нее больше никаких концертов. И к сцене она больше никогда не подойдет. А уехать — идея на самом деле было неплохой. Здесь Аня задыхалась.

В последующие несколько дней она тщательно думала над тем, куда податься. Просмотрела пару сайтов о санаториях, турбазах. Последнее привлекало больше, но в мае погода еще была прохладной, чтобы жить в домике. Да и в такое время года там заняться было особо нечем. Но однажды, возвращаясь домой после занятий, Аня вдруг вспомнила, что ее двоюродная тетя по линии отца живет в деревне. Когда она бывала у нее и тетя Лена хорошо к ней относилась. Теперь они виделись нечасто. Детей у той не было. Муж умер лет шесть назад от онкологии. И женщина теперь жила одна. Впервые за последний месяц Аня ощутила какое-то желание и внутри нее что-то вспыхнуло. Она хотела в деревню к тете Лене. Набрала ее сразу, едва выйдя из автобуса. Долго слушала гудки и уже хотела сбросить звонок, когда услышала в трубке сипловатый голос — тетя Лена никогда не курила, но с ней в детстве произошла какая-то история, после которой она стала немного сипеть, словно всегда была простужена.

— Да?

— Теть Лен, привет, — улыбнулась Аня.

— Анечка? Как давно я тебя не слышала!

В груди девушки разлилось приятно тепло.

— Да, давно мы не общались.

— Как ты? Как папа, Лариса?

Аня раньше никогда не понимала, но всегда чувствовала, что тетя Лена не жаловала ее маму, хотя и была с ней вежлива.

— Нормально, теть Лен. Вы как?

— Да как? Разгар огорода. С рассадой бегаю туда-сюда, — рассмеялась женщина. — А ты все танцуешь, прима ты наша?

Аня проглотила подступившие к горлу слезы.

— Да. Теть Лен, а вы одна живете?

— Ну да. Мужиков тут хороших не водится. Вот одна и кукую. Ты-то там замуж не собралась?

— Нет, — грустно улыбнулась Аня. — Теть Лен, а можно я к вам приеду?

— Да приезжай, — тут же согласилась та. — Хоть разбавишь мое одиночество. А-то помру тут от скуки скоро.

— А как же ваша рассада и огород? — теперь Аня улыбнулась искренне.

— Да что с них возьмешь. Ни поговорить, ни поругаться. Так что приезжай, Ань. Когда собираешься?

— С работой улажу и к вам.

— Ну давай, жду. Родителям привет передавай.

— Хорошо, теть Лен. До свидания.

— Пока, Анечка. Береги себя.

После разговора с тетей у Ани будто гора с плеч свалилась, плечи расправились и дышать стало легче. Он шла домой и едва заметно улыбалась, вспоминая, как приезжала в деревню. Речку, в которой купалась, стадо коров, поднимавших пыль на проселочной дороге, запах навоза и парного молока. Как же ей хотелось вернуться в то время, когда самой больше проблемой были разодранные колени. Их вылечить было куда проще, чем разодранную душу.