Глава 15

Вечером после ужина я приготовил своей колючке еще одно испытание. Испытание, благодаря которому она должна угодить в мою ловушку.

Днем на площадке, после нашего поцелуя, она вся сжалась и снова закрылась от меня. Но я не видел в этом ничего плохого, потому что за сегодняшний день мы сделали просто квантовый скачек и я понял две вещи. Во-первых, она мне полностью доверяет, раз прыгнула со мной с парашютом, во-вторых ее ко мне тянет, так же сильно, как и меня к ней. А это значит, что можно смело действовать дальше.

Мы сели на первом этаже возле камина с бутылкой вина и целой тарелкой фруктов.

— Давай поиграем во что-нибудь? — предлагаю ей.

— Например?

— Например, в карты.

— Ага, и обязательно, на раздевание, — отвечает со смешком.

— Что за пошлые у тебя мысли, — смеюсь над ней, и она к моему большому удовольствию краснеет под моим взглядом.

— Я совсем не умею играть в карты, поэтому не буду, — говорит уже без улыбки.

— Хорошо, тогда, правда или действие, — предлагаю следом с коварной усмешкой и вижу, как ее передергивает.

— Серьезно? — пытается отшутиться, но ее голос дрожит, — всегда думала, что это игра для малолеток.

— Ну, а мы сделаем ее игрой для взрослых, — порочным голосом выдаю.

— Я соглашусь только в том случае, если не будет слишком личных вопросов, — категорично заявляет.

— Ну, так же не интересно, — разочарованно тяну, — весь смак как раз в таких вопросах.

— Ты мне вообще посторонний человек, почему я должна выворачивать перед тобой душу? — эти ее слова мне совсем не нравятся, это обидно, конечно. Но ничего, посторонним для нее я буду очень не долго.

— Дай угадаю, ты струсила? — пробую зайти с другой стороны и взять ее на слабо.

— Ты специально меня подначиваешь? — сердиться на меня, — ладно давай сыграем, но я смогу выйти из игры сразу, как захочу.

— Нет, так не честно. Давай ты сможешь выйти из игры, после трех слов «сдаюсь». Если тебе не нравится задание, ты говоришь «сдаюсь», но выполняешь его. После третьего слова мы прекращаем игру.

— Хорошо, — шепчет она, но подозрительно щурит глаза, кажется, начинает что-то подозревать.

— Бросим жребий, чтобы узнать, кто начинает?

— Зачем? Просто бери пустую бутылку и раскручивай, — указывает рукой на бутылку из-под вина.

Я разливаю остатки в наши бокалы, закрываю бутылку пробкой и раскручиваю на полу. Горлышко показывает на меня.

— Тебе повезло, ты первая задаешь вопрос.

— Правда или действие? — спрашивает с улыбкой.

— Правда, — мне даже интересно, что она у меня спросит сейчас.

— С кем ты дружишь больше всего из своей футбольной команды? — как-то слишком нервно задает вопрос, а я даже растерялся ненадолго, не ожидал услышать от нее такой обычный, без подвоха.

— Да так особо ни с кем еще не успел подружиться, я же недавно здесь живу, — пожимаю плечами, — вроде капитан наш неплохой парень, но вообще у меня все друзья в основном не из нашего университета.

Обращаю внимание, что она зависла на моем ответе и мне это совсем не нравится. Надо бы растормошить. Беру бутылку, раскручиваю и скрещиваю за спиной пальцы. И мне везет, горлышко указывает на нее.

— Правда или действие? — хрипло спрашиваю и уже предвкушаю свой приз.

— Правда, — нерешительно выдает дрожащим голосом и наверно в этот момент мои глаза как-то слишком опасно сверкнули в ее сторону, на самом деле это было всего лишь разочарование.

— Действие, — быстро меняет свое мнение.

— Так правда или действие? — переспрашиваю со смешком.

— Действие, — отвечает более уверенно.

— Хорошо, — улыбаюсь жутко довольный собой.

— Сними с меня любой предмет одежды. Сама.

— Что? — выдает громко и краснеет.

Да блин, что за реакции у нее странные. Сколько ей? Больше двадцати должно быть, скорее всего, двадцать один, раз тоже на четвертом курсе учится. Она же не может быть до сих пор девственницей. Я бы не отказался, конечно, от такого подарка, уж очень запал на нее, но это просто не реально в таком возрасте. У меня нет никаких предрассудков на эту тему. По крайней мере, раньше не было, но предпочел бы, чтоб моя девушка была только моя.

— Ты слышала, — отвечаю ей серьезно.

Если честно я предполагал такой расклад и подготовился. Одежды на мне не так и много, рубашка, брюки и трусы. Я даже после душа носки и обувь не надел, чтобы сократить количество одежды на себе. Правда, еще ремень был вставлен в брюки, привык так ходить, не мог обходиться без него. Но тут тоже мимо, потому что она не сможет его расстегнуть на мне, я больше, чем уверен в этом.

— Я не буду этого делать. Я сдаюсь, — упрямо сверлит меня взглядом.

— Хорошо один раз сдаюсь засчитано, но ты должна все равно выполнить задание.

Она округляет свои красивые глаза и смотрит на меня так, будто я чудовище, которое в следующую секунду нападет на нее. Твою мать, ну что за мысли бродят у нее в голове, просто подойди и сними с меня рубашку. На скромницу при любом раскладе она не тянет, черт возьми, тогда что за ужимки сейчас.

Наконец-то, девочка отмирает и медленно идет в мою сторону. Как я и думал, опускает взгляд на ремень. Наивная.

— Ремень, — хрипло выдает, — считается?

— Ну, давай, — усмехаюсь, — считается.

Она осторожно протягивает дрожащие руки к поясу брюк и ощупывает ремень. Пытается найти застежку. Ага, удачи. Только и могу пожелать. Она возится уже минут пять, недовольно пыхтит, как ежик и хмурится. А мне с одной стороны смешно, а с другой мое тело уже вовсю реагирует на ее близость. Черт возьми, вот идиот, придумал задание, себе же хуже и сделал. Меня окутывает запах ее волос, и я плавлюсь, приходится даже кулаки сжать посильнее.

— У меня не получается, — психует она и немного отходит. Я даже выдыхаю с облегчением, потому что моя выдержка явно сбоит.

— Попробуй снять что-нибудь другое, — предлагаю севшим голосом.

Она нерешительно кивает и тянет руки к вороту рубашки, усиливая воздействия на меня своим умопомрачительным запахом. Да твою же мать, ну и пытка. Ее дрожащие пальчики начинают неумело расстегивать пуговицы, изо всех сил стараясь не прикоснуться к коже. А я пытаюсь дышать ровно, но это капец, как сложно. За своей реакцией не сразу обращаю внимание, что на руках у Марины проступают мурашки и дышит она тоже не ровно. Вот это очень хороший признак.

Она расстегивает последнюю пуговицу и отступает на шаг назад.

— Ты должна снять до конца, — останавливаю ее бегство.

Она опять хмурится, но протягивает руки и стаскивает рубашку, вижу, что у нее срывается дыхание, так же, как у меня темнеют глаза.

Закончив с рубашкой, она несколько секунд шокировано меня рассматривает, потом краснеет и шумно сглатывает. И будто опомнившись, отскакивает назад.

***

Ладно, продолжим игру. Подхожу к этой несчастной бутылке и кручу ее. Горлышко показывает на меня. Значит, пока выдохнем.

— Правда или действие?

— Правда.

— Спрашивай, — уже понял, что действие она сама никогда не выберет.

— Расскажи мне подробнее про футбол, про вашу команду.

— Зачем? — не понимаю я таких вопросов.

— Мне просто интересно узнать, — пожимает плечами, — не все же такие озабоченные, как ты.

Странные вопросы у нее конечно, но я рассказываю. Как выбрал футбол, когда начал играть, как меня нашел тренер, едва я перевелся в университет в этом городе и предложил играть за университетскую команду.

— А как вы проводите время с командой, после тренировок и игр? — вдруг прерывает меня вопросом, и я перевожу на нее недоуменный взгляд.

— Ну как вы отдыхаете? Тусите где-то? Вокруг вас, наверно, всегда крутится много девушек.

Она что сейчас ревнует что ли я не понял. Или переживает, что я к ней тоже отношусь не серьезно. Поэтому задает такие странные вопросы.

— Мы после игр и тренировок отдыхать едем домой, — поясняю ситуацию, — больше ни на что сил не хватает.

— Ясно, — выдыхает и крутит бутылку дальше. Горлышко указывает на нее, и я замечаю, как ее руки начинают дрожать.

— Ну и что ты выбираешь?

— Правду, — отвечает нерешительно.

— Расскажи про свой первый секс, — тут же выдаю вопрос.

— Ты рехнулся? — сразу кричит.

— Ну, ты сама согласилась играть, — напоминаю ей.

— Сдаюсь, — шепчет она и в глазах появляются слезы.

Твою мать, ее, что изнасиловал кто-то что ли. Почему такая странная реакция. Или тут имела места быть несчастная любовь. Я уже жалею о своем вопросе.

— Тебя кто-то обидел? — спрашиваю осторожно и в ожидании ответа сжимаю руки в кулаки.

— Нет, — выдает мне каким-то слишком натянутым голосом, — я сама себя обидела.

— Как это?

— Я влюбилась в одного парня на первом курсе, безответно. А он на моих глазах постоянно с кем-то таскался. Однажды я осмелилась и написала ему записку с любовным признанием, а он посмеялся надо мной вместе со своими друзьями на вечеринке. Я с горя напилась, схватила первого попавшегося парня и переспала с ним. Вот и вся история. Потом пожалела, конечно, но ведь сделанного не воротишь.

— С тех пор у тебя никого не было? — задаю волнующий меня вопрос.

— Не было, — качает головой, — я не могу даже представить, это было ужасно. С тех пор я просто уходила в отрыв на всех вечеринках, но никогда никого не подпускала к себе. Мы ходим гулять всегда большой компанией, чтобы в случае чего за нами было кому присмотреть.

— Хочешь, покажу, как это бывает? — предлагаю хрипло на свой страх и риск.

В ответ на мое предложение у нее в глазах появляется паника и губы распахиваются так, что я держу себя в руках из последних сил. Она отчаянно мотает головой.

— Нет, я не могу, — выдает несмело.

— Хорошо, давай крутим бутылку дальше.

Горлышко показывает снова на нее и я сразу замечаю, как Марина шумно выдыхает, зажмуривает ненадолго глаза, а потом резко открывает и смотрит прямо на меня.

— Поцелуй меня, сама, — сразу прошу, еще не дождавшись того, что она выберет.

Она на удивление сразу встает и послушно подходит ко мне. Встает на цыпочки, притягивает меня за шею и не смело касается моих губ. Я не выдерживаю этой короткой вспышки между нами, прижимаю к себе и накрываю ее губы своими. Она сразу распахивает рот мне навстречу и смело отвечает.

Я сразу знал, что с ней будет охрененно, но не думал, что настолько. Грудь взрывают петарды, между нами искрит так, что вокруг все преображается и видится совсем другими красками. С ней намного ярче, чем с другими. Если я сейчас не тормозну, то мне будет не остановится. Поэтому с сожалением отстраняюсь. Марина распахивает глаза и дышит так, будто марафон только что пробежала.

— Я сдаюсь, — хрипло шепчет она.

— Да. Я понял, игра закончена, — с сожалением произношу.

— Нет, ты не понял. Я сдаюсь тебе, — говорит чуть громче.

— Ты уверена? Если мы поцелуемся еще хоть раз, я уже не смогу остановится, — пытаюсь призвать ее к здравому смыслу.

— Я тоже, — выдыхает с протяжным стоном.

Я сгребаю ее на руки и несу в спальню, не хочу напугать своим сумасшедшим напором, надо как-то держать себя в руках, хотя бы в начале.

В первый раз Марина была немного зажатой, но я не стал спешить и постепенно разжигал в ней такое же пламя, как у меня внутри. В итоге она расслабилась и открылась мне полностью. С каждым последующим я убедился, что эта девчонка, как и я, вообще без тормозов. Мы идеально подходим друг другу, настолько идеально, что все оставшееся время до отъезда не расставались друг с другом ни на секунду.

***

На следующее утро я изрядно задержал Марину в кровати, поэтому, когда мы сообразили, сколько сейчас времени, начали в панике бегать по номеру и собираться. У Марины после обеда была назначена еще одна съемка, поэтому она так торопилась.

Мы в спешке не успели ни о чем поговорить, я только дома понял, что мы никак не обозначили статус наших отношений, наверно для девушек это важно. Вдруг Марина расстроилась из-за этого. А если она сидит там и плачет теперь? Черт. У нее так неудачно все сложилось в первый раз, и, похоже, я полностью облажался со вторым.

На следующий день оказалось, что ни хрена она не расстроилась, она довольная и счастливая приехала в университет и с абсолютно равнодушным лицом прошла мимо меня, не удостоив даже взглядом. Вот зараза. А я наивный дурак. Идиот. Думал уже, как буду вымаливать прощение. А оно ей ни черта не нужно оказалось.

Перед началом пар я ее перехватить не успел, но знал, что у нас физкультура будет совмещенной, вот там я ее и поймаю. Вот и поговорим.

Когда мы вышли на стадион, девчонки были уже там и вовсю разминались. Наша команда тоже была все в сборе и неотрывно глазела на прекрасную половину нашего курса.

— Вон та, видишь, — слышу вдруг голос нашего нападающего, — блондиночка. Хороша. Задница, как орех и сиськи зачетные.

Я сразу понял, что он имел в виду Марину, потому что она всегда выделялась среди остальных. Да и блондинок там было раз, два и обчелся. Ошибиться невозможно. Я и до этого был уже на пределе, из-за того, что она меня игнорирует, теперь еще этот мудак добавил каплю яда.

Я подскочил к нему, схватил за грудки и врезал со всей силы по наглой роже. Нас кинулись разнимать ребята из команды и развели в разные стороны. Ко мне подошел капитан команды, Паша Громов.

— Егор, в чем дело? — орет на меня.

— Ни в чем, — стряхиваю его руку.

— Давай говори, чего не поделили, — хмурится он, — мне не нужны проблемы в команде.

— Он на мою девчонку слюни пускает, за это и получил по морде, — решил все-таки обозначить свои права, чтобы больше никто не рыпался.

— Ок, пойдем со мной, — тянет меня за локоть и подводит к команде.

— Ребята, — начинает Паша, — Егор хочет сделать заявление. Давай, говори, — это уже мне.

— Марина, моя девушка, — резко обозначаю свои права стальным голосом, — никаких пошлых взглядов в ее сторону и никаких плоских шуток.

— Я не знал, извини, — мямлит тот самый нападающий, теперь уже с разбитой губой.

Я молча киваю ему и отхожу в сторону, не собираюсь ему руку жать, до сих пор передергивает от его вида. Свою позицию я перед всей командой обозначил, осталось только до девочки донести, что она теперь моя.

Никогда не замечал за собой таких приходов ревности. Да и в драки лез очень редко. Вот это меня накрыло в этот раз, черт возьми.

К нам подходит наш преподаватель и начинает пару, как обычно с разминки. Это мой шанс выловить Марину и поговорить. Девушки бегут впереди нас, поэтому я без труда догоняю их, хватаю Марину за руку и тащу за деревья выяснять отношения.

Как только мы скрываемся из виду, она начинает вырываться и толкаться.

— Ты что делаешь, ненормальный? — набрасывается на меня.

— Это ты мне говоришь? Что за игнор ты сегодня включила, черт возьми?

Ее лицо из злого становится растерянным и таким трогательным, что я невольно снова зависаю на ней.

— Мы просто хорошо провели время и все, — несмело озвучивает, а я просто зверею.

Это просто охренеть. Вообще-то обычно это мои слова, после проведенной ночи случайной девушке. Но ведь Марина для меня не случайная. Сказать честно, я даже дар речи потерял ненадолго.

— Повтори, — рычу на нее и припечатываю девочку к дереву. Сам нависаю сверху, чтоб перекрыть все пути отступления.

— А ты разве не этого хотел? — выдает совсем тихо.

— Марина, — пытаюсь держать себя в руках, чтоб не напугать ее, — ты думаешь, я ради случайной девушки стал бы так заморачиваться? Стал бы покупать съемку с тобой у агентства? Везти тебя на базу отдыха? Учить прыгать с парашютом? Если бы просто хотел трахнуть.

— Ты же обычный бабник, Егор, — говорит уже смелее, — ты меня хотел, ты получил. Что тебе еще от меня надо?

— Тебя мне надо, понимаешь, тебя, — повторяю уверенно с абсолютно серьезным лицом.

— Егор, — начинает взволнованно, а я уже чувствую, что она хочет сказать какую-то хрень.

— Ты все равно моя, — прерываю ее.

— Мне кажется, мы поторопились с тобой, — все-таки произносит, — я не хотела никаких отношений. Давай не будем усложнять.

Чувствую, что снова начинаю закипать, и если она сейчас не перестанет нести эту дичь, я ее по заднице отшлепаю.

— Поздно, — напираю на нее сильнее.

Перехватываю запястья и поднимаю над головой, держу одной рукой, чтоб не вырвалась. Второй приподнимаю за подбородок и сразу ловлю потемневший взгляд и сорванный вздох. Поторопились, значит? Вклиниваю между ее ног свое колено и легонько надавливаю. Ловлю тихий стон и от души наслаждаюсь его звучанием, это самая лучшая реакция.

Марина пытается вырваться, выгибается в моих руках сильнее, но в итоге еще больше прижимается. От этого действия мои тормоза срывает окончательно, и я впиваюсь в ее губы жестким поцелуем.

Мы с трудом отлепляемся друг от друга, чтобы глотнуть немного воздуха, и я вижу, как Марина снова тянется к моим губам. Не выдерживаю и довольно хмыкаю, а она в ответ на это окончательно приходит в себя и мило краснеет.

— У нас пара идет, — напоминаю ей, — иначе бы я не отпустил тебя.

— Не надо, — начинает злиться, — пожалуйста.

— Я надеюсь, мы прояснили ситуацию до конца? — напряженно спрашиваю. Отпускать пока не тороплюсь. Уже понял, что, когда я совсем рядом соображает она с трудом.

— О чем ты? — ловлю поплывший взгляд.

— Моя?

— Егор, — опять начинает неуверенно, — я…

— Так, стоп. Что еще не понятно?

— Давай просто не будем афишировать, пожалуйста. Я с тобой, но об этом никто не должен знать.

— Почему? — искренне не понимаю. Что за игра в прятки. Мне что пятнадцать?

— У тебя репутация бабника. Не хочу сочувствующих взглядов в свою сторону и ежедневных напоминаний, что ты меня все равно бросишь рано или поздно.

Блин, про меня реально так говорят? Даже теряюсь ненадолго. Это, когда я успел себе так запоганить репутацию? Жалко девочку, конечно. Хотя я могу всем рты заткнуть, но зачем ее расстраивать.

— Хорошо, — с трудом соглашаюсь.

Самое главное, что перед всей командой я свою позицию четко обозначил, они уже в курсе, остальные точно побоятся сунуться к ней.

— Я надеюсь, мы сегодня увидимся? — спрашиваю таким тоном, будто ее ответ роли никакой не играет. Я уже давно сам все решил.

— Ну, если хочешь, — соглашается неуверенно, а сама опять краснеет.

— Еще как, — отвечаю со смешком, — я соскучился, — выдыхаю ей прямо в ухо и вижу, как мурашки расползаются по всему ее телу. Вот и чудненько. Никуда теперь не денется.

Вот так мы начали встречаться, но я все время обращал внимание, что пока мы вместе, Марина расслабляется и полностью отдает мне себя. Но стоит только нам разойтись на несколько дней, она становится чужой и замкнутой. Я все время копался в себе и искал причины такого поведения, думал, что виноват в чем-то. Может она подозревает меня в неверности. Думает, что, когда я уезжаю на игры я ей изменяю.

Старался уделять ей больше внимания, все свободное время проводить вместе, хоть его и было катастрофически мало. Неоднократно предлагал съехаться и жить вместе, но она всегда отвечала отказом. Нам оставались только редкие встречи, когда наши графики пересекались. Этого было ничтожно мало, но конечно, лучше, чем ничего. Так мы провстречались почти год. Всегда яркие страстные встречи и долгие разлуки, но я и мысли не допускал, что когда-нибудь мы расстанемся.

Ровно до тех пор, пока мне не позвонил Паша Громов и не открыл глаза на то, какую дрянь я любил все это время. Я сначала отказывался верить, но, когда он раскрыл мне все карты и рассказал про ее беременность, про то, как она пыталась выдать моего ребенка за его, мою башню снесло окончательно. Стерва. Думал убью заразу.

Я знал, что Паша был в отношениях долгое время, видел его девчонку на играх. Там сразу было понятно, что оба увязли на всю жизнь. Такими, как она не разбрасываются, на таких женятся. Поэтому, когда они расстались, тот резко покатился по наклонной. Чуть из команды не вылетел. А потом выяснилось, что и здесь Марина умудрилась нагадить.