Глава 18

*** Тиана тау Рэврей***

Беда не приходит одна. Мало того что утро не задалось из-за выходки поклонниц капитана, каким-то чудом умудрившихся подменить в моей душевой шампунь на краску для волос, так ещё нас «обрадовали», что пилот-инструктор элитного подразделения заболел, и у нас теперь будут совмещённые пары с белыми кителями.

Мало того, что весь третий исследовательский курс надо мной потешался, так теперь к ним примкнёт ещё и Трой со своей невестушкой…

Проклятье! Это всё Клайд! Сам невезучий, и на мою голову беды из-за него одна за другой сыплются…

В назначенный час мы привычно собрались в тренажёрном зале. Господин-товарищ-инструктор изволил задерживаться. За день однокурсники привыкли к новому цвету моей шевелюры, а вот белые кители неприкрыто пялились. Некоторые не удержались от едких насмешек по этому поводу.

Любопытно, но в кои-то веки ребята с пилотно-исследовательского потока не присоединились к веселью надо мной. А предпочли хмуро сверлить взглядами элитников.

Солидарность, что ли?..

Трой с надменной ухмылкой то и дело бросал на меня быстрые заинтересованные взгляды, а вот Кайли, заметив ко мне интерес своего жениха, открыто окатывала меня волнами презрения. Полагаю, дочка Скайловски прекрасно помнила меня и мою выходку на обручении.

– Малиновый, – шепнул мне Тодд. А заметив моё непонимание, пояснил: – Я думаю, что малиновый камешек на браслете дочки Скайловски – это пу.

Не доверять словам Тодда у меня причин не было. Его семья на Ноктпу, как выяснилось, следила за сменой панцирей у пу. Маленькие туземцы, подобно земным крабам, росли и раз в энное количество лет сбрасывали свои кристальные коконы. И в этот момент, пока не отвердел новый, они, как никогда, нуждались в защите и опеке. Эмерсоны, по своей сути, являлись новым видом врачей, заботящихся о необычном коренном населении: выявляли болезни, составляли справочники и учебные материалы для следующих поколений людей, решивших освоить эту профессию. Учёные, делающие невероятно великое дело!

Поэтому не удивительно, что парень мог определять пу на глаз: он с детства был к этому приучен.

Даже Дядюшка Ли проникся к Тодду уважением. Нет, пофыркал, конечно, немного, что тот не пошёл по стопам родителей… Но, когда Тодд заявил, что выбрал профессию пилота-исследователя, чтобы найти родственников пу, разбросанных по Вселенным, чуть не прослезился и благословил его на эту работу (если Ноктпу – планетоид, то где-то могли быть и другие, подобные ему, сохранившиеся после взрыва планеты.

И теперь Тодд с уверенностью заявлял, что малиновый страз на браслете Скайловски – это пу… Который остро нуждался в помощи.

Плевать, что из-за него я не смогла поступить на элитное подразделение, и в результате моё желание встретиться с женихом оказалось под угрозой. Всё это шелуха, теперь не стоящая никакого внимания. Потому что там, на браслете этой дуры, красовался один из жителей моей планеты. Маленький, запутавшийся и насмерть перепуганный из-за того, что остался один и оказался втянутым в такую передрягу…

Я облизнула мгновенно пересохшие губы, лихорадочно прикидывая в уме план действий. Мне нужно было не только освободить малыша, но и собрать достаточно весомых доказательств, чтобы отправить их отцу. А уж он…

О, и вот тогда я никому не завидую! Мой папочка от академии камня на камне не оставит!

Это про людей он мне любил напоминать правило: «пожертвовать одним ради сотни, десятком ради тысячи, но собой – ради миллионов». И я прекрасно понимала, что именно им отец руководствовался, когда направил «Двенадцатую звезду Ориона» вместе с собой и мамой на светило, стремясь спасти Терраксис от неизвестной заразы…

«Собой – ради миллионов…»

Но с пу дело обстояло иначе. За каждого из них отец будет сражаться, не жалея жизни. Того же он требовал от своих людей. Потому что…

Где один, там сотня. Где сотня, там тысяча. А где тысяча, там конец всей популяции. Потому что потеря даже одного маленького пу для его вида – невосполнимая утрата.

Злое клокотание поднялось в груди и отдалось покалыванием в агрессивно взвившихся щупах: я хотела прямо сейчас придушить эту парочку! Но нет… Надо ждать. Собрать компромат, чтобы никто из них потом не ушёл от правосудия…

А если в этом замешан Ноктис?.. Никаких видимых попыток, чтобы расследовать произошедшее с экзаменом элитников, он пока не делал. Хотя я – живое доказательство того, что не могла сдать на омерзительно низкий балл…

«Значит, и он отправится следом!» – безжалостно рыкнула тёмная часть меня. И я вынуждена была с ней согласиться: ни больные дети, ни какие-нибудь слезливо-жалостные личные обстоятельства – ничто не оправдывало пособничества кражи пу.

Потому что даже один из них – невосполнимая утрата для всего вида…

Я не сразу заметила, что стоящий рядом Тодд напрягся. А в тренажёрном зале повисла напряжённая тишина. Чей-то взгляд жёг мне затылок, и я медленно обернулась.

Чтобы затем застыть так же, как и все: в зал вошёл Клайд… И выглядел он… эм… мягко говоря, впечатляюще…

«Ну… Хочешь, я тоже покрашусь?»

Его утренние слова всплыли из памяти, ошеломив.

Он сделал это!

Теперь на голове капитана вместо тёмно-каштановых прядей красовался пепельный блонд. Да не абы какой! А тонированный… При повороте головы волосы отливали нежными оттенками сиреневого – и мама моя дорогая! – розового цветов…

По-военному чеканя шаг, Клайд пересёк зал и занял своё место перед тренажёрами. Скользнул холодным взглядом по притихшим кадетам, на мгновение задержался на группе элитников и чуть поморщился. Затем плавно оглядел исследователей, словно выискивая кого-то… Упёрся глазами в меня, и лицо его чуть-чуть смягчилось.

– Рэврей, ваше место здесь, – указал жестом на пол рядом с собой.

И всё же любители позубоскалить среди моих однокурсников нашлись: зазвучали сдавленные предвкушающие смешки…

Вспыхнув от того, что мои страдания сегодня только начинаются, я покорно прошествовала и заняла место рядом с ним. Повернулась лицом к кадетам. Глаза против воли метнулись на Троя. Если раньше этот тупень думал, что я та самая девица, что вешалась на него в особняке Скайловски, то теперь, когда прозвучала моя фамилия, его лицо исказила насмешливо-презрительная гримаса. Вспомнил? Кто бы сомневался…

О, господи! Я даже предполагаю, что этот гад мог сейчас подумать…

Клайд прервал мои внутренние терзания, сунув свой планшет мне в руки:

– Сегодня будешь мне помогать в выставлении отметок. Жмёшь сюда, вводишь тут, – быстро показал принцип действий.

И при этом словно ненароком коснулся пальцами моих, едва уловимо их нежно погладив. От этого ничего не значащего движения в животе стянулся тугой узел, а сердце переполошённо затрепыхалось под рёбрами… Дыхание сбилось, а краска ещё больше залила лицо…

– Кадеты, перед началом я хочу донести до вас важную информацию, – капитан невозмутимо отвернулся от меня и обрушил тонну льда на ребят. – С сегодняшнего дня я запрещаю кому-либо из вас приходить в мою каюту. Для вопросов по образовательной части есть учебное время. Ищите меня в аудиториях или в педкабинете…

– А если это вопрос жизни и смерти? – подала голос блонда, игриво накручивая локон на пальчик. Она и несколько её подружек томно стреляли глазками на Клайда и провокационно облизывали-покусывали пухлые, сочные губы.

Ревность взвилась, сдавив тёмным обручем грудь, и я покосилась на капитана: что, наверняка нравится, как девушки на него реагируют?.. Но Клайд, не задумываясь, холодно припечатал её:

– Вопросами жизни и смерти у нас заведует майор Рупп. Это тот красивый дяденька, что находится в медблоке, если кто забыл. Для остальных экстренных ситуаций пишите мне на коммуникатор. Ясно?

Девушки поникли и вразнобой промычали что-то невразумительное. Клайд гневно цыкнул:

– Не слышу! Всё ясно?

– Так точно! – рявкнули кадеты, осознав, что шутки кончились.

Элитники предпочли высокомерно промолчать. А некоторые и вовсе позволили себе ехидное хмыканье. Клайд это тоже заметил:

– А вы у нас особенные, как я погляжу? Ладно-о… Вернёмся к вам позже, – вновь обратился к пилотно-исследовательскому потоку: – Как вы уже поняли, с этого дня у нас поставлены совмещённые пары из-за болезни инструктора по полётам специального подразделения. Завтра я планировал провести с вами первый пробный вылет на отработку одиночных полётов, но из-за нашего вынужденного пополнения… – многозначительно посмотрел на группу белых кителей и умолк, дав возможность моим однокурсникам возроптать. Вволю насладился негодованием ребят и продолжил: – Но из-за совмещённых пар я планы менять не намерен, – ребята не сдержали эмоций и возликовали.

Клайд понимающе усмехнулся и угомонил их жестом руки.

– Специальному подразделению придётся поднапрячься, чтобы не мотыляться у исследовательского на хвосте… – насмешливо адресовал элитникам.

Как и следовало ожидать, белые кители не выдержали:

– Это ещё надо посмотреть, кто из нас тут отстающие!

– Да!

– Мы своё на вступительном доказали!

– А тех, кто не потянул, исследовательский подобрал!..

– Отбросы…

После такого шквала помоев уже взвились мои однокурсники:

– Сами вы отбросы! Нацепили белые кители, а от нас ничем не отличаетесь! Даже хуже, неженки!..

Парни с обеих сторон сжали кулаки и готовы были доказать свою исключительность в драке. Я напряглась, понимая, что если не остудить их пыл, потасовки не избежать…

Щупы капитана ласково коснулись меня, скользнув по моему бедру. Поднялись выше, обрисовывая ягодицы… От возмущения я всхрапнула и гневно зыркнула на Клайда. Но тот, казалось, был полностью сосредоточен на разворачивающемся действе. Внезапно гаркнул:

– А ну, успокоились все!

Ребята умолкли и застыли, сверля друг друга неприязненными взглядами. Но гнетущая аура, что вот-вот полыхнёт, не спешила угасать.

– Во-первых, для кадетов специального подразделения хочу напомнить, что вы ещё не на императорском флагмане, – гораздо спокойнее заговорил капитан. – А чтобы туда попасть, вам придётся хорошенько постараться: сданный вступительный экзамен – ещё не всё. Из вас всех успеха добьются лишь два-три человека. Во-вторых, тех, кому выпадет честь сменить пилотов, прошу помнить, что главный императорский флагман идёт по хорошо проверенному и безопасному маршруту. Который для него расчистили вот эти парни, – указал рукой на ребят с исследовательского. – И зачастую это делается ценой их жизни. Когда смените золотые нашивки на погоны, не забывайте, на чьих костях построена ваша карьера… – умолк, оценивая произведённый эффект.

Большинство кадетов с элитного хмуро молчали, но несколько парней насмешливо фыркнули. Им Клайд повелел выйти из строя и приказал:

– Минус сто баллов каждому, и вы отстраняетесь от завтрашнего полёта. А для бо́льшей доходчивости — двадцать пять кругов по залу. Бегом марш!

Провинившиеся раздражённо зацыкали, но подчинились.

Я вопросительно посмотрела на капитана, не торопясь выставлять оценки. Но он утвердительно мне кивнул, мол, давай-давай, и я, передёрнув плечами, внесла баллы в табель.

– Так, теперь ты, ты и ты, – ткнул пальцем в девушек с элитного, включая дочку Скайловски. – Выходим и догоняем парней. Тоже двадцать пять кругов.

Девчонки возмутились. На что он пренебрежительно парировал:

– На флагмане вам каждый день придётся доказывать ещё большим мизогинам чем я, что вы по праву занимаете своё место. Начинайте привыкать.

Девушки, скрипнув зубами, подчинились. Но Кайли не упустила возможности заявить:

– Я всё папе расскажу! Нет, я пожалуюсь на вас ректору Ноктису!

– Как вам будет угодно, барышня, – язвительно откликнулся Клайд, пристально оглядывая оставшихся белых кителей.

Все они стояли, вытянувшись по струнке, глядя чётко перед собой. Лишь Трой буравил меня глазами, и лицо его искажала надменно-презрительная гримаса.

– Ты, – указал на него Клайд, – выйти из строя и двадцать пять кругов по залу.

– За что?! – возмутился тот. – Я ничего не делал!

– А просто так, потому что ты мне не нравишься, – хищно оскалился капитан.

Трой вышел из строя, с ненавистью сверкнул на меня глазами и с ехидством бросил мне:

– Что, Ти, нашла себе старичка-защитника? Мало того, что через его постель на исследовательское поступила, так ещё успела и на меня нажаловаться? Собралась из мести втыкать мне палки в колёса? Успокойся уже, такие, как ты, меня не интересуют. Хочу напомнить, что у меня есть невеста.

Это было столь ошеломляюще и низко, как внезапный удар со спины по почкам. Я застыла, чтобы не выдать обуявших меня эмоций. Кадеты зашушукались, с интересом разглядывая нас и ожидая пикантных подробностей.

Клайд изменился в лице. Гневно дрогнул желваками, шумно втянул в себя воздух, словно из последних сил сдерживал ярость, и зло плюнул Трою:

– Отстранён от полётов на три занятия.

Товальд ухмыльнулся мне и выгнул бровь, словно намекая: мол, я же говорил! Собралась и дальше на меня своего пёсика натравливать?

Развернулся и с вальяжной неспешностью потрусил по залу, догоняя сокурсников.