ГЛАВА 18

Сегодня, возможно, самый ответственный день в моей жизни. Я основательно к нему подготовилась, вспомнила все, чему учили на курсах телеведущих, но колени все равно предательски дрожали. Сложнее всего было не вызвать подозрений у мужа, иначе бы Вадим категорически запретил ехать. О, я успела убедиться, слово «категорически» в устах военного — не пустой звук. С Вадима стало бы запереть в спальне и послать президенту вежливый отказ, лишь бы только уберечь меня от неведомой опасности. По мне, он рисковал куда больше, стараясь найти компромат на Ковальски. Рано или поздно его действия привлекут внимание, и тогда… Поэтому здесь и сейчас, Лейла.

Повезло, Вадим списал все на обычный мандраж перед первым рабочим днем. Он поддерживал мое желание не сидеть дома, хоть и недолюбливал телевидение. Муж не признавался, но, кажется, он считал журналистов пустыми, бесполезными гуманоидами. Без умолку болтают, пристают с вопросами, мешают работать. Что поделать, у каждого своя сфера деятельности, и порой обычный разговор способен сделать больше, чем целая армия.

В который раз одернула блузу, проверила, хорошо ли сидит юбка. На встречу с Ковальски я оделась максимально скромно, но заменила скучные офисные цвета на яркие; матовые фактуры — на глянцевые. Вышло нарядно и в меру гламурно. Все купила в том самом торговом центре, где Джеймс передал мне шпионскую зарядку. Она заняла главное место в клатче, потеснив косметичку.

Нюдовый макияж с легким акцентом на губы довершал образ серьезной, респектабельной женщины.

— Я тебя не узнаю! — пошутил Вадим, вернувшийся после деловых переговоров. — Прежде ты так не одевалась.

— Одевалась, еще как, — отмахнулась я, прикрепляя выданный на студии микрофон. — Ты застал не лучший период моей жизни.

Шутки помогали маскировать волнение. Нужно скорее уехать, пока чем-то себя не выдала. Опробую новый мотус. Его пригнали вчера вечером — подарок Вадима. Он решил, что мне неудобно все время пользоваться такси, да и не по статусу. Еще говорят, будто военные черствые! Безусловно, мы могли пользоваться мотусами корпорации Масинес, но по известным причинам оба предпочитали свободу. Пусть отец потеплел к зятю, убедившись в его хватке, однако вряд ли одобрил истинные цели прилета на Землю.

Личный мотус абсолютно безопасен: Вадим лично проверил и мой, и свой. По его словам, одно следящее устройство таки вытащил, заодно переключил систему GPS с земной на систему ближайшего соседнего государства, чтобы исключить возможность дистанционного контроля.

— Я поехала, буду поздно!

Поцеловала мужа в щеку и убежала прежде, чем он успел бы меня остановить. Или я сама задохнулась бы — сердце давно билось в легких.

У входа меня поджидал мужчина в строгом костюме и темных очках — типичный охранник. Оставалось надеяться, что это обещанный гуманоид Джеймса. В любом случае спросить напрямую я не могу. Съемочная группа выдвинулась к резиденции отдельно: им необходимо все подготовить. Опять-таки энное время уйдет на тщательную проверку.

Поздоровавшись с сопровождающим и услышав в ответ короткое: «Прошу в машину, касари», послушно устроилась на заднем сиденье. Не судьба мне сегодня сесть за руль. Волнение только усилилось. Я искоса поглядывала на мужчину, занявшего водительское кресло. Моя жизнь в его руках; если это человек Ковальски… Да ну, бред, президент не настолько дальновиден. Или он все-таки узнал Вадима, но не подал виду? Отвернулась, чуть ли не уткнувшись лбом в стекло. Пусть думает, будто любуюсь окрестностями.

Мотус вырулил на автостраду, набрал скорость, и только тогда мой провожатый представился и развеял сомнения:

— Меня зовут Виктор, касари. Полковник велел присмотреть за вами и всячески содействовать.

Полковник? Джеймс? Внешность и одежда приятеля мужа никак не соответствовали обозначенной должности.

— Простите, а полковник чего?

— Полагаю, если вам это неизвестно, мне тоже не следует разглашать информацию, — скупо улыбнулся Виктор.

Обычный акт вежливости, никаких чувств. Точно так же, улыбаясь, он бы отстранял от меня землян, решивших поближе познакомиться с инопланетянкой. Профессиональный охранник. Что ж, я и так поняла, чем занимался Джеймс, достаточно мыслить логически. Только вот почему Вадим сразу не обратился к нему за помощью? Совместно они решили бы все проблемы. И почему Джеймс ничего не сделал, чтобы помешать оговору мужа? Он сразу бы догадался, доказательства — фальшивка. Ах да, Джеймс не входил в состав Генерального штаба, а расправу над Вадимом учинили в закрытом режиме, для своих. После материалы уничтожили, а супруг якобы погиб. Они не друзья, просто знакомые. С чего бы Джеймсу ворошить дело мертвого адмирала?

— Хорошо, Виктор, — я вернулась в настоящее, — есть ли какие-то тонкости, о которых мне следует знать?

Панель заднего вида отразила одобрение на лице водителя. Он оценил мой серьезный подход к делу и дал несколько советов по поводу системы наблюдения. Теперь я знала, где она монтируется, как надлежит встать и как вести себя, чтобы не вызывать подозрений.

— Зарядку, — в разговоре мы употребляли это название, на всякий случай, — передадите мне при первой возможности. Сделайте аккуратно, при близком контакте.

— Надеюсь, — нахмурилась я, ощутив себя орудием, а не ведущей силой большой игры, — Джеймс ознакомит меня с полученными материалами? У меня на них большие планы, межгалактические.

Усмехнулась, представив реакцию общественности на скандальную передачу.

— Все вопросы к полковнику, касари.

Хорошо, попытаюсь уговорить Вадима дать доступ к специальной почте, хотя это будет нелегко.

Дальше ехали в молчании. Я настраивалась на грядущую операцию, Виктор следил за дорогой.

Резиденция президента Земли находилась в паре часов полета от столицы, на берегу живописной реки, такой большой, что не рассмотреть другого берега. Дом обнесли высоким забором и сторожили не хуже хранилища государственного банка. Джеймс не напрасно позаботился о внешнем виде шпионского устройства — содержимое сумочки пришлось-таки показать. К счастью, никаких подозрений оно не вызвало, благо заряд коммуникатора показывал два деления, разумно при таком раскладе взять с собой зарядку.

Съемочная группа уже развернула в коттедже бурную деятельность, настроила свет, закрепила микрофоны и усилители. Их фургон стоял на самом краю парковки, окруженный хмурыми ребятами в полевой форме. Сердце екнуло: вдруг их и ко мне приставят? Но нет, дочери Дакона Масинеса слежка не полагалась, мне разрешили войти в дом в сопровождении своего телохранителя.

Судя по внешнему виду, Миранда Ковальски собиралась сразить всех наповал. Я на ее фоне смотрелась офисной служащей. Замечательно, привлеку меньше внимания. Ее муж оделся скромнее, с нарочитой небрежностью. Не думала застать его здесь, хотя президент допустил возможность короткого интервью. Ладно, чуть поменяем планы.

Дальше началась игра. Я непринужденно улыбалась, стараясь показать все, чему научилась на курсах, а сама искала возможность оказаться наедине с usb-разъемом. Однако пришлось запастись терпением и записать интервью супругов. Я спрашивала о всякой ерунде, далекой от политики — интересы, мода, хобби, брак, — и старательно делала вид, будто ответы мне важны. Затем попросила показать мне дом, надеясь хоть так добраться до цели. Казалось, она ускользает, ведь я все время на виду. Но на помощь пришел коммуникатор. Тонкий писк предупредил, до полной разрядки батареи остался час. Разумеется, я воспользовалась полученным шансом и спросила, не могу ли поставить его на зарядку.

— Разумеется, — кивнул Ковальски и хотел позвать охрану, но я замахала руками.

— Нет, нет, у меня нречанское устройство, он не разберется. Покажите порт, я сама.

Судьба оказалась щедра: Ковальски на целую минуту пустил в свой кабинет. Пусть я останусь без связи, зато получу доступ ко всем секретам. Памятуя о советах Виктора, встала так, чтобы заслонить камеру, и воткнула устройство в разъем. Зажегся зеленый индикатор. Теперь нужно положить рядом коммуникатор и создать видимость, что он соединен с зарядкой. Хорошо, вроде успешно. Довольно улыбнувшись, вышла к поджидавшей меня президентской чете. Всего пять минут, и можно соврать, что отснятого материала достаточно. Для верности я прождала полчаса: должен же мнимый коммуникатор зарядиться? Голова шла кругом от болтовни. Какую же чушь я несла? И все это время ждала, что вот сейчас в комнату войдет охрана и разоблачит мнимую журналистку. Но обошлось. Пообещав выслать смонтированный сюжет в президентскую канцелярию для утверждения, я благополучно забрала оба прибора и направилась к выходу. Виктору передам все в мотусе, за пределами резиденции — не стоит портить дело излишней поспешностью.

Мысленно усмехнулась. Ковальски и не подозревал, что получит совсем не то, что пойдет в эфир. Но он ведь любитель эффектных сюрпризов.

Разумеется, Вадим не спал — дожидался меня, чтобы узнать, как прошел первый рабочий день. А ведь час уже поздний. Пока добралась до временного дома, давно стемнело. Что поделаешь, у президента напряженный график, встретиться днем никак не получится. Зато и возят Ковальски не на мотусе, а на планере, у него скорость намного больше нашей.

Устало скинула жакет и плюхнулась на диван — давала знать эмоциональная усталость. Все мысли вертели вокруг компромата. Вдруг Джеймс ничего не найдет, вдруг у нас на руках будут только косвенные улики? Тогда придется делать самую обычную передачу, слащавую и глупую. Не для того я старалась, не для того…

— Неужели работа журналиста столь утомительна? Или тебя вымотала дорога?

Вадим искренне верил, будто гуманоиды моей профессии не напрягаются, порхают по жизни. Знал бы он, чего стоит подготовиться к эфиру, провести его. Сколько дублей нужно сделать, как тяжело улыбаться и сохранять нейтралитет, когда хочется наорать на гостя, возмутиться неприятным новостям. Нас всему этому учили на курсах — вечное сдерживание и трудолюбие.

— И то, и другое. Не только тебе тяжело с журналистами, но и им с тобой.

Сняла одну туфлю о другую и, прикрыв глаза, вытянулась на диване. Успокоиться бы, заснуть, но разум продолжал усиленно работать. А тут еще Вадим. Если он догадается об истинной цели интервью… Странно, никак не могла понять, почему супруг категорически возражал против моего участия в сборе компромата. Я не раз и не два помогала ему, доказав свою смелость и решительность. Или Вадим боялся причинить мне вред? Глупый, гораздо больше страданий доставляло сознание, что и Ковальски, и Димитров еще на свободе.

В тяжелые мысли ворвался короткий звуковой сигнал входящего сообщения. Открыла глаза и успела уловить тень недовольства на лице Вадима.

— Зарин, — коротко пояснил он.

— И что ему нужно?

Подскочив, пристально уставилась на мужа. Неужели бывший приятель разгадал нашу маскировку? Оказалось, нет. Он всего лишь выслал свой номер для связи с пометкой: «Если корпорация заинтересована в сотрудничестве».

Вадим раздраженно смахнул сообщение с экрана и уселся рядом, притянув мою голову к груди. За мнимой расслабленностью пряталось напряжение.

— Не заводи подруг, Лейла, они могут преподнести неприятный сюрприз, — обращаясь в пространство, пробормотал он. Я остро ощутила боль предательства, промелькнувшую в его голосе. — Некогда я тоже доверял Игорю.

— Зато я тебя никогда не предам, — погладила мужа по голове.

Ждать и только ждать. Скоро все прояснится.

***

Джеймс едва успел вовремя и удивил способом передачи информации. Видимо, догадавшись, что Вадим придет в ярость, узнав о моей авантюре, он доставил копию материалов под видом пакета курьерской службы. Буквально за пять минут до появления робота-рассыльного на мой коммуникатор пришло сообщение с просьбой принять товар. На пакете значился логотип известной марки нижнего белья — тонкий намек, что содержимое лучше рассматривать в одиночестве. Собственно, я так и поступила. Вадим работал во благо корпорации, а мой график позволил выкроить пару часов на просмотр документов. На всякий случай воспользовалась личным планшетом, чтобы умная система дома не получила доступ к содержимому.

Я не зря ездила к Ковальски: в пронумерованных от единицы до двадцатки файлах содержалось все необходимое для сенсации. С особо злорадным удовольствием вслушивалась в запись переговоров с главнокомандующим армии Лампаруса. Небольшие помехи мешали уловить некоторые слова, но догадаться несложно — речь шла о сделке. Пожалуй, поставлю ее в эфир. Он уже завтра, придется поторопиться. Увы, я не могла доверить монтаж специалистам Джей 1, придется залезть в Сеть и самой освоить нужные программы. Только вот как проделать все втайне от Вадима? Вечером у меня репетиция эфира, подгонка хронометража, сидеть в Сети никак не получится. Выхода нет, придется признаться во всем мужу.

С некоторых пор я перестала считать дом безопасным местом, поэтому спрятала вожделенную флэшку в трусиках. Под бюстгальтером нельзя: вдруг наклонюсь, а она выпадет? Или ассистентка нащупает, когда станет крепить микрофон. Самое ценное в некогда самом ценном месте.

Черновая запись прошла нервно, во многом по моей вине. Неопытная ведущая — проклятие для команды, а уж если команда изначально недружелюбно настроена… Но я уже знала причину: меня считали глупенькой фифой, которая попала на телевидение только из-за статуса мужа. Разумеется, терпеть подобное обращение я не собиралась и после очередной ухмылки редактора поинтересовалась, что же ее так развеселило.

— Не стесняйтесь. — Встав с вертящегося стула, я подошла вплотную к перегородке из оргстекла, призванной обеспечить полную шумоизоляцию во время записи эфира. Связь между ведущим и выпускающей командой поддерживалась через наушник и микрофон. — Скажите, что без отца я бы пропала. Вы ведь так думаете? Что я всю жизнь развлекалась и сюда тоже пришла со скуки? Хорошо, думайте, только тогда вас будет ждать очень большой сюрприз. Желаю всю жизнь просидеть на тепленьком месте с банковской карточкой в сумочке. И давайте работать!

Сорвалась, не выдержала, едва не рассказала о своем обширном рабочем опыте, но вовремя прикусила язык. Захочу, потом напишу мемуары. Нужно держать нервы под контролем. Всего лишь до завтра, Лейла, всего лишь до завтра.

И вот это самое «завтра» наступило.

Я сидела в гримерной и медитировала, убеждая себя, что план удастся. Спокойствия добавляло присутствие Вадима. Мы серьезно поссорились накануне, но разум взял верх, и муж согласился помочь. Мы целую ночь провозились с добытыми Джеймсом файлами, подгоняя их под хронометраж блоков программы, нарезая самое интересное. Беседу с лампарусцем поставили сразу после записанной в резиденции президента заставки: власти постараются блокировать передачу, едва запахнет жареным; нужно начинать с самого главного. Впрочем, Вадим не зря приехал в телецентр — чтобы никто не сумел отключить прямой эфир и уничтожить содержимое диска. Я верила в него, муж справится с сотрудниками и сдержит натиск охраны. Нам нужно немного времени. Хватит и семи минут, чтобы Ковальски отправился под трибунал.

Материалы подменила лично. На первый взгляд не отличишь: та же марка диска, те же надписи, список файлов, только содержимое другое. Рядом с Вадимом я стала немного шпионкой.

Все вокруг бурлило, шумело. Таймер отсчитывал последние минуты. Совсем немного, и все решится.

— Лавандовые тени или голубые?

Вздрогнула, не сразу сообразив, что гримерша задала вопрос уже дважды. Плохо, мне необходима предельная концентрация, а не рассеянность.

— Лавандовые, конечно, — мягко улыбнулась я и бросила взгляд в зеркало.

В нем отражалась новая Лейла, будто вместе с другой фамилией я получила другую личность. Нет, черты те же, но остальное… Я стала более взрослой, уверенной в себе, настоящей женщиной. Именно такие сходили с голографической рекламы на пол космопорта, беседовали с министрами и переводили в шутку обострившуюся политическую дискуссию. Они не походили на мужчин, оставались обаятельными, внешне хрупкими, но несли в себе твердый стержень. Вот и я сегодня отказалась от костюма, появившись на Джей 1 в пастельном платье в мелкий цветочек. Волосы уложены крупными волнами, в ушах ашты. Какая насмешка — мягкий образ для жесткой передачи. Только вот телемагнат, который напутствовал меня перед эфиром, подумал иначе. Еще бы, для его формата платье — самое то, ведь разговор пойдет о светской жизни, моде и интерьерных решениях. Поболтала с ним немного, еще раз поблагодарив за доверие, и юркнула сюда, в гримерную.

Пять минут.

Девушка закончила макияж и зафиксировала его специальным спреем. Сняла пленку, защищавшую одежду от тонального кремом и прочих косметических прелестей, и я направилась в студию. Она рядом, в соседнем коридоре. Каблуки отбивали похоронную дробь продажным предателям.

Удобно расположившись на высоком стуле на фоне синего экрана — маленькая хитрость телевизионщиков, на которую проецируется нужная картинка, — поправила юбку и проверила, в порядке ли микрофон. Оператор знаками указал, где камера, и поднял большой палец вверх. Отлично, работаем.

Начался последний отсчет.

Думала, перестану дышать, когда зажжется красная лампочка записи, но вместо этого улыбнулась и пожелала зрителям доброго дня. По ту сторону мониторов обыватели видели обаятельную блондинку с непривычной внешностью, сидящую на фоне зимнего сада. Там пели птицы, журчал искусственный водопад — иллюзия безмятежности, символ богатой жизни.

Представление и подводка к первому сюжету прошли идеально. Я смотрела в нужную точку и говорила по памяти, не позволяя эмоциям взять вверх. Где-то там, за стеклом, Вадим. Я не видела его, но остро ощущала присутствие мужа — с некоторых пор мы единое целое.

— Наша съемочная группа побывала в гостях у четы Ковальски и готова поделиться с вами, чем живет самая известная пара страны за рамками официального протокола. Согласитесь, кому, как не президенту и его супруге задавать общий тон в мире моды и декора?

Собственный голос казался чужим, механическим, ужимки — наигранными. Пока я следовала телесуфлеру, но дальше, дальше…

Первое включение — сюжет о загородной резиденции Ковальски. Миранда хвастается антикварными вещами, сделанной на заказ мебелью, пока провожает меня в гостиную. После небольшое совместное интервью. Ничего особенного — пустые слова, шаблонные ответы на не менее шаблонные вопросы.

— А теперь пришло время поближе познакомиться с обитателями дома. — Это последняя фраза, которая совпадает со сценарием. — Но, вопреки традиции, мне хотелось бы начать не с коллекции уважаемой Миранды Ковальски, а уделить внимание ее мужу. Президент, как первый гражданин государства, заслуживает пристального интереса зрителей. Нам всем интересно, чем он живет, каковы его планы, как он проводит свободное время. Так давайте станем на пару минут ближе к касари Ковальски.

Редактор отчаянно мотает головой и трясет планшетом. Складываю пальцы в знак ОК и обращаю взгляд на аппаратную. Там Вадим, значит, все в порядке. Спокойно оборачиваюсь, чтобы вместе со зрителями наблюдать за фиаско чужой политической карьеры.

Эффект вышел ошеломляющим и не сравнился бы с взрывом целой планеты. Все выпускающие программу гуманоиды прильнули к оргстеклу, жадно следя за домашним видео. Звук шел им через наушники.

Ага, в аппаратную влетел телемагнат и ринулся к компьютеру, чтобы остановить трансляцию. Вадим уложил его ударом в челюсть и, выгнав с кресла перепуганного видеорежиссера, заблокировал дверь в звуконепроницаемый бокс.

Файлы шли одним за другим: тайные переговоры с Лампарусом, финансовые проблемы министра обороны, разговоры будущего президента с политтехнологом, страх проиграть кресло адмиралу-победителю. Ключевые слова прозвучали до того, как на этаже отключили электричество, хотя зря старались — у каждой студии есть резервный источник питания. Мы пропали из эфира секунд на десять, не больше.

Дальше пришло возмездие в виде группы специального реагирования. Ковальски поступил в своем фирменном стиле, только вот о его приключениях узнала вся планета.

Крепкие ребята в защитных костюмах ворвались в студию с бластерами наперевес и повалили всех на пол, меня в том числе. Падая, сильно ушибла локоть. Никогда прежде со мной не обращались столь грубо, будто с запчастями для роботов. Мужчина приставил к моему затылку бластер и, угрожая расправой, требовал отдать файлы. Вот и слетела маска! Какое омерзительное поведение! Молчала, уткнувшись лицом в грязный пол. Ничего он мне не сделает, а если сделает, то уничтожит себя окончательно.

— Отвечай, сука!

Рот наполнился кровью — меня ухватили за волосы и ударили по губам.

— Сука — это самка ряда млекопитающих, а меня зовут Лейла Масинес. — Гордость — наше все. — И хорошенько подумай, когда ударишь снова. За моей спиной весь Млечный союз, за твоей — только начальник. Ну, убьешь ты меня, все равно ничего не получишь, зато обречешь себя и планету на уничтожение.

— Это еще почему?

Есть, удалось разговорить. Помощь в пути, нужно только продержаться.

— Потому что во главе планеты встал психически опасный гуманоид, открыто отдавший приказ уничтожить часть правящей верхушки другой планеты.

Мужчина ненадолго задумался, а потом уверенно заявил:

— Так никто не узнает, что это мы. Передача шла только на земную сетку вещания.

Интересно, ему делали трепанацию черепа? Поразительный кретинизм! По его мнению, никто не догадается, куда пропала чета Крауч?

Я вздрогнула, и мой мучитель тоже, когда съемочная площадка вдруг заполнилась гомоном голосов. Накладываясь друг на друга, они обсуждали преступления Петера Ковальски. Осторожно приподняв голову, убедилась — на экран вывели нарезку экстренных выпусков новостей с разных частей Вселенной.

«До сих пор остается неизвестной судьба Лейлы Масинес-Крауч, отважившейся поделиться с нами шокирующей информацией, — хорошо поставленный голос ведущей выделялся на фоне других, словно остальным внезапно приглушили громкость. — Нам удалось связаться с ее отцом. Дакон Масинес обещал обрушить на Землю военную мощь Нрека и его союзников, если в течение часа дочь не окажется на территории торгового представительства его корпорации».

— И он не шутит. Убери, бластер, приятель, если не хочешь убить мать и сестру ради какого-то козла.

Джеймс стоял в паре шагов от нас. Воспользовавшись шумовой завесой, он сумел незаметно пробраться в студию и теперь держал военного на мушке.

— Я поджарю ей мозги!

Бластер вновь ткнулся в затылок.

— Давай, — равнодушно пожал плечами Джеймс. — Попадешь на страницы учебника как виновник уничтожения государства. Или наивно полагаешь, будто земной флот отразит удар? Чьими силами? Может, Зарина или Димитрова? Они на личные средства за пару дней построят сотни линкоров?

— Это фейк, нам сказали, передача шла только на Землю.

Мужчина засомневался и опустил бластер.

— Зайди в Сеть, проверь. Храни верность продажному коррупционеру и получи дырку во лбу. Твоих товарищей уже увезли; тех, кто упорствовал, упаковали в цинковые гробы.

Минута размышления, бесконечно повторяемый позывной по рации, и оружие полетело к ногам Джеймса.

— Пошли вы все! — ругнулся военный и уселся на мой стул.

Неужели так просто?

Осторожно поднялась и вытерла кровь с губы. Джеймс взглядом попросил спрятаться за его спину и связался с кем-то по коммуникатору. Суть разговора я не поняла: земляне пользовались неким шифром.

— Как Вадим? Где он?

Даже сейчас меня больше тревожил муж.

— Ему оказывают медицинскую помощь. Не беспокойтесь, ничего серьезного, — заверил спаситель. — Агония Ковальски не продержится дольше часа, идемте пить кофе и следить за новостями.

Джеймс подобрал чужой бластер и спокойно, будто ничего не произошло, направился к выходу.

— А как же?.. — недоуменно указала на недавнего обидчика.

— Оставим наедине со своими демонами.

Джеймс достал платок и протянул мне. Думала, он пошутил насчет кофе, но нет — мужчина отвел меня к автомату и закал два напитка в одноразовых стаканчиках.

По офису Джей 1, казалось, пронесся ураган, который вымел всех сотрудников. Стулья перевернуты, столы раскурочены, на полу крошка из битого стекла. Техника тоже пострадала, уцелело лишь несколько компьютеров. За одним из них мы и устроились. Джеймс настроил проекцию на стену и выбрал новостной канал.

— Это вы?

До меня только сейчас дошло, куда подевалась группа быстрого реагирования.

— Крушил офис не я, а ребята Ковальски. Мы их встретили у лифта и отбили Вадима, заодно поучили жизни людей президента.

Немного успокоившись, осторожно отхлебнула горячий напиток. Раненая губа саднила. Дома обработаю заживляющим антисептиком, затянется.

Джеймс не обманул, Вадим присоединился к нам через полчаса, как раз к очередному экстренному выпуску новостей. За это время я успела выслушать отчет о подрывной деятельности приятеля мужа. Он снял с материалов еще ряд копий и разослал по десятку адресов, в том числе инопланетных. Заодно подал ходатайство о лишении Ковальски президентской неприкосновенности и начале судебного производства по коллективному преступному сговору. И его удовлетворили! В прямом эфире мы увидели арест всех виновников злоключений Вадима. Ковальски буквально волокли крепкие ребята и грузили в полицейский планер. Президент кричал о происках конкурентов, предательстве и грозился отстоять справедливость.

Затем показали арест министра обороны, Зарина и пары членов Генерального штаба.

— Как? — Вадим обернулся к Джеймсу. Рука мужа обнимала меня за плечи, вселяя уверенность, что все осталось позади.

— Воспользовался авторитетом отца твоей жены. Дакон Масинес охотно согласился помочь.

Вадим нахмурился, но затем морщины на его лице разладились. Я пыталась угадать, сильно ли он пострадал во время потасовки. Тщетно — озоновая капсула и современные медицинские технологии убрали ушибы и кровоподтеки. Двигался он тоже обычно: не прихрамывал, не зажимал ни бок, ни живот. Зато моя разбитая губа превратилась чуть ли не в смертельное ранение; я с трудом убедила мужа не трогать того военного в студии. Он не виноват, ему отдали приказ; хватит и того, что его привычная система ценностей рушилась на глазах.

— Пожалуй, нужно поблагодарить тестя и впервые признать, что помощь власть имущих бывает полезной. Прости, что накричал на тебя. — Вадим провел пальцем по щеке, стараясь не задеть распухшую губу. — Ты самая лучшая жена на свете.

Улыбнулась и, не стесняясь наблюдателя, поцеловала супруга.

— Ты тоже замечательный муж.

— Эй, голубки, — прервал нас Джеймс, — давайте сначала покончим с Ковальски, потом милуйтесь на здоровье. Нам еще в Генеральную прокуратуру, потом снова на телевидение. Надо ведь воскресать, Вадим?

Он легонько толкнул приятеля в бок.

— Безусловно, — кивнул Вадим. — Отказываться от своей фамилии я не намерен, а еще, — он перешел на шепот, — до смерти надоело видеть в зеркале чужое лицо. Пора вытаскивать начинку.

Мы дружно рассмеялись, а я набрала отца, чтобы заверить — все в порядке. Очередная моя авантюра увенчалась успехом, но затевать новую я не планировала. Оправдание Вадима — бюрократическая формальность. Герой войны с Лампарусом вновь победоносно вернулся домой, а я рядом с ним. Счастливая, любимая и довольная.

Конец книги