Глава 11

На следующий день поздно вечером я спускаюсь тихонько по лестнице на первый этаж, крадусь как мышь, очень надеюсь на то, что все уже давно спят. Мне нужно поговорить с Егором, надеюсь, что он еще работает в своем кабинете, потому что в спальню к молодоженам я точно не пойду.

Вижу полоску света, внизу из-под дверей, и выдыхаю с облегчением. Осталось только сердце свое заполошное успокоить и настроиться на разговор. Стучусь несмело в дверь, не дожидаясь разрешения, открываю ее и заглядываю. Давлюсь воздухом от той картины, которую вижу перед собой. Отпрыгиваю от дверей и что есть сил на непослушных ногах бегу обратно в свою комнату.

Стараюсь стереть из головы эти ужасные картинки, но они настойчиво стоят перед глазами. Там в кабинете на столе сидела его жена в одном шелковом халате, а Егор стоял очень близко к ней между ее раздвинутых ног. Хорошо хоть я зашла до того, как они начали…

Это больно. Я была уверена в последнее время, что мне все равно. Нет, не все равно. Я не смогу изо дня в день смотреть на все это. Они будут трахаться в каждом углу этого дома, а я потом по частям буду себя собирать. Это кажется мне мерзким и противным, не смотря на то, что они муж и жена.

Меня снова передернуло от воспоминаний и я плотнее запахнула на себе халат. Что же мне теперь делать, как мне выловить его одного и поговорить с ним?

Вылавливать мне никого не пришлось, потому что в следующую минуту Егор без стука влетает в мою комнату.

— Какого хрена ты так не вовремя приперлась в мой кабинет? — злобно выговаривает мне, а сам неотрывно скользит по мне взглядом.

Перед тем, как идти к нему я долго думала, что надеть. Боялась, что в последний момент перед моим уходом, он догадается о беременности. Хорошо, что выбрала домашнюю одежду, она была свободной и объемной.

— Мне нужно было срочно поговорить с тобой, — нерешительно отвечаю, — извини, что помешала.

— А до утра подождать никак было? — спрашивает с издевкой.

— Утром мне надо на съемки, — вижу, как его брови ползут вверх в удивлении.

— Ну и? — нетерпеливо спрашивает.

— Мне надо уехать, Егор. Надолго. Мне предложили контракт, очень выгодный. Я согласилась, потому что мне надо как-то зарабатывать себе на жизнь.

Я замолкаю, потому что мне надо перевести дыхание, Егор тоже молчит, но я чувствую, как сгущается напряжение между нами. Он очень зол сейчас, значит, спокойного разговора точно не получится.

— Я уже говорил тебе, если ты уедешь, обратно в этот дом ты больше не вернешься. Ничего не изменилось.

— Егор, не будь таким жестоким, отпусти меня, — прошу со слезами в голосе, — Я здесь только мешаю всем. И дай видеться с сыном на отдельной территории. Я разве многого прошу?

— Я все сказал. Своих решений я никогда не меняю, — жестко обрубает мои просьбы.

— Как я буду жить в этом доме с твоей женой? — шепчу чуть слышно.

— Так же, как и вся остальная прислуга, их же не беспокоит этот вопрос, вот и тебя не должен.

— Егор, когда ты перестанешь надо мной издеваться? — спрашиваю, немного повышая голос.

Он резко срывается с места и подходит ко мне вплотную, хватает за плечи и прижимает ближе к себе. Склоняется к моему уху и мне кажется, вдыхает мой запах. Но ведь такого не может быть.

— Никогда, — выдыхает вместе с горячим дыханием и запускает мурашки по моему телу.

Я поднимаю к нему глаза полные слез, но в темноте не могу прочитать ничего по его лицу.

— Я все равно уеду, потому что у меня нет выбора, мне надо работать, — шепчу на надрыве, — не разлучай меня с сыном, пожалуйста.

— Не хочешь потерять ребенка не уедешь, — продолжает гнуть свою линию и держит меня в своих руках, никак не отходит.

Ладонью скользит по моей шее и забирается под волосы. Опять эта пытка, я не могу так больше. Он только что этими руками трогал жену свою, теперь ко мне лезет. Мне хочется пойти и помыться.

— Прощай, Егор, — делаю усилие и отталкиваю его от себя, — больше нам сказать друг другу нечего.

Разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, забегаю в детскую и даю волю слезам. Мне надо быстро собрать вещи и успеть побыть еще немного времени с сыном, не смотря на то, что он спит.

В итоге сижу рядом с кроваткой Дани всю ночь и впитываю в себя каждую родную черточку, осторожно перебираю волосики и глажу его лицо легкими прикосновениями, чтобы не разбудить.

Не дожидаюсь момента, когда он проснется, чтобы лишний раз не травить душу, тихонько выхожу из детской. Меня наверно окончательно накрыло бы отчаянием, если бы сейчас не надо было думать еще об одном ребенке, только поэтому держу себя в руках. И очень надеюсь на то, что наша с Настей идея с занятиями будет принята Егором, иначе я не смогу вообще видеть сына.

Беру небольшой рюкзак со своими вещами, все остальное я уже перевезла в свою квартиру, и спускаюсь на первый этаж. Там, как назло, сталкиваюсь с женой Егора. Я, если честно, даже имени ее не помню. Та скользит по мне злобным взглядом и морщится.

— Когда ты уже уберешься из нашего дома и из нашей жизни, — рычит на меня, а мне становится смешно, она, когда злиться, становится похожа на таксу.

— Буквально через несколько секунд, — бросаю ей на прощение и, не замедляясь, иду на выход.

Почему, уходя из этого дома, меня не покидает ощущение, что я наконец-то, свободна, будто из золотой клетки вырвалась.

Приезжаю в больницу, сразу ложусь под капельницу и засыпаю. Бессонная ночь дает о себе знать, сейчас пришло время позаботиться о себе и ребенке, которого ношу под сердцем. По крайней мере, мне удалось скрыть от Егора беременность и вовремя исчезнуть, теперь можно спокойно выносить и родить.

***

Моя жизнь за последний месяц очень сильно изменилась, начиная с нового места жительства и образа жизни, заканчивая тем, что я теперь сама себе хозяйка. Не надо ни перед кем отчитываться и оправдываться.

Настя смогла договориться с Егором о занятиях, и теперь мы виделись с сыном четыре раза в неделю. На одно занятие мы шли все вместе в детский центр, а вместо остальных мы гуляли на улице или ходили в бассейн. Не знаю, как ей это удалось, но я буду благодарна этой девочке до конца жизни.

Кстати, ушла я вовремя, животик появился практически сразу после моего переезда. В больнице меня продержали две недели и выписали. Сегодня плановое узи и я немного волнуюсь с самого утра. Даже не верится, что половина беременности уже позади.

Прохожу в кабинет на трясущихся ногах и ложусь на кушетку. Врач смотрит долго, мне кажется, что слишком долго, меня начинает ощутимо потряхивать, пока она не задает мне такой простой вопрос.

— Пол ребенка будете узнавать? — вроде спокойным голосом спросила, значит все же хорошо.

— Буду, — отвечаю немного подумав. В принципе мне все равно, но если уже видно, то почему бы и не узнать.

— У вас мальчик.

Значит, у Дани появится младший братик, думаю про себя, и все детские вещи, которые я привезла с собой подойдут для малыша.

Практически сразу, как я узнала пол ребенка, в моей голове начинает настойчиво крутиться имя Матвей. Возможно, потому, что когда-то в нашем идеальном прошлом Егор говорил, что сыновей назвал бы Даниил и Матвей. Я тогда вообще не думала про детей, но эта информация навсегда отпечаталась в моей голове.

— Марина, — неожиданно прерывает мои мысли, я даже вздрагиваю, — у нас проблема.

У меня сердце срывается в бездну от ее фразы и дыхание застревает в груди.

— Дело в том, что у ребеночка с одной стороны неправильно сформирован мочеточник, называется эта патология гидронефроз, — она объясняет мне это абсолютно спокойным голосом, а меня трясти начинает, как припадочную.

— Что это значит? — шепчу со слезами.

— Вы сначала выслушаете меня, не надо раньше времени расстраиваться.

Она вообще в своем уме, как я могу не расстраиваться, это же мой ребенок.

— Вам с малышом надо будет усиленно наблюдаться у уролога в первый год жизни, у многих детей эта патология самостоятельно проходит на первом году жизни в процессе роста, — продолжает механическим голосом.

— А если нет? — спрашиваю с надрывом.

— Если нет, нужно будет оперировать, — продолжает меня убивать.

— О, господи, — всхлипываю.

— Марина, это не сложная операция, не надо так убиваться.

— Но это же операция и наркоз, а он такой маленький, — выкрикиваю между всхлипами.

— Вам нужно успокоиться и доходить беременность, прежде всего. Я повторяю, что ничего очень страшного не произошло, это легко лечиться, — чувствую, что ее голос смягчается, но меня это не успокаивает нисколько, — и вам нужно подумать, где взять деньги. У вас страховка только до родов. Потом наблюдение ребенка и, если понадобится операция. Вам нужна будет другая страховка. И у вас пока есть время подготовиться.

А как тут подготовишься, я и так очень экономлю, тех денег, что я получила за последний контракт, мне на все не хватит.

Покидаю ее кабинет, нисколько не успокоившись, потому что мне страшно. Я совсем одна, меня некому поддержать, мне даже денег взять негде.

Дома я залезаю в интернет и изучаю полностью всю эту тему. Все зависит от степени гидронефроза, конечно. Пока мне врач не сказала насколько там все плохо. В любом случае, если здесь я не смогу найти нужную сумму, я могу уехать в Россию. Там есть деньги, там даже бесплатно могут сделать такую операцию. Это меня немного успокаивает, но только немного, потому что, если я уеду, я потеряю Даню, а я не могу потерять никого из своих детей.

Хожу по квартире, наглаживая свой живот, малыш толкается будто хочет подбодрить меня и успокоить. Я должна взять себя в руки, иначе к этой проблеме прибавится еще какая-нибудь.

Постепенно мои слезы высыхают, потому что я понимаю, что буду бороться за своих детей, я пойду на все, что угодно, но мои дети будут здоровы, счастливы и они будут жить со мной.

Я обязательно искуплю все свои грехи, я верю, что когда-нибудь срок моего наказания истечет, и я снова стану счастливой.

***

На втором узи в тридцать недель диагноз подтвердился, но насколько все плохо мне опять сказать никто не мог. Стараюсь держаться из последних сил и не скатиться в пропасть безнадеги.

Все также четыре раза в неделю вижу Даню, наш обман до сих пор не открылся, хоть что-то хорошее еще есть в моей жизни.

Настя несколько раз обмолвилась, что Егор стал очень злым и раздражительным, срывается по любому поводу. Очень часто не ночует дома и не спит в одной комнате с женой. Я стараюсь не заострять на этом внимание, это вообще не мое дело, с кем он спит. Нисколько не сомневаюсь, что, не смотря на наличие жены, он постоянно ходит налево. Нормальным и более-менее адекватным человеком я его помню только в то время, когда мы начали встречаться. Потом он превратился в бесчувственную машину для своего бизнеса.

Мне все труднее удается справляться с сыном, потому что живот очень большой, близится срок родов. Теперь прошу Настю гулять вместе с нами, за этим сорванцом я просто не успеваю, особенно, когда мы в детском городке.

Сегодня, когда мы прощаемся, жалуюсь Насте на боли в спине. Живот тоже тянет с самого утра, но на схватки вроде не похоже. В любом случае срок уже тридцать восемь недель, поэтому нестрашно и родить.

Она уезжает с сыном, а у меня появляется стойкое чувство, что мы с ним не увидимся несколько дней. И ночью я понимаю, почему. Просыпаюсь от того, что из меня резко что-то хлынуло, и простынь стала мокрой. Сначала напугалась, вдруг кровотечение резко началось, но потом поняла, что это отошли воды.

Позвонила своему врачу и поехала на такси в роддом. В прошлый раз у меня было все совсем не так, роды начались со схваток, которые длились двенадцать часов. Это было долго и выматывающе. И очень больно.

Страшно ли было мне сейчас рожать? Нет. Страшно было услышать подтверждение диагноза и узнать, насколько там все плохо. Я бы предпочла сама лишний раз помучаться, чем сталкиваться потом с суровой реальностью подтверждающей наш диагноз.

Мне удалось отложить немного денег на первые обследования малыша, поэтому мы должны справиться. Дальше я планирую начать работать, надеюсь, у меня все получится. Хозяйка квартиры Ирина, та, что близкая подруга Зои обещала мне помочь. Она жила в соседней квартире, часто заходила в гости и подкармливала меня своими вкусными пирогами.

Меня оформляют в приемном покое и отправляют вместе с вещами в предродовое отделение. Там врач осматривает меня и говорит, что ждать еще долго. Открытие всего на два пальца. Рассказывает мне про мяч, про то, как правильно нужно дышать и про душ, который немного облегчает схватки и находится прямо в этой палате. Я внимательно слушаю и киваю, но и так все помню еще с прошлого раза, ведь моему старшему сыну всего полтора года, еще не успело забыться.

Вопреки мнению врача дальше события начинают развиваться просто стремительно, возможно тут дело в том, что с момента последних родов прошло совсем мало времени.

Промежутки между схватками становятся все короче, а сами схватки все болезненнее. Несколько раз заворачиваю в душ, стою под теплыми струями воды, но особого облегчения не чувствую. Мне уже начинает казаться, что первые роды были намного легче.

Периодически заходит врач и проверяет открытие. Предлагает сделать эпидуральную анестезию, но я отказываюсь, потому что боюсь ее, как огня. Во-первых, мне кажется, что не чувствовать своих ног, даже недолго, это ужасно и страшно, во-вторых, я боюсь, что это может повредить ребенку. Я потерплю, ведь должно же это когда-нибудь закончиться.

Неотрывно смотрю на часы и засекаю время между схватками, это хоть как-то помогает отвлечься. Когда чувствую невыносимое давление в самом низу, зову врача.

Она осматривает меня и говорит, что уже пора. Что пора я толком не понимаю, в голове сплошной туман, ни одной сформированной мысли. Меня просят лечь на специальную кровать, я с трудом выполняю эту просьбу, потому что мне кажется, что схватки становятся непрерывными, меня скручивает в диком приступе боли, который даже не ослабевает. К этим мучениям добавляются еще и потуги. Несколько врачей встают вокруг меня, кто из них кем является, не понимаю, да и плевать мне уже.

Стараюсь из последних сил, сосредоточится на том, что говорит акушерка и в точности все выполнять. Видимо, мне это хорошо удается, потому что на третьей потуге мои мучения заканчиваются, и я во второй раз становлюсь мамой.

Мне аккуратно укладывают сына на живот и сразу же прикладывают к груди, я слышу довольное причмокивание, а из моих глаз фонтаном брызгают слезы. Я счастлива в этот момент, по-настоящему счастлива. В последнее время у меня так мало было в жизни хорошего, один беспросветный туман и тоска. А этот ребенок, он как лучик солнца в моей жизни и надежда на светлое будущее. В этот момент я уверена, что мы с ним все преодолеем и победим все невзгоды, потому что вместе.

***

Нас выписали домой на третий день, но вручили целую кучу направлений в детскую больницу на обследования. В принципе, можно было и амбулаторно наблюдаться, главное найти хорошего специалиста. Анализы, которые мы сдавали в роддоме, были в пределах нормы. Я немного успокоилась и выдохнула с облегчением. Значит, у меня еще будет время подкопить немного денег.

Первой, кому я отправила сообщение из родильного зала, была Алена, ей я доверяла сейчас больше всех, и почему-то именно с ней мне хотелось поделиться своей радостью. Потом написала Зое и Насте.

Как сообщить маме, чтобы ее не хватил удар, я пока не знала, Мы с ней часто созванивались, в основном, я говорила ей, что просто часто уезжаю на съемки. В последнее время, когда живот уже был особенно большой, я старалась не пользоваться видеосвязью. Отговаривалась тем, что постоянно работаю, некогда толком поговорить.

Когда мы с малышом вышли из роддома, я застыла в растерянности, потому что меня встречать приехали Зоя, Настя, а самое главное мой Данечка. Он сидел на руках у Насти и с удивлением глазел по сторонам. Мы не виделись с ним четыре дня, и я очень соскучилась.

Мы все вместе поехали в мою квартиру, которая, благодаря моим близким и родным была завалена цветами, шарами и подарками. В комнате стояли коробки самых разных размеров, среди которых большая часть от Алены и Паши. Мне было приятно до слез от такого внимания близких мне людей.

Сына назвала Матвей, как и собиралась, когда узнала пол малыша. Старалась убедить себя в том, что мой выбор никак не связан с желанием Егора, просто других вариантов у меня не было.

После небольшой вечеринки в честь выписки, когда гости разошлись, я прижала к себе Матвея и долго наслаждалась его запахом. Невозможно передать словами, что я чувствовала в этот момент, он только мой и его никто никогда у меня не заберет.

Он почти не плакал, не смотря на то, что у нас были проблемы со здоровьем. Я по рекомендациям своего гинеколога, нашла хорошего врача для сына, и теперь мы наблюдались только у него, даже учитывая то, что на это уходили почти все накопленные деньги.

После первого обследования стало понятно, что надеяться на то, что все пройдет с возрастом в нашем случае, явно не стоит. Скорее всего, придется делать операцию. Теперь я молюсь только о том, чтобы малыш успел хоть немного подрасти.