Глава 17

Семейная жизнь Олега нравилась ему в последнее время все меньше и меньше. Он стал часто пропадать в командировках, лично занимаясь открытием филиала, а не поручая это дело замам. Это помогало отвлечься от тягостных мыслей о жене и тоске по Ане, которой Олегу не хватало. Бывая в родном городе, он часто проезжал мимо ДК, иногда вечером даже останавливался на противоположной стороне дороги и ждал. Но ни разу за прошедшие два месяца ему так и не удалось увидеть юную балерину. Он ждал от нее звонка, надеялся, что Аня примет от него помощь, но звонил кто угодно, а ее голоса Олег так ни разу и не услышал. Он убеждал себя, что все это к лучшему, что так они смогут вылечиться от своих чувств, которые были вне закона, что Аня сможет его забыть и устроит личную жизнь с кем-то более подходящим. Но едва Олег только представлял ее с другим, как его принималась душить ревность, жгучая, неприятная, ядовитая. И тогда он становился раздраженным, злым и всем недовольным. В первую очередь под раздачу попадали сотрудники, потом жена. Этим вечером Олег тоже был зол. Он вернулся из очередной поездки, где работал двадцать четыре на семь, чтобы уложиться в сроки. По дороге домой мечтал о горячей ванне и вкусном ужине, но дома его ждал пустой холодильник.

— Не понял, — нахмурился Олег, разглядывая сырые овощи, бутылку молока и кусок сыра. Он вышел в гостиную, где Карина с кем-то разговаривала по телефону.

— Карин, а где ужин? Почему в холодильнике ничего нет?

— Эм, — не сразу поняла она вопроса. — Дарья Максимовна заболела. Три дня уже не приходит. Вот ужина и нет.

— Класс! А вы все это время голодные сидели? — ухмыльнулся Олег.

— Почему голодные? — не поняла его юмора дочь. — Я пиццу заказывала, суши либо в клубе ела. А мама в ресторане.

— Сегодня она тоже в ресторане? — начал заводиться Олег.

— Наверное, — равнодушно пожала плечами дочь и вернулась к прерванному разговору по телефону, как будто отца и не было в комнате.

Он тут же набрал жену, которая ответила не сразу и явно была недовольна его звонком.

— Да, Олег.

— Ты где?

— Мы тут с девочками решили встретиться.

— Прекрасно, — Олег даже не пытался скрыть сарказма. — Я рад за тебя и твоих девочек.

— Что опять не так? — зашипела Наташа в трубку, видимо, не желая выносить сор из избы.

— А что так, Наташ? Я две недели пахал, как проклятый, спал по три часа в сутки, приехал домой и кто меня здесь ждет? Да никому я здесь на хрен не сдался! В холодильнике мышь повесилась, жена с подругами встречается. Может, мне тоже начать встречаться с девочками? Те, которым не будет на меня плевать? А, дорогая?

— Олег, ну чего ты завелся? Ужин можно и в ресторане заказать. Даша заболела. Предлагаешь мне встать у плиты? — злилась она.

— А почему бы и нет, Наташ? Раньше ты с этим неплохо справлялась. А сейчас что? Не царское дело готовить и ждать мужа? А, может, тебе муж уже на хрен и не нужен? Живи со своими девочками!

— Олег…

— Все, пока, — он спросил звонок и встретился с ошарашенным взглядом Карины. — Что?

— Да ничего, пап. Ты чего так завелся? Ну сказал бы, я бы тебе что-нибудь намутила. Бутер какой-нибудь. Это я могу.

— А я не хочу бутер, — всплеснул руками Олег. — Я хочу полноценный горячий ужин. Первое, второе и компот.

— Ну-у, давай закажу что-нибудь, — в конец растерялась дочь.

— Обойдусь, — буркнул он, отмахнувшись. Он больше не хотел оставаться дома, поэтому, уйдя в спальню, набрал Пашу.

— О, Олежа, здорово!

— Привет, Паш! Не отвлекаю? — Олег остановился посреди комнаты, уперев свободную руку в бок.

— Да нет, вот домой собираюсь. Уже сел в машину. У тебя что-то срочно? Проблемы какие?

— Надраться, Пашка, хочу. Как никогда, хочу.

— О как! — привычную веселость друга как ветром сдуло. — Ну давай надеремся, если есть такое желание. Подъезжай в «Гранд». Сейчас все организуем.

— Ок, я в душ и туда.

— Договорились.

Олег швырнул телефон на постель, наскоро принял помылся и, собравшись, вышел из комнаты.

— Пап, ты уезжаешь? — удивилась Карина.

— Ты это даже заметила, — съязвил он.

— Ты че такой злой-то?

— Ничего, проехали, — отмахнулся он, накидывая пиджак.

— К любовнице поехал?

Олег замер, уставившись на дочь.

— Что?

— Мама подозревает, что у тебя кто-то есть, поэтому ты в последнее время постоянно выносишь ей мозг.

— Там выносить нечего, — расслабился он. — Все, я уехал. Ночевать не приеду.

— Класс! — закатила глаза Карина.

«ГрандБар» был детищем Паши, давним и любимым, хотя нынешний его бизнес не имел никакого отношения к ресторанному. Когда Олег приехал, в вип-комнате уже был накрыт стол и помимо Паши за столом уже сидел Витя. Вся троица в сборе. Он широко и искренне улыбнулся. Вот кто на самом деле был рад его видеть, причем без притворства.

— Ну, рассказывай, — кивнул ему Паша после второго бокала коньяка.

— Задолбался, — дернул Олег головой.

— Как твой филиал? — спросил Витя, кидая в рот тонкий ломтик буженины.

— Идет потихоньку, но туго.

— Проблемы какие?

— Да обычные. Наша Раша же. Без пинка ни один еж не полетит. Вот мотаюсь на два города теперь. Наливай, — махнул он другу. Они выпили. — Задолбался, пацаны. Честно, задолбался.

Они неспешно обсудили бизнес каждого, политику, отбившуюся от рук дочь Вити. Первая бутылка коньяка подошла к концу. Паша открыл вторую.

— Завидую я вам, пацаны, — признался Олег, ухмыльнувшись.

— Ты нам? — хохотнул Витек. — У тебя вон второй филиал открывается, а я еле концы с концами свожу. Чему тут завидовать?

— К херам этот бизнес! К херам деньги! — в сердцах произнес Олег.

— Ты че? — уставился на него осоловевшим взглядом Пашка.

— Ни хера они ничего не стоят, когда ты никому не всрался, — он не стеснялся выражений.

— А с этого места поподробнее, — Витек закурил.

— Вас хотя бы дома ждут. Олеська твоя вообще золото. У тебя, Витек, тоже нормальная. С ней хоть в разведку.

— Ну, это ты загнул, конечно, но не жалуюсь.

— А моя… Не семья у меня, а пародия какая-то.

Олег опрокинул в себя коньяк.

— Ну мое мнение про Наташку твою ты знаешь, — серьезно произнес Паша. — Я тебе тогда еще говорил.

— Говорил, — согласился Олег. — Но не мог же я от нее отказаться. Беременная же была.

Он говорил все громче и громче.

— Пф-ф, — фыркнул Витек. — Ну помогал бы ребенку. В ЗАГС-то зачем было идти? Нормальных, что ли, не было?

Паша хмыкнул, допил коньяк и, закинув в рот ломтик сырокопченой, весело уставился на друга.

— Из-за Лариски же он тогда вляпался в Наташку. Белый свет ему не мил был.

Напоминание о Ларисе вызвало у Олега совсем не те воспоминания. Не о бывшей любви он сейчас думал, а маленькой хрупкой балерине.

— А знаете, какая у нее дочь, — произнес Олег с мечтательной улыбкой. Будь он трезвым, ни за чтобы не стал рассказывать об Ане, но сейчас душа требовала выговориться, а коньяк отключил все тормоза.

— У кого? — не понял Паша.

— У Ларисы.

— Вы виделись, что ли?

— Виделись, — улыбка не сходила с лица Олега.

— Ты че, снова с Лариской? — ошеломленно уставился на него Витя.

— Что? — не понял он. — Нет, почему? Нет.

— А чего рожа такая довольная?

Олег дернул головой, не желая отвечать. Они помолчали.

— А ты чего про дочь-то ее заговорил? — прищурил Паша глаза, медленно пережевывая ломтик лимона.

— Классная девчонка. Таких сейчас не бывает, — губы Олега расплылись в широченной улыбке.

— У тебя, че, с ней че-то было? — заплетающимся языком спросил ошарашенный Витя.

— Нет, — он не мог заставить себя не улыбаться, когда вспоминал трогательный румянец на юных щечках.

Друзья переглянулись.

— Не пара я ей, пацаны, — выдохнул Олег и сам себе щедро плеснул коньяка, который тут же выпил. Закусывать не стал. — Не пара.

— А ты чего, Олежа? Ты, часом, в нее не влюбился?

Он молчал, разглядывая остатки коньяка на дне бокала.

— Охренеть, Олежа!

— Сколько ей? — спросил Витя.

— Девятнадцать. Может, двадцать.

— С ума сойти, — выдохнул Паша.

— Осуждаете? Правильно, что осуждаете. Сам бы осудил такое. Раньше. А теперь… Теперь вот тут болит, — он ударил себя коньяком в грудь. — Сколько ее уже не вижу, а легче не становится. Думал, пройдет. Не проходит. И понимаю, что ни хрена у нас ничего не выйдет. И не должно выйти…

Он замолчал, не договорив, потому что помешал комок, застрявший в горле. В комнате повисла тишина.

— Черт! Я же ей в отцы гожусь, — Олег хрипло рассмеялся и покачал головой.

— Может, это… Пройдет? — осторожно спросил Витек.

— Слушай, может, у тебя этот, как его, кризис среднего возраста? — спросил Паша. — Я читал о таком. Седина в бороду, бес в ребро.

— Может, пройдет, — кивнул Олег, но скорее только для того, чтобы отвязаться от друзей. Не поняли они его. А на что он рассчитывал? У них у самих дочери подрастают и были бы они рады, если бы в них старпер какой-то влюбился? Конечно, нет! И глупо искать сочувствия в такой компании. Да и не сочувствия Олег искал. На самом деле на подсознательном уровне он больше нуждался в оправдании собственных чувств. Чтобы кто-то со стороны сказал, что нет в них ничего страшного, что сейчас такой разницей в возрасте никого не удивишь и что за них надо бороться. Но Олегу этого никто не сказал. Он ухмыльнулся, прислушиваясь к тишине в комнате и не глядя на друзей. Теперь его как никогда посетила уверенность, что об Анечке надо забыть.

У самой же Анечки забыть Олега Викторовича не выходило, как не выходило и убедить себя в том, что любить родного отца — это преступление, грех, в конце концов. Она уже больше недели жила у тети Лены в деревне, по мере сил помогая той с хозяйством.

— Да куда ж ты ведро-то схватила! — всплеснула руками тетя Лена.

— Да оно не тяжелое, — улыбнулась Аня.

— Да для тебя все, что тяжелее соломинки, уже тяжело.

— А вот и нет.

— Ты себя в зеркало-то давно видела? Худющая, одни глазищи на лице. Парни на таким не смотрят. Им мясо подавай.

Улыбка медленно сползла с лица девушки, что не укрылось от тети Лены. Впрочем, та не раз замечала за Аней задумчивость и странную грусть. И были у нее на этот счет свои подозрения.

— Ань, а ты все еще танцуешь? — спросила она как-то за ужином.

Ложка замерла у Ани в руке.

— Нет, не танцую, — ответила она глухо.

— А чего? Ты ж так красиво танцевала. Лариска мечтала увидеть тебя примой. Или из-за спины?

— Из-за спины, — кивнула Аня. — Вы же знаете, что мне нельзя.

— И что же? Совсем ничего нельзя сделать?

Девушка дернула плечом.

— Нельзя, — вздохнула, вспомнив, как Олег Викторович предлагал ей помощь. Если бы мама не рассказала, что он ее отец, она бы, возможно, и позвонила ему, но теперь ни за что этого не сделает.

— Как жаль!

Они помолчали.

— Ань?

— М?

— А у тебя парень есть?

Аня вскинула на тетю удивленный взгляд. Та хитро улыбалась.

— Нет, нету у меня парня.

— А чего? Девка-то ты у нас красивая.

У Ани в груди запекло. Она прикусила щеку изнутри, чтобы не расплакаться, потому что объяснить причину своих слез тете Лене было невозможно. Но та и без слов все поняла.

— Бросил, что ли?

Аня покачала головой, не поднимая на женщину глаз.

— А чего тогда? Или любовь безответная?

— Не спрашивайте меня, теть Лен. Не могу рассказать.

— Выговорись, Ань, легче станет, — уговаривала ее женщина. — Я ж никому. Могила. Мож, советом помогу. Как никак, пятый десяток разменяла уже.

Аня молчала, обдумывая слова тети. Ей на самом деле хотелось хоть кому-нибудь рассказать, что у нее на душе, потому что переваривать это в одиночестве становилось невмоготу. Но она не была уверена, что женщина пятидесяти четырех лет сможет понять ее чувства, да еще и к отцу.

— Женат он, что ли? — осторожно спросила тетя.

— Женат, — вздохнула Аня.

— Ох ты ж! И сильно любишь?

— Не знаю. Сильно, наверное, раз забыть не могу.

— Поэтому и сюда приехала?

— Поэтому.

— Как же тебя так угораздило-то, Ань?

Аня пожала плечами. Что тут скажешь? Разве можно сердцу приказывать, кого любить, а кого — нет?

Они снова помолчали.

— Не знаю я, что делать, теть Лен. Не хватает мне его, скучаю по нему, но мне к нему нельзя, — Аня стерла со щеки слезу. — Никак нельзя. И вообще… Не должна я его любить, а как от это любви избавиться, не знаю.

— А почему нельзя-то? Женат он, что ли?

Аня прикусила губу и, помедлив, все-таки решилась признаться:

— Он отец он мне, теть Лен, отец.

Она отодвинула от себя тарелку и, резко встав, ушла в комнату. Ей было стыдно за свои слова и чувства. Не стоило ничего рассказывать тете, но теперь уже было поздно. Аня решила завтра же вернуться домой.

— Ань, как же?.. — появилась на пороге тетя Лена. Вид у нее был самый что ни на есть потрясенный. — Как же отец? Ань, ты что? Сашка-то в курсе, что ты его…

Она замолчала, не в силах даже произнести это слово.

— Какой Сашка? — не поняла Аня.

— Как какой? Отец твой.

— Не отец он мне, теть Лен, — горько усмехнулась девушка.

— Ничего не понимаю, — женщина прошла в комнату и села на постель рядом с Аней. — Как не отец?

— Мама призналась недавно.

— Вот это новости! — всплеснула руками тетя Лена. — А кто отец-то? И когда она успела-то?

Аня отвернулась.

— Полянский Олег Викторович, — произнести его имя было невероятно трудно. — Он бросил маму беременной. И она вышла замуж за папу.

— Санта-Барбара, честное слово. Так ты-то кого любишь? Я что-то запуталась.

— Олега Викторовича. Но я ж тогда еще не знала, что он мой отец. А теперь знаю, но… Я ничего не могу с собой поделать. Это ужасно! — плечи Ани содрогались от рыданий. Тетя обняла ее, пытаясь уложить в своей голове услышанное. Такой сюжет могли завернуть только в каком-нибудь сериале, а тут в собственной семье творится черт знает что.

— Ань, может, тебе познакомиться с кем-то? Ну знаешь, клин клином вышибают. А там, глядишь, и влюбишься.

Девушка замотала головой.

— Не хочу ни с кем знакомиться.

— А что ж делать-то, Ань? А ты с этим Полянским-то разговаривала? Он что говорит?

— Нет, не разговаривала, — Аня стерла ладонями со щек влагу. — Не буду я с ним разговаривать. Я была ему двадцать лет назад не нужна. Зачем навязываться сейчас?

— Ну, всякое в жизни бывает.

— Не хочу, — сердцах ответила девушка. — Забыть его хочу, теть Лен. Должна его забыть.

— Это ты, конечно, правильно мыслишь, Ань. Значит, занять тебе себя чем-то надо.

— Чем? — Аня удивленно посмотрела на нее.

— Танцевать ты не хочешь. А чем ты собираешься заниматься? Сидеть тут со мной в деревне до старости? Нет, я, конечно, не против. С тобой мне веселее, но ты-то девчонка молодая. Нечего тебе в деревне сидеть. Ты не думала о том, чтобы пойти учиться? Профессию какую-нибудь получить?

Аня задумалась. А ведь права тетя Лена. Не может же она всю жизнь сидеть на шее у родителей. Из ДК-то уволилась. А что дальше? Танцевать больше не тянет. А ничего другого она не умеет.

— А на кого учиться? — спросила растерянно.

— Ну откуда ж я знаю? Тебе-то что интересно?

— Не знаю. Раньше были танцы, а теперь… Я не знаю.

— А ты подумай. Лето только начинается. В интернете посмотри, почитай. Займешься учебой и глупости все из головы быстро вылетят. А там, глядишь, и познакомишься с кем.

— Не хочу я ни с кем знакомиться, — резко дернулась Аня.

— Ну это сама решишь, — не стала настаивать тетя.

Спать они разошлись поздно. Аня долго не могла уснуть, охваченная новой идеей. Она перебирала в голове профессии, которыми бы хотела заниматься, но никак не могла остановиться ни на одной. Самым модным направлением сейчас было программирование, но Аню это совсем не привлекало — к компьютерам она была равнодушна. Мама ее работала бухгалтером, но и эта профессия казалась ей скучной. Ну что интересного ковыряться в цифрах? А вот с детьми Ане работать все-таки нравилось. Она улыбнулась, вспоминая, какой заряжалась от них энергией, позитивом. Жаль, что теперь все это было в прошлом. Впрочем… Засыпая, бывшая юная балерина уже знала, кем хочет быть. Кажется, жизнь ее переставала быть непроглядно и начинала налаживаться.